Nevver

Намджун всегда придерживался правила №57459 под названием «Не совать нос в чужую жизнь, если не просят». И каково же было его удивление, когда этот нос прямо-таки чесался от желания куда-нибудь его сунуть. А точнее не куда-нибудь, а прямо в жизнь его любимого донсэна, который увядал на глазах. Ведь прошёл ещё один месяц, а ситуация так и не менялась — Чонгук как был воплощением вселенской скорби, так ею и остался, заставляя старшего волноваться не за выход своей книги и её скорой презентации, а за Чона, который совсем распадался и не хотел что-то менять в своей жизни. Намджун точно не знал, чем именно сейчас занимается Чонгук, но догадывался, что тот бросил своё увлечение рисованием и с новой силой снова начал прыгать по койкам богатеньких мешков, которые только и рады были возвращению молодого тела с зияющей пустотой внутри, которую было видно даже сквозь тёмные глаза шоколадного цвета, не блестевшие жизнью уже довольно долгое время. Ким всё силился понять этого бестолкового парня, который гробил свою жизнь с завидным усердием. Да не дано ему было — уж слишком разными они являлись, чтобы хоть как-то суметь угадать мысли друг друга. Намджун всегда считал своего донсэна толковым парнем и ни разу не стыдил его за такой род деятельности, веря, что однажды Чонгук образумится и Ким обязательно поможет ему стать на ноги, вот только, конечно, если Чонгук сам этого попросит. Но Чонгук как на зло не просил хёна никогда и ни о чём, воспринимая присутствие Намджуна в своей жизни, как уже самый дорогой подарок небес, который ему только могли приподнести. Скромный малый, даже и добавить нечего. Сам хён тоже не хотел лишний раз трогать Чона с вопросами о его образе жизни, считая, что нет прав лезть в чужую жизнь и наводить там порядки на свой вкус, поэтому, казалось, что они словно разговаривают на разных языках, пока один не просил, а второй и не настаивал. Но эта ситуация заставила Намджуна немного прозреть и вылезти из собственной зоны комфорта, чтобы оценить ситуацию трезвым взглядом и решить, что ему всё-таки нужно предпринять, чтобы его донсэн окончательно не зарылся в своих комплексах и страхах по самое не хочу. Первой его попыткой помочь был, конечно же, разговор с самим Чонгуком. Но от этого было не много толку. Младший не отнекивался, но и открываться особо тоже не хотел. Да Намджун и не требовал, ведь какими разными они бы не были, но суметь понять, что младшему и так трудно и тяжко от этого всего он мог. Вторая попытка была куда безбашенней первой. Прямо совершенно не в стиле толкового и рассудительного Намджуна, который никуда не лезет и сидит себе на заднице смирно, будучи увлечённым своим делом. Но немного подумав и посоветовавшись со своим новым парнем, который в отличие от Намджуна любил совать свой не менее прекрасный нос куда не просят, Ким решил, что ему всё-таки жизненно необходимо поговорить с ещё одним виновником сложившейся ситуации — Пак Чимином, о котором в последнее время ни одного слова в СМИ так и не проскочило. Поэтому заручившись поддержкой горячо любимого романтика Сокджина, который так и расхваливал его план, как самое лучшее решение проблемы, Намджун отправился покорять местный Эверест — компанию, где в последнее время дневал и ночевал Пак, трахая уже не Чонгука, а мозги несчастных сотрудников, которые на работу теперь ходили, как на каторгу. Раздобыв удостоверение прессы и вооружившись мило-тупыми способами добиваться того, чего хочешь, которым его обучил всё тот же романтик Сокджин, Намджуну удалось оказаться на двадцать седьмом этаже здания, где мирно восседал Пак в своём кресле и отчитывал нового секретаря за то, что тот перепутал отчёты и вызвал у Пака ощущения дежавю, пока до него не дошло, что это не дежавю, а отчёт за позапрошлый месяц, который он уже когда-то читал. После того, как Надмжун провёл под дверью несколько минут, слушая крики Пака, у мужчины пропало всякое жаление геройствовать и идти на растерзание к дракону. Но, к счастью, он не успел определиться уходить ему или нет до того момента, когда из кабинета вышел замученный секретарь с опущенной головой и даже не взглянул на посетителя, который воспользовался случаем и прошмыгнул в кабинет Чимина, молясь, чтобы тот его часом не убил. — Я же уже тебе всё сказал, что ещё?! — чуть ли не рычал Пак, слыша чей-то неловкий топот у двери. — Э…Простите… — неуверенно начал Намджун, думая, может, всё-таки убежать пока не поздно. Чимин оторвал взгляд от бумаг на столе и перевёл его на незнакомого мужчину, который выглядел довольно взволнованным. — Вы кто? — без всяких ноток дружелюбия спросил Пак, осматривая Кима с головы до ног. — Я Ким Намджун. Друг Чонгука, — Намджун почувствовал себя чуть увереннее, когда увидел, как передёрнуло Пака от прозвучавшего имени Чонгука. — И…Зачем Вы пришли? — прежнюю злость в голосе словно ветром сдуло, теперь в нём ощущались лишь нотки растерянности. — Я присяду, окей? — произнёс Джун, проходя вглубь кабинета и садясь на стул, складывая руки в замок и вновь останавливая взгляд на растерянном Паке, который явно не ожидал такого визита. — Я правда не знаю, как начать этот разговор… — тянул Намджун, — ведь поделикатней тут не выйдет, как ни крути, поэтому буду говорить начистоту, — он смотрел на Чимина, который ёрзал в нетерпении и внимал каждому слову. — О Чонгуке? — Чимин произнёс его имя так тихо, будто он говорил о чём-то незаконном. — Да. О Чонгуке, — повторил Намджун. — Вся эта ситуация — совершенно не моё дело, но он мой донсэн, за которого я искренне переживаю, поэтому я здесь. Я не знаю точно, что между вами было, но зато знаю, что он в Вас влюблён, — Ким сумел уловить тот явный шокированный взгляд Чимина, от которого Пак сумел быстро избавиться, снова прячась за новой маской. Намджун уже жалел о своих словах и глупом решении, но отступать смысла не было, поэтому он продолжил: — И, возможно, это глупо, но я хотел бы, чтобы Вы с ним увиделись и поговорили, потому что от той недосказанности, что осталась между вами он чахнет на глазах. — Это… — Чимин подбирал слова. — Это, конечно, очень мило, что Вы заботитесь о своём донсэне, но я думаю, что Чонгук вполне взрослый человек, который может самостоятельно принимать решения, что он, собственно, и сделал, поэтому я бы попросил Вас оставить мой кабинет и не отвлекать меня от дел. Всего хорошего, — Чимин выдавил из себя улыбку, всё ещё пытаясь осознать и принять то, что он только что услышал из уст Кима. — Довольно ожидаема реакция, — улыбнулся Джун, вставая на ноги. — Знаете, мне совершенно не хочется играть в Купидона, ведь у меня и своих дел полно, но я был бы рад, если бы Вы вняли моему совету и вместе с Чоном пришли к совместному решению, ведь в Ваших глазах я вижу абсолютно всё то же, что вижу в глазах своего донсэна последние два месяца — тоску, — Ким завершил свою речь, оставляя удивлённого Пака наедине с самим собой, который даже не удосужился сразу заметить из-за роя мыслей в голове оставленный Кимом небольшой лист бумаги, где аккуратным почерком были написаны дата, время и место.

***

flashback — Спасибо, — шептал Чимин безумолку, — спасибо, Чонгук, — он захлёбывался в своих слезах, цепляясь за плечи Чонгука, который нежно обнял его, пытаясь сдерживать собственные слёзы, которые вырывались наружу. — Я…Я так устал от этого, — говорил Чимин, упиваясь чужим запахом. — От всех этих взглядов, обвинений и унижений. Я не могу больше справляться с этим один. Чонгук молчал, сидя рядом и прижав голову Пака к своей груди, поглаживая его по растрепавшимся волосам. Он не знал, что он должен сказать. Он не знал, как можно успокоить Чимина, что сказать, чтобы тот почувствовал его поддержку. Чон не знал, ведь он сам никогда не получал таких необходимых слов поддержки и человеческой теплоты, которая согрела бы его душу. Поэтому он просто продолжал успокаювающее гладить Чимина по голове, надеясь, что это сможет заменить те необходимые слова, которые хотел услышать Чимин. Чонгуку всего лишь следовало бы сказать: «Ты не один, я рядом», но он не мог этого вымолвить. Слишком громко это бы звучало для тех отношений, которые они имели. — Я рад, что ты у меня есть, — Чимин поднял голову, смотря во влажные перепуганные глаза Чонгука. — Правда. Ты единственный кто у меня есть, единственный, — с болью в голосе шептал Чимин, ища в чужих глазах хоть что-то похожее на понимание. — И этот вечер… Ты держался достойно. Ты был лучше всех тех богатых мразей, которые там находились, — старший будто пытался словить ускользающего от него Чонгука, который боялся всего того, что происходило в этот момент. — Будь со мной, Чонгук. Будь со мной не только на таких вечерах и по ночам среды, пятницы и воскресенья. Будь со мной всегда, — Чимин подвигался всё ближе отчаянно заглядывая в глаза младшего и ища там хоть один ответ на всего его мольбы. — Я умоляю, — Чимин будто не видел того страха, который охватил младшего с головой и заставил его замереть. — Чимин, не надо… — Поцелуй меня, — произнёс Пак, вонзая в Чонгука ещё один нож. — Твоё правило — никогда не целоваться с клиентами, — продолжал старший, не замечая, что тот мрачнеет на глазах. — Так поцелуй меня, покажи, что я для тебя больше, чем клиент. Что ты видишь во мне не очередного богатого мешка. Покажи, что любишь меня, пожалуйста, — умолял Пак, сжимая ладонь парня в своих руках. — Пожалуйста, Чонгук… — Чимин, прекрати, — дрожащим голосом просил Чонгук, разбивая сердце Чимина на куски. — Я не могу. Чимин будто протрезвел в мгновение и отстранился от Чонгука, прожигая его взглядом. — Хорошо, — произнёс он надломанным голосом, потянувшись рукой к карману брюк и доставая оттуда бумажник. — Твоя воля, — Пак достал из кошелька все купюры, которые там были и бросил их Чонгуку в лицо. — Ты свою работу выполнил, можешь больше не возвращаться. flashback end