Всесожжение

На следующий день, в одиннадцать часов утра, Лисбон разрешили покинуть больницу. Джейн был рядом с ней. Верный своему слову, он оставался в ее палате пока она не проснулась. Она чувствовала себя слегка виноватой, – он, возможно, предпочел бы душ и настоящую постель – но не настолько, чтобы отпустить его. Кроме того, она волновалась за него: его состояние до сих пор было настолько нестабильным, что, казалось, только один глубокий вдох отделяет его от взрыва и разрушений. Джейн выглядел таким, каким она впервые его увидела: вел себя тише, чем обычно, одевался не так аккуратно, как всегда. Если он винит себя в том, что произошло, она прострелит ему колено. Он и так обвинял себя слишком часто. И не имеет значения, что она некоторое время не сможет держать пистолет – она найдет какой-нибудь способ. Лисбон хотела знать, как он справляется с известием о смерти Красного Джона. На этот раз он был действительно мертв. Эта смерть стала кульминацией десятилетнего преследования, но, насколько ей было известно, Джейн еще никак не отреагировал на это. Такая сдержанность была ненормальной, и Лисбон, тревожась, вглядывалась в него, пока он укладывал их вещи в багажник своей машины. Возможно, он просто пытался уйти от сложившейся ситуации на какое-то время. Это был не самый лучший план, но все лучше, чем делать вид, будто все просто прекрасно. – Готова ехать? - спросил Джейн, открывая перед ней дверцу. – Еще бы! – ответила она, усаживаясь на пассажирское сидение. Понадобилась акробатическая ловкость, чтобы застегнуть ее ремень безопасности – запястья отказывались сгибаться в нужном направлении и болезненно протестовали против всех попыток заставить их слушаться. Джейн заметил ее неловкость, но ничего не сказал, зная, что она отвергнет любую попытку помочь. Лисбон преисполнилась благодарности, когда он, наконец, отъехал от обочины. Наверное, существовали негласные правила, предписывающие обращаться с пациентами в больнице как с хрустальными вазами, но это сводило ее с ума. Даже Джейн, кажется, побаивался прикасаться к ней. Это ее разочаровывало; во время своего заточения на складе, да и после освобождения Лисбон развлекалась фантазиями о Джейне, залезающем вместе с ней в узкую кровать, чтобы согреть ее. Но первое, что она увидела, когда открыла глаза, был спящий Джейн – руки лежат на краю ее кровати, голова отдыхает на руках. Ей даже представился шанс осуществить свою давнюю мечту – пробежаться пальцами по его волосам. Это что-то значило. – Хочешь, остановимся где-нибудь и пообедаем? – спросил Джейн, вливаясь в поток машин на автостраде. Лисбон покачала головой. Настоящая еда – это звучало здорово, но пойти куда-то со свежими бинтами на запястьях казалось ей не слишком привлекательной идеей. Насколько она, даже сейчас, была уверена в правильности своего выбора, настолько она была не готова встретиться с осуждением общества. Тереза надеялась, что, в конечном счете, раны на ее руках сменят цвет с ярко-красного на розовый, а затем побелеют, и не будут очень заметны на ее от природы бледной коже. Бессознательно она одернула рукава рубашки. – Может, просто закажем что-нибудь, когда доберемся до моей квартиры? Джейн отследил движение ее рук. – Конечно. Вид ее квартиры поразил Лисбон – выкрашенная в шоколадно-коричневый цвет стена резко выделялась на фоне кремовой мебели. Она была шокирована осознанием того, что не была в своей квартире после того дня, когда они красили эту стену. – Я забыла об этом, - сказала она, указывая на стену. – Я тоже, - признался Джейн, ставя ее сумку на пол около дивана. – Однако, она по-прежнему отлично выглядит. У меня превосходный вкус! В естественном свете, струящемся из окон, она могла видеть углубившиеся морщинки на лице Джейна. Он выглядел опустошенным. Тереза знала, что последние несколько дней были трудными для него. Его пиджак был расстегнут, костюм измят, лицо покрыто щетиной. – Когда ты спал последний раз? – спросила она, повернувшись, чтобы посмотреть на него Джейн поднял бровь. – Что ты хочешь съесть? – спросил он, уклоняясь от ответа на ее вопрос. – Я сделаю заказ, а ты принимай душ или займись чем-нибудь еще. Хотя Лисбон и принимала душ в больнице прошлым вечером, перспектива вымыться в мягкой воде с душистым мылом была необыкновенно привлекательной. Джейн увидел ее колебания и понял, что он выиграл этот спор без дополнительных аргументов. – Иди, - мягко повторил он. Она признала его победу, направившись к лестнице. – Я хочу картошку фри. – Отлично, Лисбон. Очень здоровый выбор. – Джейн закатил глаза, перебирая меню ресторанов с доставкой, которые она хранила на журнальном столике. Как бы по-детски это не выглядело, она не смогла удержаться и показала ему язык. – Кричи, если тебе что-нибудь понадобится, - добавил он вслед. – Например, потереть мне спину? - нахально спросила она, радуясь, что он не мог видеть румянец, заливающий ее щеки. Она добавила в эту фразу достаточно сарказма, чтобы всего лишь поддразнить его, но, по крайней мере для нее, этот вопрос оставался актуальным. – Я бы сделал это очень тщательно, - бросил он ей в спину после короткой паузы. Все еще улыбаясь, она толкнула дверь. Ее спальня была такой же, какой она ее оставила – одеяло сброшено на пол, покрывало смято. Эта картина вызвала у нее странное чувство – Лисбон поняла, что последний раз она спала в этой кровати, когда Джейн был рядом с ней. Душ стал благословением, как она и рассчитывала, даже с учетом того, что ее запястья были дополнительно закрыты непромокаемой повязкой. Больничный шампунь превратил ее волосы в спутанное месиво, на ощупь похожее на солому, а мыло высушило кожу. Настоящие шампунь и гель для душа сейчас были похожи на спа-средства, даже если она и купила их в обычном супермаркете. Вытирание и сушка волос превратились в новое испытание, но Лисбон справилась и с этой задачей и натянула самую старую и самую мягкую из своих футболок. Когда она спустилась, Джейн сидел на диване, уставившись в пространство. – Душ свободен,- сказала она ему, устремившись в холодильник в поисках чего-нибудь газированного и сладкого. – Может, ты что-нибудь сделаешь что-нибудь с собой, а то последние пару дней ты явно не обращал ни на что внимания. Выглядишь как бродяга. – Вообще-то душ звучит фантастически, - ответил Джейн, с ноткой благодарности в голосе. Он вышел из ванны через двадцать минут, с влажными волосами, свежевыбритый и просто жутко вкусно пахнущий. – Ах, - произнес он с присущим ему легкомыслием, – Я снова чувствую себя человеком. В дверь постучали. – Не вставай, - сказал он. Картошка была великолепной, как и двойной сандвич, который он заказал для нее. После пресной больничной еды это было настоящее блаженство. Она посолила еду и полила все кетчупом практически с ликованием. Джейн взглянул на ее порцию с отвращением. – Когда ты наживешь себе повышенный холестерин, не говори, что я тебя не предупреждал. – Лисбон бросила в него картошкой. После их раннего обеда она притворно зевнула. – Я думаю, на очереди короткий сон. На настоящей кровати. – Отдыхай, - кивнул Джейн. Она поджала губы. – Джейн, - мягко начала Лисбон. – ты не должен оставаться здесь, ты же знаешь. Она не хотела показаться неблагодарной, или не до конца понимающей, что он делает для нее. Но она также знала, что у него были занятия поинтереснее, чем нянчиться с ней. – Я знаю, - он легко улыбнулся ей. – Но в любом случае я остаюсь здесь. И Лисбон поняла, что это конец обсуждения. Она сопротивлялась желанию просто позорно рухнуть на кровать. Это была хорошая идея, но это наверняка сильно повредит ей. Она никогда не осознавала, насколько она зависит от своих запястий, до тех пор, пока бинты не ограничили свободу движения. Постель была мягкой, удобной, и одна из подушек до сих пор хранила запах одеколона Джейна. Лисбон рассеянно подумала, что же произойдет, когда она полностью осмыслит все произошедшие события. Ее похитили. Она приняла смелое решение – лишить себя жизни. За несколько часов она преступила практически все запреты веры, которой следовала всю жизнь. И она поняла, что была действительно близка к тому, чтобы умереть. У нее, скорее всего, было право на нервный срыв или истерику. Странно, но, несмотря на это, она оставалась спокойной. Или, скорее, отстраненной – это слово лучше описывало ситуацию. Лисбон предположила, что это был защитный механизм – ее мозг защищал ее от еще большей травмы. Она не заглядывала вперед, не думала, что произойдет, когда спадет оцепенение. Ей точно будет больно. Просто великолепно. Не смотря на ее истощение – она чуть не умерла, после всего, что произошло – сон к ней не шел. Лисбон лежала на боку, спиной к двери спальни, и если б действительно спала, она бы ничего не заметила – настолько тихо Джейн подошел к дверям. Почувствовав его приближение, несколько секунд она напрягала слух, чтобы удостовериться, что она не вообразила себе его присутствие. – Что ты делаешь? – спросила Лисбон не оборачиваясь. – Я думал, ты спишь, - удивленно отозвался он, стоя в дверном проеме. – Таков был план, - ответила она, поворачиваясь к нему. – Но мой мозг отказывается сотрудничать. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга. – Ты все ещё не сказал мне, что ты здесь делаешь. Его улыбка была грустной и почти незаметной. – Проверяю тебя. Я почувствовал непреодолимую потребность удостовериться, что ты все еще дышишь. Лисбон нахмурилась. – Не будь смешным. Тебе нужно поспать, Джейн, возможно, даже больше, чем мне. – Да, конечно, - ответил он. Она взяла паузу, размышляя. – Иди сюда, - наконец сказала она. – Ты сможешь побыть сверхзаботливым, что сделает тебя счастливым, и при этом ты сможешь отдохнуть, что сделает счастливой меня. Он колебался, и Лисбон испугалась, что он развернется и уйдет. Потом он выдохнул, его плечи расслабились, и он пересек комнату, приближаясь к кровати. Джейн лег рядом с ней, повернулся и протянул ей руку. Она была удивлена, но, не медля ни секунды, свернулась клубочком рядом с ним, положив голову ему на грудь. Почувствовав, как он касается губами ее макушки, Лисбон подумала, что ее сердце может рассыпаться на кусочки. – Ты хотя бы представляешь, как я испугался? – прошептал он. Ее счастье поутихло. Они едва затронули эту тему в госпитале, и она была не уверена, что хочет снова поднимать ее. Но если Джейну надо выговориться, она ему это позволит. –Мне жаль, - единственное, что она смогла придумать. Джейн крепче прижал ее к себе. – Ты вообще подумала обо мне, когда делала этот выбор? Ей хотелось напомнить ему, что он обещал не сердиться на нее, но это было бы ребячеством. К тому же она задолжала ему больше, чем этот разговор. – Я думала только о тебе. – Тогда почему, почему ты решилась пройти через это? Она могла слышать всю боль, бурлящую внутри него, под маской невозмутимости. Тереза пожала плечами. – Твоя душа ценнее моей жизни. Это было то же объяснение, которое она дала себе, и сейчас она верила в него так же, как и тогда, на складе. – Никоим образом, - возразил он. – И если ты еще раз попробуешь выкинуть что-нибудь похожее, я запру тебя в шкафу до тех пор, пока тебе не исполнится девяносто. Она поняла, что он простил ее, и сосредоточилась, прислушиваясь к стуку его сердца, которое все еще билось слишком сильно. Джейн был не в себе – это было очевидно, что сейчас в нем шел процесс понимания и принятия сразу нескольких событий. Но его руки обнимали ее, и тепло его тела согревало ее. По крайней мере, они были вместе, что бы это ни означало. Лисбон храбро поцеловала его грудь, через ткань рубашки, там, где стучало его сердце. Его аромат окружал ее со всех сторон, и она закрыла глаза. Последнее, что она помнила – Джейн подвинул ее на бок, уложив ее голову на сгиб руки, и обнял второй рукой ее талию. А потом она уснула глубоким сном, отгораживаясь от усталости и от всех произошедших событий. ХхХх ХхХх ХхХх ХхХх ХхХх ХхХх ХхХх ХхХх ХхХх ХхХх ХхХх ХхХх ХхХх ХхХх ХхХх ХхХх Джейн проснулся от крика Лисбон, когда адреналин уже бежал по его венам. В темноте он мог видеть ее метания рядом и ним, и, без особых размышлений, ухватил ее за запястья. Крик стал еще громче, уже от боли, и она резко открыла глаза. Он понял. Ночной кошмар. Ей приснился кошмарный сон. Лисбон резко оттолкнулась и села, забыв о бинтах на запястьях, и снова закричала. – Господи, пробормотал Джейн, осторожно положив руки ей на плечи. Она прижалась к нему, дыхание ее постепенно становилось размеренным, руки сжимали ткань пижамных штанов. – Все в порядке, - сказал он, убирая прилипшие к ее лицу волосы. – Это всего лишь плохой сон. Лисбон уткнулась в его шею, и он почувствовал, как по ее лицу текут слезы. Он не был уверен, вызваны они кошмаром или болью, которую они причинили ее рукам. Осторожно он притянул ее в свои объятия, и дождался, когда она обнимет его за шею. Темнота в комнате подсказала ему, что они проспали большую часть дня. Джейн считал ее вдохи и выдохи, мягко поглаживая по спине, следя, как она постепенно успокаивается в его объятиях. – Все в порядке, - прошептал он снова. – Все нормально. Когда Лисбон перестала дрожать, Джейн медленно отстранился от нее. Ее ресницы были мокрыми. – Дать тебе обезболивающее? – спросил он, зная, что его необдуманный спросонья захват причинил ей мучительную боль, и ненавидя себя за это. – Если тебе не трудно, - прошептала она в ответ. Он знал, каких усилий ей стоило признать, что ей нужны лекарства. Джейн резко поднялся с кровати и пошел в ванную, обшаривая полки, пока не нашел пузырек с таблетками. Он наполнил кружку, стоявшую рядом с раковиной, холодной водой, затем вернулся к Лисбон, по дороге включив лампу, стоявшую на ночном столике. Во внезапно вспыхнувшем свете ее зеленые глаза казались огромными и сияющими, а лицо все еще было слишком бледным. Присев рядом с ней, он протянул ей таблетки и кружку с водой, внимательно наблюдая, как она пьет лекарство. Кружка ходила ходуном в ее руках. Через мгновение они вернулись под покров темноты, и Джейн снова потянулся к ней. Лисбон лежала на своей половине кровати, на этот раз он обернулся вокруг нее, практически уткнувшись носом в ее шею. Последние судороги все еще сотрясали ее тело, и он задался вопросом – что же ей приснилось. Он мог бы сделать пару неплохих предположений, но, возможно, это был не только кошмарный сон. Реакция на произошедшие события должна была когда-нибудь наступить, и он предпочел бы быть рядом с ней в этот момент. То же самое Джейн мог сказать и о себе – да, когда-нибудь должна наступить реакция, и он все ждал, когда это произойдет, прикидывая, как он будет справляться. Но не было ни какого-то сильного душевного волнения, ни вновь обретенного чувства свободы. Не было … ничего. Возможно, его мозг делал ему одолжение, откладывая взрыв, пока Лисбон полностью не отправится. Но Джейн сомневался в этом. Скорее всего, он до сих пор был в шоке, не в состоянии осмыслить события прошлой недели. Боже, неужели все это случилось за одну неделю? Он припомнил. Да, ровно неделю назад он в первый раз лежал рядом с ней в этой постели, уступив порывам, которые подавлял почти десять лет. И вот он снова оказался здесь. Пройдя полный круг, и все такое. Было только одно существенное отклонение от правил – Джейн не мог припомнить, чтобы так много вещей менялось за столь короткий промежуток времени. Слишком быстро, все это происходило слишком быстро. Ему нужно было притормозить, сделать шаг назад. Но Лисбон выбрала именно этот момент, чтобы переплести свои пальцы с его, и он понял, что он не хочет отступать. – Ты хочешь поговорить? – прошептал он. Она покачала головой. – Нет. – Если ты передумаешь, знай, я буду рядом, - сказал Джейн, спутывая своим дыханием тонкие прядки волос на ее шее. – Я знаю,- ее ответ прозвучал чуть громче шепота. И пока она помнила об этом, для него это было единственным, что имело значение.