Всесожжение

У Лисбон было твердое намерение бодрствовать, пока Джейн не вернется. В конце концов, решила она, как он попадет в дом, если она уснет? Но часы шли, и она обнаружила, что переместилась с дивана на кровать. Она нырнула под одеяло, и только потом осознала, что автоматически оставила вторую половину постели нетронутой. Хотя он ночевал в ее спальне всего два раза, в ее голове это уже была его сторона кровати. Мысль была опасной. Это был очень долгий день. Лисбон ожидала, что она проведет в одиночестве самое большее шестнадцать часов, но при этом ей было практически нечем заняться. Она поспала. Послушно поела. Посмотрела несколько фильмов. Принимала прописанные таблетки строго по графику. К половине шестого она была готова лезть на стену, если не в буквальном, то в переносном смысле уж точно. Джейн не отвечал ни на ее звонки, ни на сообщения. Раздраженно, она думала о словах, сказанных им ранее: «Обещай, что ты позвонишь мне, если тебе что-нибудь понадобится». Хорошо, что ей не требуется экстренная помощь! Лисбон понимала, что вела себя как ограниченная и эгоистка, и пыталась остановиться. Если честно, то она волновалась за него. Она не имела никакого представления о том, что он делал в Малибу, но образ у нее в голове – Джейн, беспомощно стоящий посредине пепелища – разбил ей сердце. Только осознание того, что она ничем не может помочь ему, удерживало Лисбон в Сакраменто. Ну, и тот факт, что она принимала весьма сильное болеутоляющее. Еще в начале дня она по-быстрому рассмотрела раны на своих запястьях. Хотя и заживающие, они до сих пор выглядели кошмарно. Швы и рваная плоть – уродливая память о том времени, которое она провела в плену Красного Джона. По крайней мере, она знала, что она никогда не забудет. Шрамы были великолепными и постоянными символами, дорожной картой, способной показать все принятые решения и предпринятые действия. Каждый раз, когда она увидит эти отметки, она вспомнит, что была готова сдаться. Это не первые шрамы, которые она заработала в попытке спасти Патрика Джейна, и Лисбон сомневалась, что они будут последними. Данное обстоятельство определенно говорило что-то об ее образе жизни, и она не сомневалась, что в этом не было ничего хорошего. Она рассеянно бросила взгляд на часы на прикроватной тумбочке. Ей предстояло дожидаться Джейна как минимум еще три часа. Она должна была сказать, чтобы он остался в Малибу. Судя по голосу, его эмоциональное состояние было нестабильным. Разумнее было бы остановиться в отеле, чем проехать половину проклятого побережья. Но это был Джейн – с каких пор он поступал разумно или слушал ее советы? Кроме того, она солжет, если скажет, что не была взволнована тем, что он попросил разрешения приехать к ней домой. Говоря откровенно, Лисбон предполагала, что он так и поступит, но это было весьма самонадеянно. Он не жил здесь, он не был ее любовником. У него не было никаких обязательств перед ней. Она нахмурилась. Да, он не был ее любовником, но между ними всегда было что-то большее, чем просто дружба, особенно в последнее время. Грейс рассказала ей, что Джейн отказался оставить ее, пока она была без сознания в больнице, что он практически не спал с момента ее похищения. Она также рассказала, что подмешала ему в чай сильнодействующее снотворное, очень беспокоясь за него. Лисбон одновременно расчувствовалась и развеселилась. Расчувствовалась, потому что была благодарна Ван Пелт за то, что присматривала за Джейном, пока она была не в состоянии, а развеселил ее выбранный Грейс метод. Обычно Джейн полностью фокусировался на деле, особенно когда принимал его близко к сердцу. Ему требовалось чуть отступить, но для него это было крайне нелегко. Может быть, ей стоит взять метод Грейс на вооружение в следующий раз, когда он слишком рьяно возьмётся за расследование? Вздохнув, Тереза плотнее завернулась в одеяло. Нет, она не станет накачивать Джейна снотворным, независимо от того, как бы сильно ей этого не хотелось. Она подумала, что стоит выключить лампу на прикроватном столике, но решила этого не делать. Это было по-детски, но она все еще мысленно возвращалась к кошмару, который приснился ей ночью. Естественно, она снова оказалась на складе, прикованная к твердой трубе, и холод бетона проникал в ее кости. Во сне она поддалась страху и панике, с которыми так отчаянно боролась наяву. Истерия подавила все ее мысли и чувства. Снова послышались шаги, но вместо Красного Джона, одетого в маску, по коридору шел Джейн. – Мне жаль, - прошептал он, опускаясь на колени рядом с ней. Затем он поцеловал ее, но его губы были холодны, и она почувствовала вкус крови. И снова знакомая боль пронзила запястья, но сейчас осколок стекла был зажат в руке Джейна. Лисбон решила, что именно в этот момент реальная боль от захвата Джейна разбудила ее. На секунду поддавшись страху, она отодвинулась от него. Вторая волна пульсирующей боли привела ее в чувство. Лежа в объятиях Джейна, она пыталась выровнять дыхание, не понимая, что плачет, пока слезы не потекли из глаз. В этом сне воплотилось то, чего Лисбон опасалась больше всего: Джейн попал под обаяние Красного Джона и настолько глубоко погрузился в очарование зла, что предал ее. В другой, более отстраненной части ее сознания, возник вопрос – не значил ли этот сон, что она подсознательно обвиняет Джейна в том, что с ней случилось. Сейчас эта мысль казалась странной. Именно она вонзила стекло в запястья. Она сжимала зубы от боли, но продолжала резать, пока ее ужасная цель не была достигнута настолько, насколько это было возможно. Сделало ли это ее самоубийцей? Что будут думать о ней люди? Эта мысль ужаснула Терезу. При обычных обстоятельствах она бы даже не стала рассматривать тот путь, который она выбрала. И в ее религии, и в ее сознании такой поступок был немыслимым. Но не было такого пути, по которому она не прошла бы для Джейна, которого любила больше своей веры. Никто не чувствует вину так, как католики, особенно те, кто так драматично нарушил законы своей веры – вина разъедала ее, как раковая опухоль, лежа камнем у нее на сердце. Лисбон могла бы пойти в церковь, но сомневалась, станет ли ей легче, если она определенное число раз * прочтет «Радуйся, Мария…». Особенно с учетом того, что в последний раз, читая эту молитву, она верила - наступил в буквальном смысле слова « час смерти нашей». Аминь. Может быть, со временем, она научится жить с этим. Она провалилась в тяжелый сон, часто ворочаясь и просыпаясь. Будильник показывал половину третьего ночи, когда она услышала шаги на лестнице. Скоро в дверном проеме возник Джейн, выглядевший полностью измученным. Пиджак куда-то исчез, жилет расстегнут, синяки под глазами резко выделялись в свете лампы. Он тепло улыбался, даже когда заметил, что она не спит. – Еще бодрствуешь? Я удивлен. – Ты должен был меня разбудить, - нетвердо сказала она. – Как ты вошел? Я точно помню, я запирала дверь. Джейн присел на край кровати. – Неужели ты думаешь, что стандартный замок меня остановит? Мягко, почти нежно, он откинул прядь ее волос, упавшую на лицо. От него пахло пеплом и морем. – Я рада, что ты добрался благополучно, - сонно прошептала Лисбон. Джейн чмокнул ее в макушку, и она импульсивно обхватила его руками. Он сжал ее в ответном объятье, прижимаясь щекой к ее волосам. – Я тоже рад, - выдохнул он. – Как Малибу? - спросила Лисбон, не открывая глаз Джейн осторожно отстранился от нее. – Может, поговорим после того, как приму душ? Я чувствую себя так, как будто вывалялся в саже. И в песке, если уж на то пошло. – Конечно, - ответила Лисбон, выпуская его из объятий. После того, как он ушел в душ, она расслабленно откинулась на подушки, с сердца как будто бы упал не один, а сразу несколько камней. Успокоенная, она задремала задолго до того как Джейн вышел из душа. Она снова проснулась, почувствовав, как он улегся под одеяло и притянул ее к себе. В комнате было темно. Несколько минут Джейн лежал молча, одной рукой перебирая пряди ее волос, затем резко приподнялся, взглянув через ее плечо на светящиеся цифры на экране будильника. – Что ты делаешь? - спросила Лисбон, лишившись его тепла. Он усмехнулся, затем улегся обратно. – Когда я выехал из Малибу, я решил, что я хочу оказаться здесь, - тут он коротко сжал ее в объятьях – через семь часов с небольшим. Она широко улыбнулась, не поднимая головы от его груди. – У тебя получилось? Семь часов и двадцать одна минута, - ответил он. – Не так уж плохо. – На самом деле ты приехал раньше, - сказала она, обнимая его за талию. – Ты только что принимал душ. Лисбон почувствовала, как он улыбается. – Я хотел быть в постели, Тереза. Не просто сидеть на ней. Она не нашла хорошего ответа на такое заявление и промолчала, сосредоточившись на том ощущении удовольствия, которое доставили ей его слова. – Расскажи мне о доме, - наконец попросила она. Джейн взял ее за руку и очень осторожно провел большим пальцем по внешнему краю повязки. – Это катастрофа, - ровно ответил он. – То, что уцелело, подлежит сносу. Когда это будет сделано, я продам участок. Лисбон замерла. – Ты уверен? – Я уверен. У меня нет никакого желания снова возвращаться туда. –Вот так просто? – она не могла не спросить. Он тихо рассмеялся, и она почувствовала эхо в его груди. – Нет, не вот так просто. Я шел к этому много лет. Просто там не осталось ничего, что бы удерживало меня. Она задумалась над его словами. Она поняла – сегодня он потратил день, чтобы отпустить все, примириться с его прошлым настолько, насколько это было возможным для него. Она поцеловала его грудь, там, где билось его сердце, прямо через тонкую ткань рубашки. Этот жест показался ей очень привычным. – Все хорошо, - пробормотал он. – Да, все хорошо, не так ли? Джейн сжал ее руку, их пальцы переплелись. Он поцеловал Лисбон в висок. –Давай спать, - предложил он. – Я дюжину раз чуть не отключился на обратном пути. Он натянул одеяло повыше. – Ты уверен, что с тобой все в порядке? – она была вынуждена спросить. Джейн вздохнул. – Все будет в порядке, - сказал он. – Это был тяжелый день. Но он был нужен мне. И он был хорошим. И я собираюсь закончить этот день, заснув рядом с тобой. Это, как я недавно понял, одна из моих любимых вещей. Лисбон решила, что его слова должны были и умерить ее беспокойство, и, возможно, самую малость убедить в сказанном его самого. Но она сдалась, прижимаясь к нему так близко, как только могла, и уснула, считая удары его сердца. ХхХх ХхХх ХхХх ХхХх ХхХх ХхХх ХхХх ХхХх ХхХх ХхХх ХхХх ХхХх ХхХх ХхХх ХхХх ХхХх Неудивительно, но Джейн проснулся точно перед рассветом. Старые привычки уходят нелегко - с сожалением подумал он. Лисбон прижалась к нему, положив одну ногу поверх него, как будто она старалась удержать его на месте. Это была абсолютно ненужная мера предосторожности – если ад замерзнет, то это может быть, заставит его двигаться, но ничто больше не заставит его сделать это. Он закрыл глаза и попытался уснуть, но его мозг полностью проснулся. Вчерашний день был переполнен эмоциями, и у него, по всем правилам, должна быть возможность еще поспать без сновидений. По крайней мере, Лисбон отдыхала. Ее темные волосы накрыли их обоих, она крепко сжимала его в объятиях, даже во сне. Джейна восхитило выражение абсолютного спокойствия на ее лице. Близость, которую они с недавних пор разделяли, была еще шаткой, учитывая их отношения еще несколько недель назад. На протяжении долгих лет они медленно, кругами приближались к текущему положению вещей и вдруг оба резко двинулись вперед. Все это сделала мысль о том, что будет с ним, если он потеряет ее, как он будет жить без нее. В этот момент он понял всю иронию сложившейся ситуации – каким-то странным образом именно благодаря Красному Джону, он оказался сейчас в этой кровати. Конечно, если бы Красного Джона не существовало, в его руках сейчас бы спала другая женщина… Джейн решительно остановил ход своих мыслей. Все это было больно, странно и заставляло его чувствовать себя слегка больным. Вместо этого он снова сфокусировался на теплом прижавшемся к нему теле, позволяя доброте Лисбон прогнать преследовавших его демонов. Она была такой изящной, что никак не подходила для работы полицейского. Она должна была стать адвокатом, или выбрать другую профессию, где бы смогла оказывать помощь и творить добро, не находясь непосредственно на линии огня. Лисбон пошевелилась, тихонько вздохнув, и взгляд Джейна устремился к ее губам. Он вздрогнул и понял, что он еще ни разу не целовал ее по-настоящему. Он целовал ее макушку и локоны. Он прикасался губами к ее лбу и безжизненным рукам, пока она была без сознания. Но он до сих пор не знал, каково это – чувствовать своими губами ее дыхание, пробовать ее на вкус. Он должен был это исправить. Без долгих размышлений он коснулся ее щеки, проводя большим пальцем по скуле, пока не увидел, что ее ресницы затрепетали. Сонные зеленые глаза открылись, смущенные тем, что ее сон внезапно прервался. Лисбон приподнялась на локте. – Джейн? - пробормотала она. – Что случилось? Он провел кончиком пальца по ее губам. – Ты когда-нибудь начнешь звать меня Патрик? – спросил он. И поцеловал ее. В первое мгновение, удивленная его неожиданными действиями, она не ответила на поцелуй. Джейн точно знал, когда в ней сработал определенный инстинкт, и она поняла, что происходит: ее губы дрогнули под его напором, сначала медленно, удивленно – а потом она тесно прижалась к нему и запустила пальцы в его волосы. Вопрос о том, чтобы остановиться на полпути даже не успел возникнуть. Под его напором Тереза приоткрыла рот, и он застонал, первый раз ощутив ее вкус. Когда она оторвалась от него, задыхаясь, Джейн переключился на ее лицо, покрывая поцелуями линию ее скул, подбородка и постепенно спускаясь вниз, к ключице. Она потянула его за волосы, снова накрывая его губы своими. Он дал ей то, что она хотела, одновременно его руки скользнули под ее рубашку, выписывая узоры на ее обнаженной спине. Лисбон беспокойно вздрогнула. Джейн переместил руку вперед, легонько касаясь нижней части ее груди, и она застонала, инстинктивно подаваясь вперед, желая усилить его прикосновения. После десяти лет он не мог отказать ей ни в чем. Несколько быстрых движений – и вот Лисбон уже обнажена до пояса, и Джейн, в первый раз прервав поцелуй, обхватил ее грудь обеими руками. – О, Боже, - прошептала она, наклоняясь и снова целуя его. Его руки несколько незабываемых мгновений ласкали ее грудь, затем он притянул ее к себе и обхватил губами один, уже напрягшийся от возбуждения, сосок. Тереза дрожала от его ласк, ее руки вновь погрузились в его волосы. Обняв ее, он перевернулся, уложив ее на матрас и оказавшись сверху. Как только они перестали двигаться, Лисбон ухватилась за край его рубашки, стягивая ее через голову. От первого прикосновения друг к другу у них обоих захватило дух. Ее сердце бешено колотилось под его рукой. Он провел пальцами вдоль ее обнаженной руки, заметив, что они оба дрожат. Джейн поцеловал пульсирующую жилку на ее шее, глубоко вздохнул, перед тем как осторожно просунуть руку под резинку ее пижамных штанов. Когда он коснулся ее, когда он понял, насколько она готова, он застонал. Тереза сжала его руку бедрами. – Патрик, - выдохнула она между безумными поцелуями, – мы можем сделать это медленно позже. Ее тонкие пальцы сжались вокруг него, и Джейн сжал зубы, боясь потерять контроль над собой. – Да, дорогая, - выдохнул он, одним движением большого пальца посылая ее в первый оргазм. За несколько неистовых телодвижений они избавились от остатков одежды. Стоя на коленях между ее ногами, Патрик остановился, чтобы еще раз поцеловать ее. – Я люблю тебя, - прошептал он. Это было слишком банально, говорить ей о любви сейчас, но он ничего не мог с собой поделать. Тереза улыбнулась, и в эту секунду он понял, что все события последних десяти лет вели его к этому моменту. – Я люблю тебя, - пробормотала она в ответ, прикоснувшись к его лицу. Джейн поцеловал ее ладонь. Ход времени остановился. Не существовало ничего, кроме них самих, затяжных поцелуев, упругих тел и прерывающегося сердцебиения. Ее короткие ногти впились его плечи, ее бедра поднимались навстречу его толчкам. Их тяжелое дыхание казалось очень громким в тишине ее комнаты. – Патрик, - выдохнула она, повышая голос. – Патрик! Она содрогнулась под ним, и он последовал за ней, задыхаясь, сжимая ее в объятиях, уткнувшись лицом в ее шею и приглушенно застонав. Позже Джейн лежал в ее объятиях, положив голову ей на грудь. Она обнимала его, он рассеянно перебирал ее пальцы. Несколько раз Тереза проследила пальцем след от его обручального кольца, но ничего не сказала. На рассвете она задремала, и он передвинулся, укладывая ее рядом с собой и прижимая ее голову к своей груди. Это был самый мирный рассвет, который он видел, и он хотел, чтобы так было всегда. Они смогут сделать это, пообещал он себе. Им пришлось пройти через многое, чтобы прийти к этому моменту… но это того стоило. Он легко поцеловал Терезу в макушку, рисуя узор на ее обнаженных плечах. С глубоким вздохом Джейн откинулся на подушки и закрыл глаза. Джейн проспал следующие десять часов – без сновидений, мирно, идеально. _____________________________________________________ * Лисбон размышляет об епитимье (исполнении исповедовавшимся христианином, по назначению священника, принимавшего таинство покаяния, тех или иных дел благочестия; имеет значение нравственно-исправительной меры). В латинском обряде Католической церкви епитимья назначается священником кающемуся, как правило, во время каждой исповеди. За исключением особых случаев, епитимья заключается в прочтении определённого количества молитв. (прим. пер.)