Глава V
29 января 2019 г., 22:32
Саундтрек к главе: Ludovico Einaudi — Fly
***
Моё внимание привлёк порыв ветра со стороны библиотеки. Нехотя я открыл глаза и всмотрелся в полусумрак книжных полок. Всё было так же спокойно и тихо. Я перевёл взгляд на книгу и заметил, что имя Грегори Боула всё так же горит синим пламенем. Вновь коснувшись листов пальцами, я провёл ими по имени недавно почившего. Я пробежал взглядом по столу в поисках баночки с чернилами, но не заметил её сразу. — Так-так, я где-то тебя уже видел, — пробормотал я себе под нос. — А, вот ты где… Выудив из-за массивной книги пузырёк и взяв перо в руку, я опустил его в чернильницу и поднёс к книге. Но, не успев донести до нужного места, ляпнул большую жирную каплю на тонкие страницы. Я хотел было выругаться, но чернила стали медленно исчезать на моих глазах. Я отложил перо в сторону и приподнял несколько листов в поисках капли, но её нигде не было, словно испарилась. Присмотревшись к зачёркнутым ранее строчкам я отметил, что линии прочерчены именно чернилами. Выходит, оставить след в этой книге можно. Я повторил попытку и решительно зачеркнул имя. Пламя, гонимое пером, тут же угасло, оставляя выжженные буквы чернеть на листе. Я хотел было уже отправится осматривать свои новые владения, как раздалось тихое шипение и пламя выжгло ещё два имени. Мне бросилось в глаза то, что адреса были идентичны. В груди появилось уже знакомое тянущее чувство, а с ним и волнение. Я поднялся из-за стола и направился к тени под окном. Достав меч и быстро вспоров воздух, я вскоре уже шёл по тоннелю к свету. Проход вывел меня в тускло освящённую, очень неприятного вида комнату. Посмотрев под ноги, я с отвращением отметил, насколько заляпан пол, словно его не мыли годами. По обстановке в комнате не трудно было догадаться, что попал я в какой-то убогий бар. Вокруг стояли обшарпанные деревянные столы и стулья, а окна были мутными и грязными, свет фонарей едва пробивался через них. У барной стойки стояли несколько человек и о чём-то оживлённо переговаривались. Полная женщина в мятой клетчатой рубашке и фартуке что-то гневно высказывала и тыкала пальцем в центр их небольшого полукруга. Один мужчина, достаточно внушительного телосложения, в залитой кровью футболке, пытался что-то втолковать окружающим, но его, очевидно, никто не слышал. Я сделал пару шагов к толпе и заметил на руке мужчины кандалы. Металл казался внушительным, но вместе с тем очень грязным. Подтёки ржавчины и пятна грязи очень явно выделялись на нём. Когда громила немного сменил местоположение, я увидел и второго мужчину. На его запястье я также приметил оковы и идущую от наручников цепь. Приблизившись к человеку, я остановился неподалёку, но тот меня кажется и не заметил. На полу у подножия стола, на котором сидел мужчина, раскинулось тело. Возраст было трудно определить. Лицо разбито и всё в уже запёкшейся крови. По спине пробежал липкий холодок, а к горлу подкатил ком. Переборов себя, я оторвал взгляд от изуродованного лица и подошёл вплотную к человеку, положив руку ему на плечо. Тот дернулся, словно я его ударил, и отпрянул, вмиг оказавшись на ногах. — Ты кто, черти тебя дери?! — воскликнул он, смотря на меня во все глаза. Его лицо было очень измождённым и осунувшимся, тёмные круги залегли под глазами, а взгляд был какой-то затравленный. Я невольно поджал губы, на вид ему было давно за тридцать, а выглядел он так, словно не просыхал несколько месяцев. Я выдохнул и попытался совладать с собой. Почему-то было крайне не по себе и руки мелко дрожали. — Не бойся меня, Альмир, — произнёс я тихо, вовремя вспомнив имя человека. Откуда я знал, что это именно Альмир, я понятия не имел. — Я пришёл, чтобы освободить тебя от твоих цепей. — Ты что, Святой Пётр? — фыркнул мужчина, пристально разглядывая меня, — Да не похож… Я немного удивился подобной ассоциации, на лице даже проступила тень усмешки, а волнение сделало шаг назад. — Нет, я не Святой Пётр — всё же ответил я, заставляя себя звучать всё так же уверенно и спокойно. — Как ты уже догадался, мир живых ты покинул. Лицо мужчины исказила гримаса боли, и он поспешил спрятать его в ладонях. — Нет-нет… Мне рано ещё… Я жить хочу! Я… — бормотал он, пока последние слова не превратились в неясное бормотание. — Дай мне второй шанс! Прошу! Он смотрел на меня с такой мольбой. Я застыл в нерешительности, не зная, что сказать. Я не мог дать ему второй шанс. Да и кому же он даётся, если ты уже умер? Я хмыкнул, с горечью отметив, что мне он дан, но пока не ясно, радоваться мне или горевать в свете обязанностей на меня возложенных. — Я лишь переправляю умерших в заслуженную ими жизнь, — ответил я с тяжёлым вздохом, подумав, что эта фраза будет часто срываться с моих уст. Ничего более не говоря, я протянул руку и положил ладонь человеку на голову. Перед глазами, как и тогда, стали мелькать образы, а мужчина передо мной застыл истуканом. Когда картинки перестали сменять друг друга — про себя я отметил, что это произошло быстрее, чем в первый раз — я убрал руку. Теперь напротив меня стоял совершенно другой человек. Не безликий, а вполне реальный и осязаемый Альмир Лима. Человек со сложной судьбой, выросший не в самом благополучном месте и не знавший, что у него есть выбор быть лучше. Я видел его жизнь, знал его, понимал, как он докатился до такого. На какой-то момент мне показалось, что я чувствую стыд — его, не свой, за некоторые поступки. Но отбросив свои мысли, я вновь вернулся в реальность и взглянул в обречённо смотрящие глаза. Мне было так жаль его. Он глупо погиб в пьяной драке всего на двадцать первом году своей жизни. — Тебе пора, — я взял цепь в руку. Такая лёгкая, словно невесомая. Она была ржавой и грязной, где-то даже липкой. Звенья вспыхнули синим пламенем в моих руках. Мужчина с немым ужасом смотрел то на меня то на цепь, а я, тем временем, достал меч и с лёгкостью разбил оковы об острое лезвие. Я быстро перехватил оставшийся конец и уже хотел было сказать несколько простых слов, но не смог. До меня медленно начало доходить, что человек отправится на вечные мучения. Я так и стоял несколько минут, пытаясь совладать с участившимся дыханием и собираясь с духом. Казалось, сам осуждённый замер вместе со мной. Я очень хорошо осознавал, на что обрекаю его. С одной стороны я понимал, что он был не самым хорошим человеком, но и не отпетым негодяем, можно же было пощадить его. В конце-концов, он запутался и не знал, как правильно поступить, он не знал другой жизни. Но с другой, я отчётливо понимал, что справедливость требует отправить его в Пекло. Наконец, долг пересилил чувство жалости и я принял решение… Вернее, нет, просто сделал то, что обязан. Выбора у меня не было, или я не знал, могу ли я выбирать. Сейчас казалось, что у меня нет такого права. — Прости, мне очень жаль, — тихо проговорил я, виновато посмотрев на мужчину. — Но Альмир Лима заслуживает Пекла. Мой голос дрогнул, а рука сжала цепь со всей силы. Я резко выдохнул и дёрнул что есть мочи оковы вниз. На секунду на лице человека застыло недоумение, но оно резко сменилось страшной гримасой боли и он пронзительно закричал. Пламя, всё то же синее пламя, резко перекинулось с полыхающих оков на всё тело осуждённого и начало пожирать его с поразительной скоростью. Меня обдало жаром и я отпрянул, чуть не налетев на соседний столик. Вскоре крики смолкли, а душа провалилась вниз. Окрик раздался неожиданно, выдернув меня из оцепенения. Руки трясло теперь настолько, что я не смог с первого раза убрать меч в ножны на поясе. Я обернулся и убрал со лба выбившиеся из хвоста волосы. Громила в упор смотрел на меня, а его лицо, испачканное в крови, было искажено в неприятной гримасе. — Что ты сейчас сделал с этим неудачником? — он решительно направился ко мне, но не дойдя и половины пути замер, с раздражением дернув руку с цепью. Грузное тело на другом конце даже не шелохнулось. — И кто, мать твою, ты такой? — Я пришёл, чтобы освободить тебя от оков и направить в заслуженную жизнь, — в который раз повторил я. — Я не спрашивал для чего ты припёрся, а спросил кто ты, — он ткнул в меня толстым пальцем. Я вскинул подбородок и выпрямился во весь рост расправив плечи и, прищурившись, посмотрел на громилу. Мне очень не понравился тон, которым он со мной говорил. В этом человеке я не видел ни доли раскаяния или волнения о своей душе. — Той информации, что я дал, достаточно, — сухо ответил я и быстро сократил расстояние между нами. Я оказался с ним одного роста, хотя по комплекции я ему определённо проигрывал. Я занёс руку, чтобы коснуться головы мужчины, но не успел. Её перехватили и с силой сжали грубые пальцы. Впрочем, также очень быстро и отпустили. — Ты холодный, как смерть! — воскликнул он, попятившись назад. — Я и есть Смерть, — проговорил я, потирая кисть. — А у тебя не должно быть косы? — задал он невпопад вопрос. — Стой, так это он, — громила, нахмурившись, кивнул в сторону тела Альмира, оставшегося лежать на полу. — Меня, значит, всё же прикончил? — Как же быстро до вас доходит, — не удержался я от язвительного комментария. — Тебя не смутило, что они тебя не слышат? — я указал рукой на людей, рассредоточившихся по бару. — Что кандалы появились неведомо откуда на твоей руке и твой же труп лежит в луже собственной крови… Не натолкнуло ли тебя всё это на мысли о том, что ты умер? — Я думал, меня просто вырубили, — пожал он плечами. — И что дальше? — А дальше я должен тебя переправить… — Куда? — перебили меня. — Я это узнаю, как только ты дашь мне выполнить мою работу, — немного раздражённо ответил я, вновь сократив расстояние и протянув руку к его голове. На этот раз он не возражал. Реальность вновь поплыла и я стал тщательно вглядываться в образы мелькавшие перед глазами. Всё что я видел меня одновременно отталкивало и манило. Жизнь была насыщенной и приправленной гадкими подробностями. Притягивала мой живой интерес. Мне всегда было любопытно, что же творится в голове у людей, и почему они делают так или иначе? И сейчас я получал ответы на свои вопросы. А отталкивало меня то, что человек осознанно шёл на преступления. Делал их потому, что просто хотелось и ему это было выгодно. Я наконец убрал руку и скривил губы. Взглянув в глаза мужчине, который начал приходить в себя, я понял, что не испытываю и крохи жалости, так же как и он раскаяния за свои дела. На его руках была кровь Лима и не его одного. У осуждённого был выбор, и он его сделал. — Луиш Салваду заслуживает Пекла, — я достал меч из ножен и занёс его. — Какого хуя?! — мужчина попытался отступить, но лезвие разбило звенья толстой, но хрупкой цепи. Металл жалобно брякнул о деревянный пол и истлел в пламени. Я вовремя перехватил конец цепи и решительно рванул её к себе. Салваду дернулся в мою сторону, вскрикнув: — Эй, что ты творишь, сукин сын! Я молча дернул цепь вниз и пламя, объявшее звенья, вспыхнуло с новой силой. Вскоре оно перекинулось на всё тело, заставляя мужчину истошно закричать. Краем глаза я увидел, как в бар вошли полицейские, и, выслушав объяснения женщины, по-видимому, хозяйки бара, направились вглубь помещения к телам. Крики вскоре умолкли, а я устало опустился на стул, положив меч на колени. Спрятав лицо в ладонях, я зажмурился посильнее. Но перед глазами всё равно маячили сцены из жизни этих двух таких разных и, одновременно, похожих людей. Всё же тяжело было видеть подобное. Но заставляли холодеть всё внутри не виды искалеченных тел, а жизни, так неожиданно прервавшиеся. Из головы не выходил тот парень, которому посчастливилось попасть в Чертог. Я хорошо помнил и сейчас каждый день его жизни, словно прожил сам. Воспоминания почему-то не стирались, оставаясь такими же ясными. Ему повезло больше, чем этим двоим. Хотя и у него была жизнь не сахар. Я всегда считал, что в каком бы ты дерьме не побывал, главную роль всегда играл и будет играть твой выбор и твои действия. Я всегда презирал людей, говорящих: — «не мы такие, а жизнь такая». Самая глупая отговорка, которая не является ответом на вопрос «почему ты такой засранец?» и не является оправданием поступков. Я вздохнул и тяжело поднялся со стула. Тела уже выносили, а я медленно направился к ближайшей тени. Меч со свистом рассёк воздух и я вскоре зашагал по тёмному тоннелю обратно в свою Обитель. Я чувствовал какую-то непомерную усталость после всего увиденного.
