Eleven miles

      Никогда не верил в сказки и всё такое похожее дерьмо, мне это казалось бредом такого катастрофического масштаба, хуже просто не бывает.       Ну вот взять хотя бы легенды о банши.       Я сам вырос в Ирландии, если кто не знал, ну понятно, что не знал, но как бы… забейте. В общем, там постоянно рассказывали истории о всяких феях, домовых, троллях и прочей сказочной срани, которая обитала в лесах недалеко от наших домов. Мы жили в крошечном городке, где сплошь и рядом можно было услышать всякие дурацкие рассказы.       Так вот одной из таких рассказов стала сказочка о банши, злобной фее, приходящей к дому человека, который должен вскоре двинуть кони, и рыдающей под его окнами. Это считалось дурным предзнаменованием, люди боялись её появления. Доходило до того, что многие семьи загоняли малышей и подростков домой не позже шести вечера, иначе придёт нечисть и схватит их непутёвое, мать его, чадо, а потом утащит за собой в тёмную чащу.       Есть в Ирландии поверье, что банши некогда была доброй феей, которую кто-то заколдовал. Некоторые болтают, что она на самом деле не приносит зла, а другие утверждают, что банши способна одним лишь взглядом грохнуть вас за то, что вы увидели её. Ну бред же, согласитесь? Чушь, какой поискать.       Впрочем, люди верили.       Не знаю, как насчёт вас, тех, кто найдёт проклятые записи и прочитает их от начала до конца, увидит моё безумие, но они верили. Вера творит страшные вещи, ведь по её вине в человеке просыпается паранойя. Кто-нибудь хочет поспорить с этим? Вряд ли, ведь я, чёрт подери, прав.       Знаете, сказками меня запугивали все: соседи, друзья, учителя. Все, кроме родителей. Они тоже в это не могли поверить, не принимали ирландские обычаи, хотя и согласились жить в этой стране. Вот и я, мелкий сопливый пацан, плевался на всё это дерьмо, потому как ни черта этим глупым россказням не доверял. Просто сказки, которыми пугают детей, не желающих слушаться родителя.       Хотя иногда по ночам, когда все уже мирно пускали в подушку слюни, сознаюсь, я слышал, как кто-то ходит под моими окнами. Ходит и плачет.

***

      Он спал и видел странные сны. Он спал и наблюдал за самим собой со стороны, как будто душа покинула тело и теперь собирается улететь далеко, оставив его умирать здесь, на этой старой кровати. Он спал и ощущал на себе пристальный взгляд, чьё-то дыхание, холодившее кожу, а затем обжигавшее её огнём. Он спал, и снился ему кошмар.        — Мистер Уинтер?       Брендон открыл глаза и скосил взгляд вправо, туда, откуда донёсся голос. По левую руку мирно спал Джош, уставший и обессиленный трудным днём, около тумбы сопели, поскуливая во сне, собаки. Но кто-то в его доме не погрузился в царство ночи, кто-то в его квартире бодрствовал и хотел, чтобы этим же занялся Брендон.       В темноте дверного проёма никого не было, но капитану показалось, что тьма, вырываясь их коридора, медленно наплывает в комнату, поглощая всё на своём пути. Постепенно, осознанно, контролируя каждое своё минутное поползновение, она плыла к нему, чтобы сожрать, захватить в свои сети. Брендон сморгнул ужасное видение.        — Мистер Уинтер, прошло две ночи.        — Что Вам нужно от меня, чёрт возьми? — Пробормотал он в ответ заплетающимся языком. — Вы достаточно измучили меня.        — Нужно ли продолжать Ваши мучения, капитан?       Брендон приподнялся. Он ощущал небывалую тяжесть во всём теле, как будто кто-то прикрепил к его ногам непосильную ношу, бетонную статую, титановый сейф. Глаза уставились в одну точку на стене. Точка плыла в темноте.        — Покажитесь. Ненавижу разговаривать с пустотой.        — Так присмотритесь внимательнее, иначе не увидите сути, господин полицейский.        — Хватит шуток! — Рявкнул Брендон, отрывая взгляд от стены, пытаясь просмотреть все тёмные углы в комнате. И это могло оказаться удачным решением, если бы его тело само не встало с кровати, а после направилось к балкону, как будто не было в нём разума, памяти, ощущений. — Прекратите!        — Я могу продолжать мучить Вас ещё одну ночь, мистер Уинтер, — издевательски спокойно прошептал голос за его спиной. Брендон хотел повернуться, но голова упрямо держалась ровно, не позволяя себе сдвинуться ни на йоту. — Я могу и сделаю это, будьте уверены в моих словах.        — Если я сейчас вывалюсь из этого сучьего окна, Вашим фокусам придёт конец, — прошипел капитан, стараясь упираться негнущимися ногами в пол, пытаясь уцепиться за ковёр. Его пробила мелкая ледяная дрожь, и покалывания, текущие по телу, от бездействия конечностей теперь превратились в онемение.       Джош, мирно спящий на кровати, вдруг беспокойно заворочался и слабо выдохнул, выпуская изо рта белёсое облачко пара. Собаки на полу сильнее прижались друг к другу, стараясь согреться, дрожа от холода. Брендон только сейчас заметил, как резко понизилась температура с приходом ночного гостя.       Чёрт возьми, когда же кончится этот кошмар…       Что-то, стоящее позади Брендона, глухо хмыкнуло и подтолкнуло его под поясницу вперёд. Не ожидавший этого капитан ощутил свободу действий, но не сумел вовремя остановиться, толчок продвинул его вперёд, заставляя вылететь их комнаты и упереться грудью в балконную перегородку. Уинтер замер, прикусив губу, и в воображении сама по себе вдруг возникла картина убийства в квартире на Карнеги-Хилл.       Вот прямо сейчас, пусть это всего лишь сон, над ним занесут кухонный нож или (чёрт возьми, ещё хуже!) звериная лапа тяжело опустится между напряжённых мышц спины, раздирая его тело на части, измываясь и глумясь. Он практически ощущал каждой клеточкой, как касаются мокрой от липкого пота футболки четыре острых когтя, как ведут вниз по позвоночнику, надавливая, дразня нелепостью ситуации.        — Это сон, сон, сон, сон, сон, грёбаный сон, только сон, — тихо повторял Брендон, механически покачиваясь, цепляясь замёрзшими пальцами за балконную перегородку.        — Тогда почему ты дрожишь, Брендон Стивен Уинтер? — Мерзко прошелестел чужой голос над самым его ухом, заставляя рефлекторно сжаться, ожидая удара. — Ты боишься, что это может оказаться реальным, не так ли?        — Я просто болен и устал. Я чертовски болен, мне снится кошмар…        — Я такой же реальный, как ты сам, Брендон.        — Лучше скажи, что тебе нужно, и убирайся к чёртовой матери!       Не выдержав, Брендон завыл от бессилия и скатился на пол балкона, закрывая голову руками. Вся эта ситуация казалось такой смехотворной и нереальной, но часть спящего сознания всё же обеспокоенно трепетала, как бабочка, попавшая в силки паука. Черты предметов вокруг размывались, будто созданные из дымки, глаза Брендона закатывались, пытаясь не смотреть на то, что может возникнуть перед ними.       Теперь реальность принимала обличье сна и наоборот.       Он просто не мог поверить в то, что это ему не снится. Что это нечто настоящее, происходящее прямо сейчас. Холод пронизывал с каждым мгновением сильнее, а боль, тупая боль, пульсировала в висках, не позволяя засыпать, просыпаться, существовать.       Брендон поднял уставший взгляд и вперился в кровать, стараясь удержать себя на грани помутнения рассудка, но не переступая черту. Если он сейчас свихнётся, за ним приедут люди в белых халатах и затолкают в тесную коробку, которая увезёт его к чёрту на кулички. Нет, только не туда, только не так закончить свою жизнь… Лучше бы ему умереть сейчас во сне и больше не тревожиться, лучше бы не жить, чтобы не беспокоиться по мельчайшим поводам. Чтобы больше не ощущать боли.        — Смерть не всегда лучшее лекарство, мистер Уинтер, — с ним разговаривала сама тьма. Ледяная и беспросветная, она заструилась под согнутыми в коленях ногами и начала медленно обволакивать тело своим замогильным смрадом, опутывая в кокон. — Умирая, проблем не решишь.        — Убирайся…        — Умерев, встретишься со мной, Уинтер. Я буду ждать тебя в Аду за все твои грехи, что ты совершил при жизни.        — Почему я?.. Я хочу спиться, убирайся, оставь меня…        — Я даю тебе шанс не угодить в огненную бездну, а ты хочешь напиться до чертей? Они не будут в восторге, — усмехнулся голос, постепенно ослабевая, но всё ещё кружась вокруг него. — Тебя ждёт великий шанс, только дождись своей очереди, Брендон.        — А иначе?        — Смерть, которую ты так ждёшь.       Он вздрогнул. Страх, ползающий за шиворотом, трансформировался в ненависть и разгорающуюся злобу, начиная кипеть в груди, заставляя подняться с пола и выпрямиться. Он не умрёт, корчась на полу в ужасе перед невидимым противником. Он не погибнет вот так глупо и трусливо. Когда-то Брендон был лучшим в полицейской академии, но это теперь казалось таким далёким, таким эфемерным…       Нет! Нет, он всё ещё лучший, всё ещё сильный. И не из такого дерьма выбирался, соберись.        — Слушай ты, больной плод моего воображения, — он сделал шаг вперёд и покачнулся, увязнув в чёрной тени, плавающей на полу. Тень засасывала ногу, поглощая, упиваясь триумфом, а могильный холод терзал разум. — Я не буду бояться ни тебя, ни смерти, и если ты, тварь, думаешь, что сможешь меня превратить в свою марионетку… ты совсем не знаешь Брендона Стивена Уинтера, сука!       Бросившись вперёд, как будто собираясь перепрыгнуть пропасть, Брендон громко закричал, пытаясь этим боевым кличем придать себе немного сил для решающего рывка, и повалился на кровать. Расстояние было небольшим, но он всё равно врезался в край прикроватного столика, прежде чем ухватиться за простыни и подтянуться в попытке спасти себя.       Джош испарился. Подушка не была примята, как будто его друг не спал здесь несколько секунд назад. Брендон вскочил с постели и внимательно огляделся, пусть темнота и не позволяла ему сделать это должным образом. Ни души. Страх снова подкатил к горлу застревающим комком, провёл ржавчиной по вискам, царапая кожу, вздувая вены, и разлился, как река в половодье. Предчувствие скверного исхода не могло теперь оставить Брендона ни на минуту.       Рядом с кроватью послышалось глухое злобное рычание.       Он не смог отскочить, даже не успел среагировать. Огромный пёс со свалявшейся плешивой шерстью медленно поднялся с ковра, пропитанного гнилью, стекающей с его живота, и, оскалившись, направился к Брендону. Следующее, что капитан успел увидеть, — низкий силуэт полного человечка, кого-то худого и чёрного рядом с ним и острые жёлтые клыки, от которых пахло трупным запахом, прямо у лица. Человечек засмеялся, довольно хватаясь за живот, тёмный силуэт стоял прямо, как статуя.        — Мы будем терпеливы, мистер Уинтер. Мы дождёмся ночи!       А потом мир окрасился в беспросветную темноту.