Eleven miles

      Забегая вперёд, могу сказать, типа в оправдание, что я оказался напуган.       Нет, это не было больше тем отвратительным ужасом, но всё же какой-то осадок от нахождения в одной комнате с Джошем у меня остался. Помню, вот конкретно тупил и не мог догадаться, зачем меня приволокли в ванную. Дошло, конечно, но только спустя несколько ударов о все возможные косяки. Ну, клин клином, как говорится…       Ни черта не запомнил, что потом было в тот день. Чувство отвращения к ситуации? Да, до сих пор ощущаю. Чувство, что за тобой следят? Да, было дело. Чувство напряжённости в разговоре с близким другом? Вообще сколько угодно! Но о чём мы говорили, что мы там, блин, делали, хоть убейте, не знаю.       Вот единственное, что было положительным в этой чёртовой ситуации, это то, что я возненавидел алкоголь. Да, блин, совершенно точно я не мог его видеть. А вы бы, мать вашу, сумели присосаться к бутылке после того, как ваш желудок едва не остался на долбаном ковре, а из-за выпитого начались жёсткие галлюцинации? Ну, я не идиот, мне второго такого прихода на хрен было не надо.       Чёрт, надо урезать ругань в своём лексиконе. Приличным же людям, наверное, показывают, следует держать себя в руках и всё такое… Короче, как говорила моя почтенная покойная (слава Богу!) маменька: «Не будь дерьмом, Брендон, ясно тебе?»       Так точно, мэм!

***

      Вода была слишком горячей, но Брендона сейчас это волновало меньше всего. Он едва не залез в ванну прямо в одежде, но вовремя отрезвился, стоило только обжечь пальцы. Он неторопливо и лениво стащил с себя грязную кофту, из-за которой у него всегда начинало чесаться тело, но это был подарок Сары, приходилось носить ненавистную дрянь. Кофту в нескольких местах украшали жёлтые и коричневые разводы, Брендон приблизил ткань к лицу и вдохнул запах. С отвращением отметил, что пахнет потом, желчью и падалью.       Насчёт последнего пошутил про себя: «Парень, ты протух, Сара выбрала себе очень несвежего мужа…»       Нервно хохотнув больным сиплым голосом, он отбросил грязную кофту куда-то в сторону корзины для белья, забыв, что она закрыта. Вещь с тихим стуком замочка о кафель упала на пол, Брендон не удосужился даже взглянуть на неё.       Молния на джинсах расстёгиваться упрямо не хотела. Брендон долго возился с ней, с каждой секундой буквально вскипая от злости и нетерпения, так ему хотелось выбраться из мерзкой грязной одежды и просто спокойно погреться в горячей воде. Молния наконец разошлась, ему показалось, что бегунок такими усердными темпами просто не выдержал и сломался, но это было сейчас сущей мелочью. Наспех стянув джинсы вместе с бельём, от которого тоже почему-то странно пахло (Брендон, ты забыл о том, что исподнее, чёрт возьми, нужно менять?), мужчина отпихнул одежду ногой к бельевой корзине.       Вода начинала остывать, когда Брендон медленно забрался в ванну и погрузился по грудь, слабо выдыхая. Прижавшись спиной к стенке, он прикрыл глаза и попытался забыть всё, что происходило недавно. Впервые за это короткое, но тяжёлое для его психики время капитан почувствовал себя в относительной безопасности. Вода обволакивала тело, создавая ощущение покачивания, и он просто решил отдаться этому с головой, только бы суметь успокоиться и прийти в себя.       Что-то неприятно прилипло к груди и спине, собралось мелкими складочками под руками. Брендон недовольно скривил губы, чуть поджав нижнюю, и приподнялся, рассматривая себя. Оказалось, что он забыл снять футболку, и теперь та, вздувшись из-за воды большими пузырями, прилипала к телу, создавая ощущение зелёной водоросли, выросшей прямо из кожи. Снимать промокшую одежду уже было бесполезно, но Уинтер всё же сделал это, чтобы снизить градус неприязни. Когда пропитанная водой футболка улетела скомканной массой в кучу грязных вещей, Брендон довольно хмыкнул и снова вернулся в полулежащее положение.       Теперь можно было немного отдохнуть и собраться с силами.       Брендон слышал, как в кухне что-то шуршит. Наверное, Джош действительно решил заняться готовкой. Он тихо напевал только ему одному известный мотив, периодически выбивая ритм, похожий на звук африканских барабанов, по поверхности тумб, и Брендону показалось, что этот человек — единственный, кто может спасти его от полного падения.       Ритм дроби завораживал.       Лёжа в воде, погрузившись в неё почти с головой, Брендон буквально видел все биты, которые выбивал Джош за стеной, чувствовал их телом, ощущал и мог учуять. Как будто наделённые зомбирующей магической силой, удары пульсировали в висках, заставляя кровь приливать всё быстрее, и Брендон на какое-то время просто провалился в чёрную дыру между мирами, слушая, слушая, слушая, утопая в ритме барабанов. Они влекли за собой, и перед глазами, прямо за закрытыми веками, всплывали причудливые образы обнажённых танцующих африканок и диких, необузданных чернокожих мужчин, прыгающих с копьями вокруг костра. Они кричали свои странные песни, и тени от загорелых тел извивались на пустынной земле, дрожа в агонии, поражённые таинственной магической мощью. Брендон дрожал вместе с ними.       Дикари то приближались, то отдалялись, их образы искрились от всполохов огня, устремляясь ввысь вместе с искрами к чёрному небу, усеянному звёздами. Звуки нарастали, верещали непонятные голоса, чьего языка Брендон никогда раньше не слышал, и создавалось ощущение, настойчивое, назойливое, что они зовут, зовут, зовут его за собой в бездну. Зовут потанцевать перед смертью.       Тумбы в его воображении превратились в тысячи разномастных ударных инструментов. Он слышал грозный бой там-тамов, чьи ритмы сводили с ума, кружась вокруг головы, проникая в сознание жарким ветром африканских пустынь, степей, самого воздуха. Дым от костров подобно опиуму, клубился в мозгу, Брендон учуял прогорклый запах иссохших веток, никогда не знавших воды, а африканки всё быстрее и резче двигались перед глазами, встряхивая остриженными головами, взметая пыль на сухой равнине. И всё громче, громче, громче звенела в ушах музыка, бой барабанов превратился в стук сердца, Брендон зажмурился, боясь быть раздавленным им…       Джош затих.       Брендон ещё несколько минут лежал в воде, понимая, что она уже остыла и холодит кожу, но не мог оторваться с места, чтобы подняться. На это требовалось бы слишком много энергии, он не был готов к такому опаснейшему подвигу. Мысленно он ещё оставался там, на африканской равнине в степи, смотрел на женщин и мужчин, сходящих с ума от запаха костра.       Приоткрыв глаза, Брендон покосился на стену, за которой была кухня, и внимательно прислушался. Действительно, всё стихло. Барабаны смолкли, африканцы ушли, растворившись в дыме и огне.        — Африканцы ушли, — пробормотал вслух капитан Уинтер, проводя дрожащей от напряжения ладонью по гладкой кафельной стене, размазывая капли воды по поверхности.       Джош окончательно затих, не слышно было ничего, как будто бы гость неожиданно испарился. Брендон, выдохнув, медленно поднялся, упираясь мокрыми скользкими ладонями в бортики ванны, и выбрался из воды. Ноги секунду отказывались держать как будто слишком отяжелевшее тело, но потом всё же удалось это исправить, и Брендон, натянув халат, висевший на одном из крючков для полотенец, уже хотел выйти из ванной комнаты.       Хотел. Но решил, что будет уместно хотя бы посмотреться в зеркало, вдруг его внешность слишком пострадала? Этого нельзя допустить, иначе потом он точно пожалеет об этом. Самолюбие ещё никто не отменял, нет уж, сэр.       Подойдя к зеркалу, Брендон протёр его поверхность рукавом халата как можно тщательнее, стараясь не оставлять разводов, и внимательно посмотрел на своё потрёпанное жизнью отражение. Лицо в зеркале оказалось изрядно измученным, осунувшимся, с тенями под глазами и неаккуратной щетиной на челюсти и скулах. Чёрт возьми, Брендон Стивен Уинтер, что же ты натворил с собой, парень?       Он потянулся рукой к щеке, трогая свежий неаккуратный порез, и попытался вспомнить, где мог его получить, но в голову ничего дельного не пришло. Разве что осколок бутылки, на которой он провалялся чёртовы несколько часов. Разве что бутылка. Именно так, иначе быть не могло, верно, Брендон, детка?        — Опять ты? — Брендон хмуро посмотрел на отражение, фыркая. — Заткнись уже, мистер Умник, мистер Я-Всегда-Всё-Знаю, мистер Моя-Мать-Была-Простой-Сукой.       Но в глубине души мерзкий голос подсознания пробудил воспоминание этой ночи, и Брендон задохнулся, схватившись пальцами за край раковины, расположенной под зеркалом. Ему показалось, что пол резко ушёл из-под ног, а комната накренилась влево. В висках опять настойчиво застучало, вызывая перед глазами окровавленный символ. Капитан мотнул головой, посмотрев в зеркало, но знак в виде трёх соединённых вместе кругов никуда не исчез, а с каждой секундой начинал проявляться всё чётче. Мужчина завороженно и испуганно смотрел на это видение, чувствуя, как круги начинают вращаться и засасывать его в своё бесконечное чёрное пространство. Из их глубины постепенно вырисовывалось чьё-то уродливое перевёрнутое лицо.       Это барабаны, — подумал Брендон, дрожа, — это барабаны вернулись, чтобы свести меня с ума. Африканские барабаны, барабаны, они станут стучать, пока я не умру, пока не свихнусь, чёрт возьми, пока не свихнусь, барабаны, африканские барабаны…        — Брендон, ты уснул, а?       Резкий, или ему так показалось, стук в дверь быстро отрезвил. Пол и комната вернулись на свои места, окровавленные круги на зеркальной поверхности пропали. Брендон услышал своё тяжёлое свистящее дыхание.        — Брендон? — Голос Джоша звучал обеспокоенно, капитан Уинтер услышал, как его рука мягко легла на ручку двери, чуть надавливая. — Я могу войти? Тебе нужна помощь, чувак?        — Нет, Джоши-бой, не переживай, — он не узнал голос, которым ответил. Этот голос казался голосом старика с больным горлом, но не молодого мужчины, у которого впереди вся жизнь. — Я в полном порядке, просто упал на чёртовом мокром кафеле, будь он проклят трижды.        — Поосторожнее с проклятиями, Брен.        — Я сейчас выйду, — ответил Брендон, игнорируя замечание Джоша.       За дверью какое-то время всё было тихо. Потом раздался удручённый уставший выдох, шаги торопливо удалились по коридору. Брендон наспех завязал пояс халата и, пока ещё что-нибудь не выкинул его мозг, бросился из ванной, выбегая вслед за уходящим Джошем. На запотевшем зеркале стали прорисовываться розоватые соединённые круги.