Eleven miles

      Иногда жалею, что вовремя не отступился от происходившего со мной. Вся эта мерзостная грязь, которой я сам же себя и поливал, вдруг разом застыла на теле, превращаясь в корку, в непробиваемые доспехи тупости и идиотизма. Я ведь не так уж молод, прожил в этом мире почти с тридцатник лет… или больше… вообще-то это не особо важно, потому что я забываю, кем был прежде. Это место сводит людей с ума.       Ладно, пока опустим. Тема сегодняшней импровизированной лекции — наркота. Наркотики, трава, колёса, эфир, нюхич, дурман, шиза и прочие занимательные названия, кто не понял по первому пункту.       Не описка, я на полном серьёзе, пока ещё это возможно, хочу перетереть по этому поводу. И знаете, что я могу сказать первым делом?       Курите! Курите, делайте инъекции, глотайте таблетки, нюхайте. Делайте это, не упускайте шанс поймать минутный кайф, пусть вас накрывает волной удовольствий, пусть затянет в водоворот, из которого вы уже не выберетесь никогда. Если не хватает острых ощущений, лучше подсядьте на иглу и ни в коем случае не слезайте с неё, пусть это грёбаное дерьмо вас погубит, сожрёт с потрохами, пусть, чёрт возьми, пусть от вас не останется никаких упоминаний, тело превратится в груду хлама и кучу мусора, зубы раскрошатся, а глаза заплывут.       Превратитесь в неописуемое существо, похожее на персонажа из старой фантастики Герберта Уэллса, станьте марсианами в своих корабликах-жестянках, в этих банках с ножками и лазерами, поработите мир вокруг себя, наполняя его красками, проявляя, как пленку с негативом. Создайте себя заново, чёрт возьми, вытянув долбаный косяк марихуаны, вдохнув кокаин, вкалывая всякое дерьмо. Создайте себя!       Мерзко звучит, правда? Каждый, кто прочтёт это, испугается моих мыслей и захлопнет дневник, как прихлопывают назойливую жирную муху, вьющуюся вокруг. Но не надо так реагировать, не узнав причины моего призыва. Грязного призыва.       Не знаю, почему вдруг решил написать именно по этому поводу, не слишком-то теперь меня и волнует такая дрянь, хотя раньше, чёрт возьми, увлекался и очень серьёзно. Не было в Нью-Йорке такого подпольного притона, куда бы я не смог зайти на досуге, чтобы купить пачку отличного кокаина, а потом сдать это место с его верхушкой прямо в лапы полиции. Меня знали все, кто сейчас сидит за решёткой, но никто не мог и слова сказать о том, что я вытворяю, ведь в таком случае их ждал самый настоящий Ад, который я готов был устроить любому. По молодости… творил много дерьмища, никто из вас и представить не может, что происходит за высокими стенами тюрем, откуда не выйти самым отпетым, куда не зайти так просто обычному жителю города.       Мысли непоследовательные, я понимаю. Сам иногда забываю, о чём писал минуту назад, теряю как-то эту дурацкую ниточку разговора… Так вот, к чему я, собственно, веду? Наркотики снимают стресс. Да, глупо, но это так. Самое главное, они меняют мировоззрение и облик человека. Ты был прекрасен, но не замечал этого, а когда стало слишком поздно и под действием разной дряни становишься совершенно другим, сразу как-то, знаете ли, бросается в глаза. И жалеешь ведь, что попробовал когда-то, но сделанное уже может оказаться неисправимым. В этом вся и прелесть.       В осознании своей ошибки.       Сначала всё радужно, ванильно, ярко, безопасно, но со временем действие наркотика превращается в пугающее воображение чудовище. Оно поглощает в себя, засасывает и уже не оставляет ни малейшего шанса выбраться. Принимайте хренову тучу препаратов, загубите свою жизнь, чтобы тогда понять наконец, как прекрасна она была, пока сами же не испортили всё, что у вас было.       Это лучшее, что можно сделать для мира и себя. Это единственное, что может по-настоящему выбить всю срань из глупых голов людей. Или единственное, что неумолимо погубит, стоит только отдаться этому полностью.       Я бы себя с радостью погубил. Теперь уже точно можно, чёрт возьми.

***

       — Я думаю, что нашёл выход из ситуации с этим вашим неуловимым убийцей, — сказал Брендон, поудобнее усевшись на старом ветхом диванчике. Пружины, не знавшие о смазке множество десятилетий, а куплен диван был давно, жалобно заскрежетали, моля о пощаде. Кажется, любое внедрение чужого веса действовало на них удручающе. — Нашёл выход, потому как, Кристи, в мою жизнь вторгся какой-то тип, который имеет наглость угрожать. Сечёшь? Угрожать офицеру полиции, мать его!       Джонатан медленно поднёс руку ко лбу, касаясь кончиками толстых пальцев вспотевшей кожи, будто проверяя, не появилось ли там чего на свет Божий. Он о чём-то задумался, под пальцами, будто это было заслугой руки, появились две глубокие морщины. Брендон выжидал. Когда рука шефа поползла обратно к столу, её обладатель гортанно хмыкнул, издав скорее звук, схожий с мычанием.        — Ты говоришь, тебе угрожали, Брендон?        — Так точно, чёрт подери. Этот говнюк просто затерроризировал меня.        — Что он делал?       Брендон открыл рот. И тут же закрыл обратно. Уотсон лениво подтянул к себе пачку сигарет и, достав одну, снова закурил, неспешно затягиваясь. Он бросил взгляд на окно, выпуская первое вонючее облачко дыма в сторону стекла, потом повернул голову к Брендону и несколько раз поморгал — дым оказался слишком едким, заставляя глаза слезиться, — после чего спросил:        — Значит, он ничего не делал, раз ты не можешь сказать мне об этом, Брендон?        — Слушай, Кристи, он шантажирует меня.        — Но не убивает.        — Этим он тоже периодически пытается заняться. Были угрозы такого характера.        — Только одни угрозы?       Брендон хотел бы рассказать всё, что произошло за последние несколько дней, но не мог подобрать слов. Всё, что было, казалось обыкновенным наркотическим сном, галлюцинациями, отравляющими жизнь. Если он осмелится сейчас хоть как-то попытаться описать всё это, шеф незамедлительно пошлёт отряд полицейских в его квартиру с целью проверки и очистки помещения, а его самого, Брендона, сплавит медикам для подтверждения вескости подозрений.       Кристи смотрел на него практически невидящим взглядом, как будто специально пытался показать, что не замечает замешательства капитана, но лёгкое, едва заметное подозрение уже начинало зарождаться на его лице. Брендон громко прокашлялся, хмурясь, потом резко поднялся с диванчика. Пружины жалобно заскрежетали, запели свои нудные трели, пыль лёгким облачком поднялась в воздух и медленно осела обратно, невольно потревоженная неожиданным гостем.        — Кристи, ты знаешь меня много лет. Ещё с чёртовой академии! — Уотсон понимающе кивнул. — Я не стану тебе врать, шеф, ты в курсе.        — Да, я в курсе, Брендон. Ты в меру честен всегда, когда тебе это выгодно. — Брендон открыл рот, стремясь выразить протест, но Уотсон поднял руку в останавливающем жесте. — Подожди, об этом поспорим потом. Я хочу сказать, что ты… разве это так страшно?        — То есть?        — Угрожают офицеру полиции. Офицеру полиции, у которого за спиной целый, мать его, отдел, толпа подчинённых и табельное оружие. Ты сам хоть слышишь это сейчас? Да любой ублюдок, который посмеет угрожать нашему брату, просто обделается от вида одного только пистолета.        — То есть ты хочешь сказать, — медленно проговорил Брендон, обходя стол полукругом и внимательно смотря в маленькие глазки Уотсона, — что я смог бы справиться сам? Вдруг этот хмырь, который ходит за мной по следу, и есть ваш таинственный маньяк? Я пытаюсь подсказать тебе, в каком направлении стоит искать и мыслить, а ты намекаешь на то, что я, блядь, перетрудился?       Уотсон нелепо качнул головой, как китайский болванчик, которого случайно дёрнули за пружинку-шею, и сложил руки перед собой, теребя пальцами край листа с отчётом.        — Брендон, послушай же меня. Я даже не думал говорить подобное, ты не так понял. Давай ещё раз попробуем вернуться к началу? У тебя нет улик, нет доказательств, нет никаких видео или аудиозаписей. Что ты хочешь от меня? Помощи? Тогда попробуй как-то словить этого своего гадёныша, а уж я в таком случае в долгу не останусь, пришлю наряд. Всё оформим в ажуре, особенно если он как раз тот, кто нам нужен. Сечёшь?       Он остановился у самого края стола так, что невероятно острый угол теперь впивался в бедро. Он остановился, потому что неожиданно понял, зачем сюда пришёл. Он остановился, потому как в глазах Уотсона прочитал что-то странное, ему несвойственное. Вспомнил вдруг, как тот звонил ему несколько дней назад, говорил о смерти жены. Без сожаления, спокойно и небрежно. Он остановился, сверля взглядом собеседника, и осознал, как сильно нужен отделу сейчас, как нуждается Кристи в нём, Брендоне. Всё, что нужно было шефу, находилось здесь, в этом кабинете.       Он нужен полиции, потому что благодаря его связям и знаниям можно было срубить отличный куш.       Брендон тихо хмыкнул, неторопливо проведя вспотевшей ладонью по шероховатой поверхности стола. Кристи испытующе на него поглядывал крошечными водянистыми глазками.        — Значит… тебя в первую очередь интересует моё присутствие? Ты рассчитываешь на то, что я сам поймаю и смогу обезвредить преступника, если этот человек таковым является, а потом прибрать все лавры себе? Это какая-то дерьмовая математика, Кристи, меня не устраивают твои условия.        — Какие, в задницу, условия? Какие условия? Я говорю тебе родным языком, я готов помочь! — Не выдержав, Уотсон подскочил со своего старого потёртого кресла и, упираясь кулаками в столешницу, рявкнул: — Ты довольно неблагодарный засранец, Брендон Стивен Уинтер!        — Опусти свою задницу в кресло, сука!       Брендон взвизгнул слишком громко, его голос сорвался до женского, а потом резко упал до хрипа, коверкая последнее слово. Кристи притих, удивлённо округляя глаза, но с места не сдвинулся. Капитан рвано выдохнул, поднеся руку к лицу и потирая виски пальцами. Тишина в кабинете нагнетала напряжённую обстановку, которую Брендон решил хотя бы немного сгладить.        — Кристи, — тихо пробормотал он, пытаясь сохранять спокойный тон, — я не хочу никаких конфликтов. Особенно с тобой. Сечёшь? Мне не нужны проблемы. Просто хочу помочь и, если возможно, получить помощь в ответ. Период у меня в жизни начался дерьмовый, надо поправить своё положение, а это дело может мне пособить. Я соберу для отдела информацию, поймаю подозреваемого, если некому больше сделать это. Понятно и идиоту, на что ты намекаешь. Выгода с поимки и всё такое, тебя могут повысить, лавры и почести, прочее дерьмо.        — Мы с тобой знакомы много лет, ты сам это сказал, Брендон, — осторожно начал Уотсон, выходя из-за стола. — Но ты ещё был сопливым щенком-недоноском, когда я уже который год батрачил в академии если вообще не работал на тот период времени. Лавры, как ты выразился, достанутся не только мне, хотя да, я заслужил их побольше других. Все почести разделит отдел, ты будешь в числе награждённых, если награды вообще выделят.        — Э-э нет, Кристи, притормози-ка. — Капитан скрестил руки на груди и едва заметно улыбнулся. Улыбка вышла странная, кривая, почти комичная. Такие улыбки бывают у третьесортных актёров, которые только-только взобрались на театральные подмостки и силятся удержаться на них по мере своих возможностей. — Притормози-ка, шеф. С этого нам с тобой и надо было начинать. С наград. Ну-ка вспомни начало разговора, я заявил, что помогу найти преступника. Это моя работа. Ты же мне ответил, что помогать не собираешься. Следовательно, я могу сделать единственный верный вывод. Награду получит тот, кто поймает этого грёбаного маньяка. Давай, скажи мне, что я ошибаюсь.        — Припоминается, ты заявил ещё и кое-что другое. Ты знаешь выход из ситуации. Что ж, допустим, ты знаешь. Но знать мало, надо действовать.        — Я про это и толкую, шеф.       Кристи нетерпеливо погрозил толстым пальцем, подушечка которого была покрыта коркой мозолей. Брендон брезгливо сморщил нос, поспешив перевести взгляд на усатое лицо начальника, пока тот начал рассуждение.        — Посмотрим на нашу ситуацию более… хм, объективно. Да, это то самое слово. Гхм, ты пришёл сюда весь такой сияющий, радостный, с натянутой улыбкой, начал толковать издалека о какой-то срани, потом перешёл к делу, опять же издалека, дружок. Через пару минут мы уже начали гавкать друг на друга, как два кобеля из-за сучки. Ты ни слова не говорил о помощи с моей стороны, сказал, что это ты поможешь отделу. Так чего теперь тебе надо, Уинтер? Ты как-то странно меняешь свои желания. Не хотел бы для начала разобраться в себе?        — Кристи, я…        — Хотел сдать нам какого-то наркомана или идиота, который решил тебя запугивать, выдавая его за маньяка. Скажи мне, Брендон, чем же можно запугать честного и неподкупного офицера полиции?       Брендон не ответил. Он понял, что сам загнал себя в тупик и теперь его накрыли в этом тупике, прижали к стенке. Его планом было простое решение: вернуться в участок, описать проклятого коротышку, составить фоторобот и спихнуть все свои проблемы на других. Теперь же так вышло, что он зачем-то несколько раз сменил тему, навлёк на себя ненужные подозрения и сумел разозлить начальство. Такого ещё не было, Брендон оказался в безвыходной ситуации, когда нужно либо сказать всю правду, выкладывая даже то, что было сокрыто долгие годы, либо соскочить с крючка и попросить Джонатана Уотсона обо всём забыть.       Шеф язвительно хмыкнул, подойдя к капитану и похлопав его по плечу.        — Это из-за жены, верно? Ты такой нервный и несобранный из-за неё?        — Я просто… просто запутался, — прохрипел в ответ он неожиданно севшим голосом. — Меня достал этот говнюк, который ломает мою жизнь.        — Брендон, — Кристи снова хлопнул его, но на этот раз задержал руку, сильно сжав плечо толстыми пальцами. Маленький толстый Джонатан с трудом доставал макушкой до шеи Брендона, но это ему не помешало уцепиться мёртвой хваткой в пальто капитана. — Я отправлю парочку ребят сегодня в твой район. Пусть прошерстят местность, осмотрят подозрительные места, поспрашивают прохожих. Если найдут кого-то подозрительного, я позвоню тебе.        — А если прямо сейчас мне запустят пулю в лоб? Ты лишишься успешного офицера. Во мне твой заработок, Кристи.        — Хорошо, тут ты меня подловил. Чем больше раскрытых дел, тем сильнее меня любит начальство, как следствие, тебя и мой отдел тоже.        — Разреши хотя бы описать этого типа. Я сойду с ума, если его не начнут искать, пойми же ты. Он отравляет мне жизнь, я не знаю, что делать.        — Отправляйся домой, Брендон. А завтра я позвоню тебе, придёшь в участок, спокойно поговорим. Мне кажется, ты ещё не оправился от потрясения.        — Нет, Кристи, послушай…        — Всё, хватит. — Уотсон взял его под руку, свободной открыл дверь. — Сегодня ты отсыпаешься. Завтра я звоню прямо с утра, чтобы всё заново обсудить, спокойно и без напряга. Мы договорились? И я даже забуду о том, что мы тут погавкались. Если не позвоню, считай, то твой отпуск начался вполне законно. На какое-то время.       Брендон ничего не ответил, только слабо кивнул. Внезапно на него накатила усталость, тело будто погрузили в ледяную воду и забыли своевременно вытащить. Кожу покалывало, в глазах помутнело, но ноги ещё держали. Капитан почувствовал, как его подталкивают сначала к выходу из кабинета, потом к дверям отдела. Перерыв на обед сыграл на руку, офицеры ушли в ближайшую кафешку и в помещении осталась лишь молоденькая девчонка-стажёр, которая сидела за столом и была слишком погружена в работу.       Его вывели на свежий морозный воздух, который совершенно не отрезвлял, и что-то пробубнили за спиной. Не расслышал, но это и не требовалось. Сегодняшний день прошёл напрасно, Брендон потерял лишь силы и время, но это не дало никакого результата. Опустошённый, он развернулся в нужном направлении и неторопливо пошёл по тротуару, спотыкаясь о собственные ноги, как пьяный человек спотыкается о землю на ровном месте.