Тёмные времена и как их преодолеть

Тесей остался один. Дамблдор увёл Тину вглубь замка, Ньют отправился домой вместе с Якобом и Нагини — последняя выглядела такой неприкаянной, что брат просто не мог не пожалеть её. Тесей провожает их взглядом: он отказался от приглашения Ньюта заглянуть в гости. Чуть позже — обязательно, но пока ему нужно собраться с мыслями. Он не успевает погрузиться в размышления, потому что точка, появившаяся в небе, стремительно приближается, и вот уже сова, несущая письмо, хлопает крыльями совсем рядом. Это Пифия, птица его родителей. Тесей вскрывает конверт, понимая, что оттягивать этот момент всё равно бессмысленно, и пробегает глазами по идеально ровным строчкам. Он и так не ждал ничего хорошего, но теперь его лицо темнеет, губы от гнева сжимаются в тонкую полоску. — Дурные вести? — раздаётся негромкий голос, заставляя Тесея вздрогнуть. Он поднимает глаза и видит Юсуфа, сенегальского волшебника, что присоединился к ним, но держался всё равно особняком. Как Тесей мог позабыть о его присутствии? Как будто за все те годы, что Юсуф Кама пытался выследить свою жертву, он приучился быть незаметным. — Дурное мнение, — откликается Тесей. Юсуф подходит ближе, его внимательные глаза задают немой вопрос. — Мнение моего отца, который прослышал о гибели Леты и пишет мне, что это — закономерный и справедливый исход. — Отец был против вашего выбора? — Разумеется, — Тесею кажется, что скрыть горечь в голосе не удалось. — Вам лучше меня известно о происхождении Леты, и её положение в обществе всегда… Кхм. Словом, для блестящего мракоборца, достойного отпрыска семьи Скамандеров, такой брак был бы пятном на репутации. Он сам не знает, зачем говорит так откровенно. Юсуф — чужой человек для него, хотя, может, именно в этом и дело. Кама задумчиво облокачивается на перила моста. — Значит, вы не побоялись пойти против родительской воли, — говорит он, и по интонации сложно понять, одобрение это или осуждение. — Надо же было хоть раз на это решиться, — криво усмехается Тесей. Ведь он всегда старался не разочаровывать их. С матерью было проще, она не стремилась переделать ни его, ни Ньюта, но отец всегда предъявлял очень высокие требования. Он чересчур ясно представлял, какими должны быть его сыновья. Ньют с малых лет игнорировал это, совершенно не заботясь о впечатлении, которое он производит, и Тесею приходилось отдуваться за двоих. Но с Летой… С Летой всё получилось иначе. Тесей и сейчас отчётливо помнит, как она покорила его с первой встречи: над ней насмехались, но она держала голову высоко, и только слишком сильно блестевшие глаза выдавали, что ей трудно удержаться от слёз. Ему хотелось заговорить с ней, но он не решился, зная, что Лета — изгой. А вот Ньюта никогда не останавливало то, что думали другие. Поэтому Тесей так и остался в стороне, вынужденный многие годы прятать пробудившееся чувство. Только когда пути Ньюта и Леты разошлись, он решился предложить ей дружбу, не рассчитывая на большее. Ему пришлось скрывать происходящее от отца, но когда Лета сама сделала шаг навстречу, и он понял, что может позволить себе быть счастливым, то заявил родителям о своей избраннице открыто. Он всё ещё не верит, что теперь, когда всё наконец-то должно было сложиться так, как ему мечталось, жизнь Леты оборвалась в один миг. Он всё ещё не может принять эту мысль, и в его сердце пока нет всепоглощающей боли — только сухая злость на отца, который даже не попытался сделать вид, что сочувствует. Тесей комкает письмо и отсылает сову. Она щёлкает клювом, словно укоряя его за то, что он оставил послание без ответа, но Тесей только отмахивается. — Вы не стали отвечать, — Юсуф не спрашивает, а констатирует факт. — А что, должен был? — начинает раздражаться Тесей. — Что мне написать? «Согласен, Гриндевальд избавил меня от незавидной доли»? Мой отец глух ко всему, что не вписывается в его картину мира. Я сильно сомневаюсь в методах его воспитания. С минуту они оба молчат. Тесей всё-таки ругает себя за то, что показал свою слабость, рассказал чужаку то, о чём редко говорил даже с братом. — По крайней мере, ваш отец не связывал вас непреложным обетом, обязывающим стать убийцей, — наконец нарушает тишину Юсуф. Тесей продолжает машинально комкать бумагу, но смотрит на собеседника так, словно видит его впервые. У Тесея просто не было времени задуматься об истории Юсуфа, поэтому теперь он хмурится, осознавая сказанное. — И всё-таки вам не пришлось убивать, — говорит он, чувствуя, что утешение вышло так себе. — Да, моя жертва уже мертва, — произносит Юсуф глухо. — Я не смог исполнить обещание, но в этом нет моей вины. Какова в таком случае моя участь — неизвестно. Тесей пытается припомнить всё, что он изучал о непреложных обетах, но, как назло, на ум не приходит ничего полезного. Если нарушить условия, человек должен умереть, но Кама ведь ничего не нарушил, он не преступал клятву. — Послушайте, вам надо обратиться к Дамблдору, — предлагает Тесей. — Его познания огромны, и его рекомендации всегда оказываются верными. Думаю, он подскажет, как вам поступить. — Мне это известно, слава о Дамблдоре распространилась далеко за пределы Британии, — Юсуф кривит полные губы в лёгкой усмешке. — Я потому сюда и приехал. Их невольно прерывает Тина, которая выходит из замка и слабо машет рукой им на прощание. Она не приближается, чтобы заговорить, ей тоже хочется побыть одной, судя по всему. Зато это значит, что Дамблдор освободился. — Проводить вас к нему? — спрашивает Тесей скорее из вежливости, чем из желания помочь, но вдруг замечает нервозность и даже тень страха на лице Юсуфа. Тесей может только предположить, в чём дело: судя по его истории, Кама привык быть сам по себе, не рассчитывая ни на чью поддержку. Он едва ли доверяет незнакомцам, а Дамблдор для него — незнакомец. Тесей слегка улыбается. Его нельзя назвать сентиментальным, но, даже будучи одним из самых сильных мракоборцев, он не зачерствел, не разучился видеть в людях просто людей, а не противников или сторонников. — Пойдёмте, я провожу, — повторяет он, и на этот раз Юсуф кивает ему со сдержанной, но вполне очевидной благодарностью.