Жнец: преемник Смерти

Саундтрек к главе: Enigma — The Same Parents

***

      Я ещё долго ходил вдоль переулка, размахивая мечом. Звал и про себя и вслух, ожидая, что хоть кто-то да ответит. Пытался кричать, но толку не было. Никто меня не услышал, никто не пришёл. Дождь почти прекратился, превратившись в мелкую морось. Я прошелся по соседним улицам, попробовал искать пути назад там, однако все же вернулся к точке прибытия. Когда небо начало светлеть, а фонари на улице гаснуть один за другим, в проулок свернул человек.       Не знаю, на что я рассчитывал, но поспешил девушке навстречу. Ещё не успев подойти к ней, я понял, что меня не видят. Но все же попытался привлечь внимание:       — Хэй, извини. — Но она прошла мимо. Вскоре я услышал короткий испуганный вдох и ускорившиеся шаги.       Обернувшись, я направился в сторону тела, скорее всего, уже остывшего. Девушка склонилась над парнем и тормошила его за плечо. Тот, само собой, не отзывался.       — Ты меня слышишь? — она похлопала его по спине, а потом отпрянула.       Заметив кровь на асфальте, девушка шумно выдохнула. Придя в себя, она решительно потянулась к телу и с трудом перевернула его на спину. Тем временем я уже оказался рядом и присел возле неё.       Глаза парня смотрели остекленевшим взором в небо, куда недавно отправилась его душа. Рядом послышался тихий всхлип и шуршание.       — Бедолага, за что тебя так?.. — еще раз вздохнула она.       — За всё хорошее, — по старой привычке съязвил я.       Достав из кармана телефон, она быстро набрала нужный номер. Сообщив полиции о находке и кратко обрисовав ситуацию, поднялась на ноги. По координатам, которые она назвала, я смог определить, что нахожусь в Штатах.       Последующие минуты прошли в абсолютной тишине, нарушаемой разве что всхлипами девушки, которая уселась на деревянный ящик в ожидании хранителей правопорядка, и звуками просыпающегося города.       Рассвет был хмурый, и даже когда морось прекратилась, приятней не стал. К тому времени как машины полиции и скорой приехали, было уже достаточно светло. Всё это время я стоял рядом с парнем и вглядывался в черты его лица, сравнивая с лицом души. Они были, казалось, идентичны, но в то же время неуловимо разные. Говоривший со мной выглядел совсем юным и обладал мягкими чертами лица, тогда как его телесная оболочка выглядела взрослым человеком лет двадцати пяти или даже старше.       Подоспели медики и, даже не проводя тестов, констатировали смерть. Широко распахнутые глаза аккуратно прикрыли.       — Смерть наступила от колотой раны передней стенки брюшной полости. Нож повредил жизненно важные органы. Запиши в отчет, Фил, — бросил через плечо медик, осматривавший тело, своему коллеге.       — …Его имя Грегори Боул, родился в Нью-Йорке, местный… — голоса полицейских доносились до меня через поток моих мыслей.       — Жалко парня, молодой совсем, — причитал один из санитаров.       — Смерть никого не щадит, заберет — и всё, отплясал своё, — отмахнулся другой.       Я обернулся на его слова, смерив мужчину в возрасте тяжелым взглядом. Во мне всколыхнулось негодование.       — Да никого я не забираю, а всего лишь… — тут я осёкся. Картина реальности вмиг стала целой.       Я умер, а перед этим просил Смерть забрать меня. Он исполнил мою просьбу лишь потому, что счёл меня годным для продолжения его дела и сейчас… Я занял его место… О, небо, как до меня долго доходило… Я теперь Смерть, Жнец душ. Теперь я прихожу за людьми и помогаю покинуть этот мир, разрывая связь с телом…       Между тем, девушку тщательно допрашивала полиция, врачи унесли тело парня, упаковав его в черный мешок, а я примостился на ящике у стены, не переставая размышлять. Малоприятным было то, что я пока не знал, как быть дальше. Ведь дорогу назад я так и не нашёл.       Внезапно я поймал себя на мысли, что пытаюсь вспомнить фольклор разных стран о Смерти. Во времена древних греков я был бы Хароном, перевозчиком душ умерших через реку Стикс. Но то время миновало, и сейчас самый распространенный в мире образ Смерти — скелет в черном балахоне с косой. И если на скелет я более или менее тянул, то косы в моем арсенале не было. Я перевёл взгляд на меч, который удобно расположился на моих коленях, и провёл рукой по кожаной поверхности ножен. К моему удивлению, клинок начал стремительно меняться. Я еще не успел ничего осознать, а меч, меняя форму, буквально на моих глазах вдруг стал косой. Лезвие перевесило древко и она начала медленно, но верно падать на мокрый асфальт. Я опомнился лишь когда коса была уже у самой земли и еле успел поймать свой инструмент, но всё же тихий звук металла повис в воздухе. Люди, стоявшие неподалёку, замерли и начали озираться по сторонам в поисках источника шума.       — Значит, меня они не видят, а звон металла слышат! Сообщения азбукой Морзе можно передавать… — недовольно пробормотал я, поудобнее перехватывая древко косы двумя руками.       Я пристально вглядывался в линии своего нового инструмента. Те же плавные изгибы, та же простота… Тёмное дерево было до блеска отполировано, а серебряное лезвие остро заточено. Коса по весу оказалась такой же как меч: непомерно тяжелой и в то же время лёгкой при поднятии. В какой-то момент в моей голове появилась мысль, что я могу менять форму своего инструмента, превращая его в любое другое оружие. Я попробовал представить на месте косы кинжал и она медленно начала принимать очертания небольшого клинка. Неизменными оставались простые линии и вес.       Я проверил клинок. Он все так же мягко отзывался вибрацией в моих руках. Потянувшись к поясу, я хотел было убрать кинжал в ножны, но их там не оказалось, что, впрочем, логично. Я постарался представить кожух наподобие того, в который был вложен меч. От себя добавил лишь ремни, чтоб его можно было закрепить на поясе. К моему восторгу, всё удалось. От созерцания творения собственной мысли меня отвлёк стук закрывающихся дверей машины и шум мотора. Люди уехали, и я вновь остался один. Небо было уже не таким пасмурным, как раньше. Редкие лучи солнца касались земли. Некоторые проникали в полумрак проулка и падали мне на лицо и руки. Сейчас, в тусклом утреннем свете, кожа казалась особенно бледной.       Я поднялся со своего места и вложил клинок в ножны. Взгляд невольно скользнул по мешковине, в которую я был одет.       — Раз теперь я Смерть, то такая одежда никуда не годится, — проговорил я под нос, пробуя на ощупь грубую ткань.       Решив для начала разобраться с длиной, я подогнал рукава по размеру. Теперь они свободно прикрывали запястья и часть кисти. Следующим был подол одеяния. Доходивший едва до колен, он открывал худые ноги с острыми коленками, что смотрелось совсем нелепо. Я почувствовал, как ткань коснулась пяток, и удовлетворённо кивнул. Внёс корректировки также и по форме ворота, который до моего вмешательства был широким и обнажал выпирающие ключицы. Теперь он хорошо прикрывал шею, а сзади появился просторный капюшон, аккуратно легший на плечи и спину. С тканью я особо ничего делать не стал. Разве что сменил её на более плотную и менее колючую, а цвет поменял на тёмно-серый, казавшийся мне более уместным в моём нынешнем облике. С волосами, едва доходившими до плеч, я ничего не стал делать, лишь собрал их сзади, чтобы не мешали.       Закончив наконец со всеми манипуляциями, я подумал: если могу менять свой облик, может то же касается и предметов в этом мире? Но проверив свою теорию всё на том же деревянном ящике, попытавшись превратить его в металлическую коробку, понял — мои способности распространяются лишь на меня самого и мои владения в Обители. Тем временем день вступил в полную силу и солнце начало неприятно припекать, разогнав мрак в проулке. Я поспешил спрятаться в тени, что звала меня своей прохладой. Укрывшись, я обнажил клинок, вернув ему форму меча, я рассёк воздух. Вопреки моему скептицизму, из вспоротого пространства начала сочиться тьма и вскоре открылся проход. Вздохнув, я шагнул в узкий коридор и направился по нему вперёд к свету. Нужно обязательно разобраться, как это работает. Пока что у меня было только предположение, что создавать такие ходы нужно в тени. Но два раза могли быть простым совпадением, которое станет правилом лишь после многократной проверки.       Через считанные секунды я уже стоял посреди комнаты, которую покинул ранее. Свеча на столе лениво колыхалась на ветру, а тишина была такой уютной и приятной, что я незамедлительно прошёл к столу и, опустившись в кресло, прикрыл глаза. Хотелось немного успокоить хаотично блуждающие мысли и получше уложить в голове всё произошедшее со мной за последнее время, чем я и занялся.