Eleven miles

      Что такое дружба?       Дружба, скажете мне вы, это что-то светлое, возвышенное. Кто-то даже додумается сравнить её с любовью. Кто-то ответит, что дружба — взаимопомощь, поддержка, крепкое плечо рядом. А кто-то, я уверен, заявит мне, что это всё просто дерьмо и ни к чему хорошему не приведёт.       Окей, я знаю ваши точки зрения, ведь когда-то у меня были практически идентичные им взгляды. К сожалению (а, может, и к счастью), с появлением в моей жизни Джошуа Уинтера всё постепенно начало вставать на свои места. Ну, чёрт, как «на свои»… Он то втягивал меня в разные передряги, то вёл себя, как сахарный папочка*, то вдруг проявлял заботу, как мамаша, а иногда был совершенно равнодушен ко мне и моим нескончаемым проблемам.       Но он был мне другом, какого больше нигде не найти.       Не оптимист, не пессимист, а так, нечто среднее, застрявшее между мирами плохого и хорошего, Джош довольно трезво смотрел на то дерьмо, которое творилось вокруг него или нас, мог оценить ситуацию без тревоги и паники, чего никогда не умел делать я. Это был такой, чёрт подери, классный мужик, что я бы, блядь, выскочил за него замуж, но об этом мы умолчим, я не гомосексуалист. Никогда. Только не с ним.       Так и о чём я…       Да. Точно.       Этот парень оказался для меня целым миром, в котором я иногда тонул с головой. Тянулся к нему, хотел быть с ним, боготворил, только виду не показывал, вдруг ему на это совершенно плевать. Он, сукин сын, был таким идеалом (хотя в своё время бухал по-чёрному и кололся тем, что мог урвать у какого-нибудь укурыша в подворотне, если повезёт), что перед ним мерк грёбаный Будда. Я, откровенно говоря, не понимаю, как такой странный и разномастный человек-хамелеон смог поступить в полицейскую академию и закончить её с отличием…       Ладно, отвлекаясь на Джоша, я забыл упомянуть, что для меня самого значит дружба, особенно тесная, настолько тесная, что вы готовы с вашим бро едва ли не потрахаться, но это уже мелочи, так сказать, их упустим.       Дружба — дерьмо собачье, она не стоит в этой жизни ровным счётом ни черта. Почему я так эгоистично думаю? А с какого лешего мне думать иначе, если даже мой самый близкий, после покойной Сары, человек предал меня, втоптал в грязь и просто уничтожил?       Дружба — бред…

***

      Кухонный нож, похожий на топор мясника, одиноко лежал на тумбе, привлекая своим манящим блеском. Не пора ли со всем покончить?       Определённо, Брендон, детка, пора, давно пора. Зачем тебе столько мучиться и истязать себя, когда одно движение способно решить все твои долбаные проблемы?        — Верно, — глухо прохрипел капитан Уинтер, сосредоточив косящий взгляд на поблёскивающем лезвии ножа. — Верно, к чему вся эта хрень?       Подумай над тем, как удивится Джош, когда откроет двери и вместо лучшего друга найдёт твой вонючий мерзкий труп, Брендон, детка, — проскрипел в его голове отвратительный слащавый голосок, приторно-льстивый, притворно-дружелюбный, он наводил тоску и заставлял чувствовать ярость. Брендон готов был покончить со всем, что творится в его жизни, хотя бы потому, что этот голосок его раздражал.        — Боже, просто помолчи, — огрызнулся он на самого себя, не замечая, как ноги делают шаг, другой, третий, приближая его к кухонным тумбам. Приближая его к ножу, лежащему на одной из них. Смерть в двух шагах, ты только протяни руку, Брендон, детка.       С другой стороны, если ты умрёшь, то что же будет с домом? — Продолжал голосок, противно звеня в постепенно набухающем от мигрени мозгу. Боль с каждой секундой становилась всё нестерпимее, Брендону показалось, что в коридоре залаяли собаки. — Что будет с шавками Сары? А ты подумал о том, что будет, если ты не умрёшь, а только попытаешься?        — Какое это имеет значение? — Ладонью капитан Уинтер скользнул по прохладной рукояти, обхватывая грязными пальцами, от которых до сих пор неприятно пахло смесью алкоголя и блевотины, и чуть сжал, пытаясь спастись этим движением от мыслей в голове.       Сладенький, ты реально не осознаёшь? У тебя тут на каждом углу спрятана наркота, сукин сын. Если будет обыск, ты уже не сможешь отвертеться, тебе даже лучший друг не поможет.       Брендон, уже поднёсший лезвие ножа к горлу во время этой утомительной дискуссии с самим собой, тут же замер, нервно дёрнувшись. Чёрт, а ведь правда, если приставы или ещё хрен знает кто решит обследовать квартиру, что же они найдут, интересно знать? Может, обувную коробку с героином вполне себе свежим, чтобы доказать причастность Брендона к скупке наркотиков? А может, полицейские найдут пачку морфия в ножке журнального столика или другую дрянь, которую капитан так любезно перетащил в квартиру, хотя эти пресловутые вещественные доказательства должны были давно отправиться на экспертизу?       Ради этого надо бы задуматься, а стоит ли игра с неоригинальным самоубийством свеч? Чёрт возьми, не умрёт, получит травмы, так ещё и на всю жизнь засядет за решётку? Такое Брендона не устраивало, он хотел быть уверенным, что всё пройдёт более чем гладко. Хотя бы сейчас, единственный раз в жизни.        — Я мог бы подумать над этим ещё раз, но…       До него снова донёсся лай собак, который теперь начинал действовать на нервы ещё сильнее, чем голос в голове, постоянно шепчущий отвратительные исходы этих игр с ножом. Брендон попытался сосредоточиться на том, о чём он думал несколько секунд назад, но не сумел, проклятая мигрень заиграла в самом центре лба с новой, убийственной силой, и ему пришлось отшатнуться от тумб и сползти на стул, крепко сжимая нож в руке.       В коридоре громко хлопнула дверь.       Брендон, погрузившись в свои мысли, не услышал этого, не осознал, что теперь он в доме не один, теперь за ним следят, теперь его видят и могут наказать. Он сидел без движения, смотря в одну точку на полу, чувствуя запах, исходящий от его тела, и не слыша ни единого звука вокруг себя. Тяжёлая рука мягко опустилась на плечо.        — Брндн? — Донеслось до него с трудом, будто бы из-под толщи воды. Он тонул, а кто-то пришёл помочь ему утопиться. — Ты ва прдке?       Его замутило. Чужой голос показался голосом мелкого толстяка, сидящего на скамье под тенью деревьев, и рвотный позыв возобновился, как после выпитого алкоголя. Брендон пошатнулся, сработал рефлекс самозащиты, и дёрнулся в сторону голоса, занеся нож над головой подобно индейцу, нападающему на конкистадора. Голос удивлённо вскрикнул, но снова под толщей воды, и Брендон ещё раз замахнулся, чувствуя резкий прилив сил. Испуг выделил в кровь сумасшедшей силы адреналин, капитана лихорадочно затрясло, нож полоснул по воздуху.        — Чнсь! — Заорал голос что-то непонятное, твёрдая рука с силой сжала его запястье, заставляя ослабить хватку и выронить нож. Тот с тихим лязгом упал на пол, Брендон издал тихий вскрик и замер, тяжело дыша.       Взгляд постепенно перестал метаться и смазывать картинку, сфокусировавшись на лице перед капитаном, и Уинтер побледнел ещё сильнее, видя рядом лучшего друга. Джош был напуган не меньше, его цветные волосы растрепались, пряди вились на лбу, почти залезая в широко открытые глаза, губы сжались в тонкую плотную линию, из-за чего нижняя челюсть слегка подрагивала от напряжения. Он крепко держал Брендона за руку, свободной ладонью схватив его за плечо, и мелко тряс, пытаясь привести в чувство.       Брендона охватила паника.       Джош, иногда бросая косые взгляды на нож, медленно усадил его на стул и, опустившись на колени, пощёлкал перед носом пальцами, пытаясь привлечь к себе внимание. Уинтер нервно моргнул пару раз, прежде чем посмотреть на него, потом тяжело сглотнул вязкую прогорклую слюну. Слюна застряла в горле комом, он снова попытался сглотнуть, но ничего не вышло, поэтому для снятия этого неприятного ощущения покашлял. Джош сверлил его взглядом, рассматривая бледное грязное лицо.        — Чувак, ты слышишь меня? — Спросил он, прищурившись. В такие моменты он был похож на пожилую дамочку, которая пыталась вызнать у внука, с кем он курил и курил ли вообще. Брендон не удержался и как-то странно крякнул. Видимо, это было подобие смеха.        — Джош, это… Джош, — пробормотал он, кося глазами на кончик носа. Ощущение было прескверное, язык едва ворочался, высохший и опухший. Брендон вдруг жутко захотел пить, жадно обвёл дёсны кончиком сухого языка, ощущая на них привкус крови. Кажется, при падениях голова имеет свойство повреждаться.        — Гениально, парень, — выдохнул Джош, хмурясь. Брендон снова странно гоготнул, как будто икнула собака, и уставился в лицо друга немигающим взглядом. — Ты выпил?        — Джош, я не…       Договорить он не успел, резко согнувшись. Джош вовремя подскочил на ноги и, отпрыгнув, вперился взглядом в беловатую лужу на том месте, где он только что сидел. Брендон виновато посмотрел на него, попытался, во всяком случае, и медленно выпрямился, вытирая запачканные губы обратной стороной ладони. Грэйв приблизился к нему и мягко положил ладонь на руку, чуть сжимая предплечье.        — Брен, я не знаю, какой хреновины ты нализался, но давай-ка я отведу тебя в душ? Ты выглядишь не просто плохо, ты выглядишь ужасно. Труп и тот краше. — Он осторожно взял его под руки и потянул вверх. — Вставай, братец.        — Джоши, у меня в-всё, блядь, боли-ит, — тихо и слабо захныкал Уинтер, Джош ощутил резкий запах алкоголя вперемешку с тухлятиной. Кажется, Брендон забыл, что не мешало бы почистить зубы.        — Да, братец, я знаю.       Брендон не чувствовал ничего, кроме тупой ноющей боли в позвоночнике и голове, когда Джошуа медленно и осторожно потащил его из кухни по коридору. Ноги слушаться отказывались, безвольно волочась следом за слабым телом, которое полицейский пытался не растрясти слишком сильно, ведь ему не хотел оказаться под фонтаном чужой рвоты. Добравшись до ванной комнаты, мужчина с синими волосами оставил друга у дверного косяка, а сам начал крутить вентили в ванне, набирая воду.       Уставший Уинтер прижался к стене и, уткнувшись лбом, покрытым испариной, в косяк, попытался сконцентрироваться на чём-то, только бы это что-то не напоминало о его состоянии сейчас. Джоша он слышал всё ещё смутно.        — Что здесь произошло, Брен, парень? — Гулко раздалось в ванной, эхом рикошетили слова и ударяли в пульсирующие виски. — Твои псины, кажется, так и помрут скоро. Ты б хоть о животных подумал, если уж собирался наклюкаться.        — Я только… хотел прийти… в себя… — Заторможенно пробормотал в ответ Уинтер, едва шевеля слипшимися губами. Ему хочется пить, чёрт, как же сильно ему хочется пить.        — И нажрался?        — Дж… Джоши-бой, я только хотел…        — Прийти в себя, я понял, братец. — Брендон вяло кивнул, наблюдая, как Джош подошёл к нему и мягко коснулся напряжённого дрожащего плеча ладонью. — Давай вот, что сделаем. Ты сейчас примешь душ, умоешься, успокоишься, тогда поговорим. Есть хочешь?        — Я хочу сдохнуть, Джоши-бой.        — Понял, омлет пойдёт?       Брендон только слабо улыбнулся одними уголками губ, едва заметно и без энтузиазма, но Грэйву этого хватило. Потрепав его по грязным слипшимся волосам, Джош вернулся к крану, выключил воду и только после этого покинул ванную комнату, бесшумно прикрыв за собой дверь.       Капитан Уинтер остался стоять около дверного косяка, тупо уставившись на лампочку, мягко светящуюся в помещении, и пытался понять, когда он, чёрт возьми, снова успел докатиться до такой низшей формы существования.