Жнец: преемник Смерти

Саундтрек к главе: Linkin Park — One More Light

***

      Сидя в своём кресле, я медленно перелистывал страницы только что переписанной книги. Дженни О’Хара теперь пополнила воинство в Чертоге. Я невесело улыбнулся: первая на этой неделе, кто удостоился чести попасть туда.       Я поднял взгляд от книги и оглядел ставшие мне за полгода домом стены. Тут ничего не изменилось. Всё дышало таким же тёплым, но немного холодным, как бы это странно ни звучало, уютом. Вечная прохлада этого места, несмотря на денно и нощно светящее солнце, расслабляла и успокаивала.       Работа казалась несложной на первый взгляд. Ходи по миру, да руби цепи, выполняй свой долг и будь доволен. Но всё не так просто. Никому не было известно, как же я устал за эти месяцы. Если бы не огромные часы, стойко напоминавшие мне о времени, я думал бы, что прошла вечность. Сотни и сотни тысяч жизней. Искалеченных и израненных, счастливых и не очень. Драмы, ужасы, от которых стынет кровь в жилах, и всепоглощающая пустота человеческих душ. Это угнетало меня. От ненависти и раздражения к людям, коими я был переполнен при жизни, не осталось и следа. Они отступили, давая место всепоглощающему сожалению и скорби, которую я носил в себе. Облегчало мои стенания лишь то, что я мог освобождать свой разум от груза человеческих жизней, переписывая их историю и запечатывая вот в этих книгах. Они навек останутся здесь и никто их, возможно, больше не прочтёт.       Мой взгляд скользнул по рукоятке меча, что уже привычно покоился у изголовья стола. Я поднял руку и мысленно призвал клинок. Тот послушно оказался в моих руках. Достав его из ножен, я невольно залюбовался. Лезвие мерцало серебром, изредка по нему пробегали синие блики. Меч отозвался теплом в моих руках. Он очень скоро признал во мне своего хозяина и грел руку теплом.       Раздалось знакомое тихое шипение. Мазнув взглядом по новому имени, быстро прочитывая его, я поднялся и повесил ножны обратно на пояс. Меч со свистом рассёк воздух и вскоре я ступил в появившийся проход, который вывел меня в небольшую комнату. Сумрак был густым и тягучим. В комнате пахло очень приятно: книгами, кожей и свежескошенной травой. Последние нотки скорее всего пробрались через широко распахнутое окно. Ветер трепал выцветшие зелёные шторы и цеплялся за листы пергамента, лежащие на столе. У окна стоял старик. Его серебристые волосы были аккуратно собраны в низкий хвост, который спускался до самых лопаток. Его плечи мерно то поднимались, то опускались. Видно было, что он наслаждался вечерним воздухом. Цепь, прикованная к его руке, вела к запястью бренного тела, бессильно опустившего голову на стол. Я неслышно подошёл к душе у окна и встал рядом. В своём балахоне я выглядел достаточно внушительно. Эффект усиливала сама фигура старика, тонкая и сухая, однако, спина была гордо выпрямлена, а плечи расправлены и отведены назад. Невольно я вспомнил своего предшественника, что также достойно держался, хоть и был сильно в летах.       — Чудный вечер, чтобы умереть, не правда ли? — тихо спросил он у меня.       Я пришёл в замешательство. Уж чего-чего, а такого вопроса я не ожидал, но старик избавил меня от необходимости отвечать. Он тихо рассмеялся и взглянул на меня.       — Я давно тебя жду, — продолжил он, нисколько не смущаясь моему молчанию.       — Мало кто ждёт меня. Ещё меньше рады видеть, — отозвался я, натягивая губы в легкой полуулыбке.       — Да, — протянул он. — Все боятся неизвестности.       — А Вы, стало, не боитесь? — проговорил я с улыбкой, скорее утверждая, чем задавая вопрос.       — А чего мне бояться, — пожал тот плечами. — Единственное, жаль, что не успел закончить свои труды, а продолжить некому. Да и за зверюшкой кто моей приглядит?       — Может ещё найдётся кто-то, — отозвался я, поворачиваясь к старику лицом.       — О, как! Такой молодой…       Я вопросительно посмотрел на своего собеседника. Такого я ещё в свой адрес не слышал и поэтому подобное высказывание меня немного удивило.       — А должен быть?..       — Я представлял тебя либо старцем, либо… — он немного замялся, видимо подбирая слова. — Знаешь, как тебя изображают в фольклоре? — Я утвердительно кивнул. — Скелетом. Но ты оказался молодым юношей и это для меня удивительно, — разъяснил старик.       — А ещё у меня должна быть коса, — усмехнулся я.       — Да, и это тоже. Знаешь, мне кажется, что людям было бы привычнее видеть образ Смерти, к которому они привыкли…       — Не всё привычное хорошо, — достаточно жестко отрезал я, не желая продолжать разговор в этом направлении.       — Да-да, — закивал он. — Хорошо. Я вижу, что не первый, кто тебе говорит об этом.       Моим ответом была тишина. Он был прав. Я и раньше слышал подобные речи и мне они не нравились. На данный момент меня устраивал мой внешний вид и слова о том, что бы что-то поменять в угоду традиций и образов в литературе, меня откровенно раздражали.       — Время, — раздался наконец мой голос в тишине.       Я протянул руку к голове старика. Всполох яркого света и реальность пошатнулась, мелко задрожав. Образы промелькнули на долю секунды, но мне этого хватило.       То что я увидел меня очень порадовало, я даже позволил себе улыбнуться. Человек передо мной был образцом праведной жизни. Пусть она была полна невзгод и трудностей, но он остался добр и открыт к людям. Пусть с семьёй у него не сложилось, он находил утешение и поддержку в своих учениках. Я видел перед собой человека, который тянулся к знаниям, стремился помогать людям и никогда не просил ничего взамен и пусть так было не всегда, но он методом проб и ошибок шёл к этому. Как же редко попадаются такие алмазы.       — Господин Смерть счёл меня достойным Неба? — робко спросили у меня.       — Достойным? Определённо, — всё так же улыбаясь ответил я. — Но не я определяю кого отправлять в Пекло, а кого в Чертог.       — Как же это? — на лице старца отразилось неподдельное удивление. — Я думал, что только от тебя зависит куда отправится душа.       — Это не моя работа.       — А жаль, — задумчиво сказал, как мне показалось, сам себе старец.       — Почему Вы так полагаете? Я не должен подобное решать. Хотя бы потому, что я не могу определить чего достоин человек, — покачал головой я.       — А кто может, если не ты? Только ты видишь душу человека. Я правильно понял, для чего ты прикоснулся?       Я молча кивнул и хмуро посмотрел на своего собеседника. К чему он ведёт? С одной стороны мне порой так хочется поступить наперекор решению неведомого Судьи, но с другой я сильно сомневался в своих способностях. Чтобы выносить решение, кого куда отправить нужно помимо жизней знать и добро и зло. Я должен понимать очень чётко, за какие проступки человеческая душа уходит в Пекло, а за какие в Чертог. Для меня настолько была сложна и непостижима эта материя, что при уже недолгом размышлении о ней, моя голова начинала раскалываться.       — Верно, именно для этого, — ответил я на вопрос. — Но знать души недостаточно…       От дальнейших разъяснений на тяжёлую тему меня спасло пламя. Оно медленно стало обволакивать тяжёлую металлическую цепь, толстую, испещрённую множеством зазубрин и усыпанную вмятинами разной формы и размеров. Она была абсолютно чистой, словно только-только отполирована. Без намёка на грязь, ржавчину или что-то в этом роде. Такие оковы встречались мне редко за то время, что я выполняю обязанности Жнеца. Раньше я не понимал, что они значат, но, наблюдая, вскоре смог более или менее разобраться, что к чему.        Толщина цепи сравнима с толщиной книги жизни, как я однажды заметил. А если быть точнее, то была равна толщине заполненных страниц. Чем дольше люди проживут, тем толще цепь. Металл говорил о характере человека. Чем сильнее дух, тем крепче металл. Грязь говорила о проступках, которые были на человеке. От легкой пыли до чёрной пригоревшей грязи и старой засохшей машинной смазки. Несколько раз я видел и засохшую кровь. Вмятины и царапины говорят о проступках, но уже искупленных. Взглянув на цепь я порой мог предположить, куда отправится душа передо мной стоящего человека.       Пламя охватило звенья целиком. Сделав шаг назад, чтобы было удобно занести меч, я разрубил цепь. Раздался громкий звон и мне на мгновение показалось, что металл не поддался. Но конец цепи, идущей к руке старика начал медленно плыть вверх. Я схватился за него покрепче.       — Пора. Я был рад познакомиться с Вами, — произнёс я вполне искренне. — Мартин Кнопп достоин света.       Я рванул цепь вверх. Старик охнул, но вскоре взмыл к небу через потолок. Я ещё какое-то время понаблюдал, за спускающимися сумерками и игрой света на стенах от старой толстой свечки на столе, но нужно было идти дальше, что-то мне подсказывало — меня ждали ещё несколько имён в книге.       Но только я хотел уже покинуть комнату, как в окно влетел большой чёрный ворон и уселся на край стола. Ворон клюнул тело старика клювом в плечо, но реакции разумеется, не последовало. Тогда птица, громко каркнув, запрыгнула на руку покойного и вгляделась в его лицо. Видно было, что ворон домашний. Что он принадлежит старику я не сомневался. Птица постоянно фигурировала в воспоминаниях старца.       — Он мертв, приятель. Боюсь тебе придется искать другого хозяина, — мрачно проговорил я.       Птица внимательно посмотрела на меня и спрыгнула обратно на стол и подошла к самому краю.       — Искать не нужно, я нашел, — ответил мне он.       — Ты меня видишь? — вырвалось у меня. Что вороны умеют говорить я и раньше знал, но что могут видеть Смерть — для меня было откровением.       — Люди слепы, а мы видим многое, — незатейливо сообщили мне.       — Я смотрю, твой хозяин часто с тобой говорил, — пробормотал я больше для себя, чем обращаясь к ворону, который несколько удивил меня своей смышлёностью и словарным запасом.       — Одиноким нужен собеседник, — каркнул он и склонил голову вбок, пристально рассматривая меня.       От такого пристального взгляда мне стало как-то неуютно и я помялся с ноги на ногу.       — Теперь Смерть мой хозяин, — между тем продолжил ворон. — Ты должен забрать меня с собой.       Я в недоумении вскинул брови. Забрать с собой? Нет уж. В питомцах не нуждаюсь и тем более за ним нужен уход, а с воронами я не имел дела. Да что там… У меня и домашних животных то никогда не было.       — Исключено, — наконец, после долгого молчания, ответил я. — Да и как я тебя заберу с собой?       — Смерть знает ответ, — каркнула птица. — Смерть знает ответы на все вопросы.       — Вовсе нет, — возразил я.       — Вовсе да, — передразнили меня.       Я нахмурился. Возможно птица права и я действительно знаю, как ее переместить в мое измерение. Что будет, если я до него прикоснусь? На людей это не действует, я проверял. Мои прикосновения влияют лишь на душу человека и то, если она покинула тело. Но я все же подошел к столу. Медленно протянув руку, я коснулся мягких перьев на голове ворона. Тот послушно замер и терпеливо ждал. Я, тем временем, закрыл глаза и сосредоточился на задаче, но даже спустя время, ничего не произошло. Я убрал руку и отступил назад.       — Ничего не выходит, — констатировал я очевидное.       Ворон лишь молча вспорхнул и опустился мне на плечо.       — Я сделал выбор, — раздалось совсем близко, а плечо сжали острые когти птицы.       — И не жалко тебе прощаться с этим миром? — спросил я, в надежде услышать утвердительный ответ, но ворон, помолчав, ответил:       — Старый хозяин мёртв, а новый требует жертвы. Я не против.       Я вздохнул и медленно направился к тени. Взмахнув мечом, я дождался, пока откроется проход, ведущий в Обитель. Ворон на моём плече тревожно замахал крыльями. Я поднял руку в успокаивающем жесте.       — Раз сделал выбор — не паникуй, — проговорил я, поглаживая мягкие перья на голове.       Впереди показался свет вечной звезды, которая заливала лучами мой рабочий кабинет. Ворон вспорхнул под потолок и описал круг, пронзительно каркнув. Его хриплый клич разнёсся по тишине комнаты, разбивая её на мелкие тревожные осколки. Он спикировал на спинку моего кресла и уставился на меня, замершего в тени под окном.       — Тебе надо подыскать место, — пробормотал я, очевидно недовольный тем, что ворон будет сидеть у меня над головой.       По мановению моей руки из воздуха плавно появляется деревянная жердь. Она стремительно стала менять форму, утолщаться и покрываться узором. Когда работа была закончена, я жестом указал ворону на его место.       — Так ты не будешь сидеть у меня над душой, но будешь так же близко от меня, если бы сидел на спинке моего кресла, — пояснил я.       Ворон потоптался на жерди, пару раз клюнул её клювом, проверяя, очевидно, на прочность и довольно протяжно каркнул.       — Я могу расценивать это, как-то, что тебе понравился мой небольшой подарок? — в ответ ворон ещё раз довольно каркнул. — Славно.       — Почему ты не носишь кольцо? — спросил он, пока я отправлял книги на свои полки в библиотеку.       — Кольцо?.. — я в недоумении посмотрел на ворона.       Птица спрыгнула на стол и направилась к Книге Мёртвых. Он наклонил голову и попытался клювом выцепить что-то из-под неё, но ему это не удавалось. Послышалось звяканье металла о дерево. Я с любопытством обошёл стол и наклонился к ворону, стараясь не подпалить волосы о белую свечу, чьё пламя сейчас яростно трепал ветер. Пересадив ворона обратно на его жердь, чтобы не мешал, я аккуратно приподнял книгу и пошарил рукой под ней, пока наконец не нащупал холодный металл. Достав находку, я покрутил её в руках. Серебряное кольцо тускло блестело в свете вечного солнца. Широкое и тяжёлое, с чётко выгравированными греческими буквами Альфой и Омегой, причудливо сплетшихся между собой. Подобный символ мне никогда не встречался. Надеть кольцо я пока не решился.       — Для чего оно, интересно? — вслух озвучил я вопрос.       — Надень и узнаем, — каркнул ворон.       Я помялся некоторое время, размышляя, на какой из пальцев и на какую руку его стоит надеть. Вернувшись в кресло, я положил его перед собой.       — От того, что ты его буравишь взглядом оно не исчезнет, — ворон прошёлся по своей жерди взад-вперёд.       — Не мешай думать, — отмахнулся я и опёрся локтями на стол, положив на сцепленные между собой пальцы подбородок.       Ничего не шло в голову и я снова сменил позу, уже откинувшись в кресле и подхватив кольцо пальцами, стал вертеть его.       «Кольцо — символ положения или власти, — размышлял я. — Положение моё и так обозначено этой одеждой и мечом. Тогда остаётся власть, но над чем?..»       — Над чем может властвовать Смерть? — задал я риторический вопрос, и слегка вздрогнул услышав каркающий голос ворона, про которого, уйдя в свои думы, я немного позабыл.       — Над душами. Это очевидно.       — Я и так над ними имею власть, — пожал я плечами.       — Ты определяешь, кого отправить в Пекло, а кого в Чертог? — ворон щелкнул клювом.       — Нет… Но без меня они никуда не могут деться, прикованные к этой грешной земле… Постой-ка!       Я резко выпрямился в кресле. Повертев кольцо ещё немного, я нерешительно надел его на указательный палец. Символ власти носили по традиции именно на указательном пальце правой руки. Холодный металл обжег словно пламя, но боли не было. Просто холод, немного неприятный, но вскоре он исчез. Я поднял взгляд на птицу.       — Признавайся, ты всё знал, — сощурив глаза, проговорил я.       — Смерть знает ответы на всё сам, я всего лишь глупая птица, — ответили мне.       Я усмехнулся от подобного ответа, какая скромность для ворона. Немыслимо. И тут я вспомнил, что имя даже не узнал у своего нового… Собеседника?       — Вот что, ворон, скажи мне лучше, как твоё имя?       — Как назовёшь, так и будет, — незатейливо ответила птица.       — Ну, а как тебя звал твой прежний хозяин?       — Никак, ворон и ворон, а большего я от него и не ждал.       — Почему же? — удивился я и между делом призвал книгу с именем старца, надеясь успеть её заполнить между делом.       — Он говорил больше с собой, не обращаясь ни к кому конкретно, — ворон повёл крыльями, словно пожимая ими.       — Тогда я нарекаю тебе имя Эцур¹.       — Не возражаю, — каркнул ворон и взмахнул крыльями, поднимаясь над жердью.       Я недовольно нахмурился, прижимая рукой взвившиеся листы огромной книги.       — Осторожнее! Этой книге столько же, сколько миру живых! — возмутился я, смерив птицу тяжёлым взглядом. Тот лишь взмыл под потолок, каркнув где-то в темноте.       Что-то мне подсказывало, что я с ним ещё намучаюсь. Я тяжело вздохнул и вернулся к истории жизни старика, но взгляд то и дело возвращался на серебряное кольцо на пальце.

***

Эцур¹ — древнескандинавское имя, происходящее от формы Андсварр (Ansvarr) и значащее «отвечать