Eleven miles

«Земля дрожала от рыданий: То плакал демон в тьме скитаний. Ведомый волею небес, Он понимал, что нет спасенья, Что страшной жизни заточенье Его убьет. Так он исчез.»

      Вспомнил этот кусочек сегодня утром. А вы думали, я совсем дремучий?       Во сне приходили странные образы, которые не давали погрузиться в более умиротворённое состояние. Вспомнил это только потому, что осознаю, как сам исчезаю из этого мира, растворяюсь, превращаюсь в пыль. Жизнь проходит стороной, я расплываюсь в темноте чернильной лужей, мне нет спасения отсюда, я в плену у самого себя, бежать от страхов и тайн уже нельзя. Пол и стены моей камеры тоже дрожат от рыданий, всегда дрожат…       Я много думал этой ночью. Спал мало, больше рассуждал о каком-то бессмысленном бреде. Не сказать, конечно, что в моём стиле было бы заниматься нытьём, проявляя навязчивое желание пожалеть себя, но сегодня так оно и было.       Честно сказать, я устал от этой бесконечно долгой дороги под названием «жизнь». Этот путь мне уже никто не помогает пройти, поэтому с каждым сделанным шагом продвигаться вперёд всё труднее. Да и кто это на себе не испытывал, чёрт возьми!       Отчаяние — мой верный спутник.       Ладно, может, я несколько преувеличиваю тяжесть своего положения, допустим. Но всё же у меня уходит слишком много времени на самокопание и самобичевание, поэтому я с уверенностью могу сообщить, что погружаюсь в уныние. Тяжкий грех, господа, между прочим. По крайней мере я знаю, за что попаду в адскую бездну, хоть что-то известное.       Так вот ночью мне приснилась Сара. Я почему и впал-то в это проклятое уныние, только из-за неё главным образом. Она стояла у моей койки и смотрела такими грустными, очень грустными глазами, которые меня, я почувствовал это, укоряли за что-то своим взглядом. Вы знаете, что глаза — зеркало души? Я не знал, не верил, пока не увидел это на самом деле… почти на самом деле. Сон — тоже реальность, просто более эфемерная.       Она стояла так очень долго, а потом вдруг приблизилась и, широко раскрыв рот, взревела, как раненый вепрь.       Мне нужна новая доза морфия, чёрт подери…

***

       — Вы решили умереть сейчас, мистер Уинтер?       Брендон уже зашёл за угол полицейского участка и медленно брёл по скользкому тротуару, пошатываясь, нетвёрдо переступая с ноги на ногу, когда вдруг ощутил на своей спине пристальный взгляд. Он практически чувствовал на физическом уровне, как его сзади буравят насквозь, и от этого становилось холодно даже под тёплой одеждой, кожа покрывалась по́том от одной только мысли о чём-то неведомом.       Капитан мастерски выдерживал давление, судорожно втягивая чуть слипшимися от мороза ноздрями воздух, но всё же шёл немного быстрее, стараясь не оборачиваться через плечо. Ощущение преследовало его, как преследует жертву убийца в тёмном переулке, ступая по её следам, но постепенно желание оказаться дома и всё обдумать пересилило любые страхи и паранойю. Брендон остановился, пройдя ещё несколько футов, и похлопал себя по карманам в поисках сигареты.       Мысли крутились вокруг ножа, наркотиков, высокоэтажек. Брендон путался в них, как путается новорожденный котёнок в клубке ниток. Он не знал, что теперь его ждет, хотя примерно догадывался. С каждым шагом внутри всё сжималось, вокруг становилось страшнее, темнее, мрачнее, и уже не хотелось спасаться, как это было прежде. Не было той, ради которой стоило бы жить.       Он остановился, опустил взгляд, посмотрел на свои ноги, на свои руки, до крови прикусил губу. Где же тот бравый капитан, который справлялся со всеми проблемами движением руки, щелчком пальцев? Нет этого капитана. Умрет. Сегодня.       Ощущение, что за ним наблюдают внезапно исчезло, поэтому он позволил себе немного расслабиться. Брендон знал: в его карманах нет сигарет, запомнил, как выкладывал пачку из пальто, но ему как будто стало необходимо ощутить собственными руками, что он все еще жив, что это тело принадлежит только ему. Какое-то время Уинтер всё продолжал похлопывать себя и уже потерял всякую надежду, когда пальцы неловко нашли и выудили чуть измятую сигарету из самой глубины грязной ткани. Почему-то руки капитана задрожали,.       «Наверное, от холода, » — подумалось Брендону.       Медленно, будто боясь спугнуть кого-то, Брендон поднес сигарету ко рту и плотно сжал зубами мягкий кончик. Не хватало только огня, ну где ж его взять, последняя зажигалка осталась дома…        — Вы решили умереть сейчас, мистер Уинтер? — Раздался за его спиной насмешливый голос.       Брендон вздрогнул, сигарета неуклюже выпала изо рта, неслышно упав в грязный снег. Он не обернулся, но во всем теле напряглась каждая жилка, каждая мышца, так сильно ему захотелось бежать отсюда, прочь, куда угодно, хоть на край света, но только бы не быть здесь. На лбу выступила холодная испарина, которая, собираясь в капельки, мерзко стекала по виску.        — Как нехорошо молчать, мистер Уинтер. Я ведь задал вопрос, будьте добры ответить на него, — снова произнес уже знакомый голос, который будет очень долго сниться Брендону в кошмарах.       Брендон не знал, стоит ли ответить, страх парализовал его, сковал мысли, убил чувства, оставив только липкую тревогу. Голос это, похоже, не слишком волновало, он снова с усмешкой заговорил:        — Что ж, будь по-вашему, сейчас Вы молчите, а я говорю. Вам было дано три дня, мистер Уинтер, а точнее — трое суток, которые истекают, вот сюрприз, сегодня! И Вы должны…        — Я ничего никому не должен! — Проревел Брендон, дрожа от ненависти и негодования. Резко развернувшись, он приготовился встретится взглядом с маленьким уродливым человеком, но вместо него, его самого худшего сна, стоял другой.       Тот другой был высоким, широкоплечим, с длинными рыжими волосами, спадающими с плеч слабой волной, и в чёрных одеждах. Незнакомец был приятнее на вид нежели коротышка, однако что-то в нем пугало и напрягало чутьё Брендона. Где-то он уже видел этого незнакомца.       То ли его внешность так дёргала тревожный колокольчик, то ли его глаза, такие холодные и хитрые, вынуждали внутренне сжиматься в комок, но что-то определённо было не так. Брендон нервно сглотнул и посмотрел на землю, покрытую снегом, в поисках сигареты. Или чтобы не смотреть на странного человека.       Незнакомец окинул мужчину пронзительным взглядом и ухмыльнулся самыми уголками бледных губ, тонких, как нитка, потом сунул руки в карманы и произнёс хрипловатым голосом, отличавшимся от того, которым говорил минуту назад:        — К Вам вернулся дар речи? Надо же, удивительно, как быстро. Наконец мы можем вести беседу.        — Никакой беседы, — зло выплюнул Брендон, поднимая взгляд, — я с тобой вести не буду, мистер. Меня ждут дома, будь здоров.       Он развернулся, наступив на помятую сигарету носком ботинка, и направился по улице прочь от незнакомца, делая слишком широкие шаги и из-за этого иногда скользя по замёрзшему тротуару. Никто за ним не последовал, хруст снега раздавался только из-под его ботинок, и потому Брендон решился посмотреть через плечо на странного мужчину. Когда он это сделал, то обнаружил позади себя лишь пустынную улицу, никаких следов их недавнего столкновения.       На секунду капитану полиции даже показалось, что это всё лишь очередная галлюцинация, нелепый сон, который начинает преследовать его наяву, и эти мысли в какой-то мере успокоили его, придали сил. Это всё не по-настоящему, это просто кошмар, только и всего. Запомни, просто кошмар, просто кошмар…        — Куда Вы так торопитесь, мистер Уинтер?       Брендона будто окатило ледяной водой из бочки. Он смутно вспомнил это ощущение, вздрогнув от неожиданности, и медленно посмотрел перед собой.       Да, незнакомец, словно появившись из воздуха, стоял посреди тротуарной дорожки, смотрел на Брендона своим насмешливым взглядом и даже не сбился с ритма дыхания. Как-то же он оказался здесь быстрее, чем капитан полиции, значит, он бежал. Но если бежал, почему не слышно было ни частых вдохов, ни шагов? Брендон скосил глаза сначала влево, потом вправо. Обнаружил, что с одной стороны располагается трасса без пешеходного перехода, с другой — здания, плотно прилипшие друг к другу. Чтобы обогнать его, пришлось бы пройти с правой стороны и попасть в поле обозрения. Но этого не произошло.       Капитан так погрузился в размышления, что не сразу услышал то, что ему говорит незнакомец в чёрном. Подняв на него удивлённый взгляд, Брендон просипел:        — Что вам всем, чёрт подери, нужно от меня? Разве так сложно оставить вдовца с разбитым сердцем в покое?        — Я всего лишь предложил Вам сигарету, мистер Уинтер, — спокойно ответил рыжеволосый мужчина, протягивая пачку, но не приближаясь. Брендон нервно сглотнул, прищурился, пересилив себя, посмотрел в чужие глаза.        — С какой стати такая щедрость?        — Я бы хотел кое-что обсудить, а это лучше делать, успокоившись и размышляя трезво. Поэтому почему бы не отойти в какой-нибудь скверик и не закурить по парочке сигарет за приятной беседой? Уверяю, заставлять Вас я не намерен, это было бы крайне невежливо. Но всё же хотелось бы настаивать на важности этого разговора.       Брендон внимательно слушал, стараясь прогонять скверные мысли, которые начали лезть в голову, предостерегая его от опрометчивости и излишнего безрассудства. Но нельзя вечно идти на поводу у страха, нельзя прятаться и думать, что эта игра в прятки будет долгой и тому, кто ищет, придётся сдаться. Нет, этого не будет, нельзя лишь надеяться и сидеть, сложив руки, нужно действовать. Нужно нападать, а не прятаться.       Пачка притягивала всё внимание. Капитан протянул руку, медленно вытянул одну сигарету пальцами и присмотрелся. «Treasurer» — гласила надпись на тонкой ножке сигареты, элегантной и в какой-то мере изящной. Брендон смутно догадался, что стоимость такой пачки будет превышать его ежемесячный оклад, поэтому быстро сунул в рот табачное изделие, пока его хозяин не передумал предлагать подобное.       Незнакомец удовлетворённо хмыкнул и, подойдя ближе, открыл вытащенную из кармана зажигалку, поднося крошечный синеватый огонёк к кончику сигареты. Приятный сладковатый дым наполнил лёгкие, Брендон ощутил мягкий привкус каких-то фруктов и с наслаждением затянулся глубже. За ним повторил и рыжеволосый мужчина, прикуривая и выпуская через узкие ноздри клубы дыма, которые лениво улетучивались в голубовато-серое небо.        — Стоимость одной пачки этих сигарет — двадцать пять евро. Дорогое удовольствие, но они того стоят, — сказал он, лениво улыбнувшись и обнажив хищные острые зубы. Будто прочитал мысли. — В них добавляют лучший табак в мире.        — «Вирджиния»? — Брендон немного расслабился, как будто ему кто-то вколол успокоительное средство. Теперь незнакомец уже не казался таким подозрительным и опасным.        — Разбираетесь в табаке? — Он хмыкнул, прищурившись, беря сигарету двумя пальцами.        — Нет. Просто наслышан об этом сорте. Элитный табак для деловых шишек.        — Всё верно, мистер Уинтер, я хвалю Вас за внимательность. А теперь присаживайтесь, мне действительно нужно поговорить с Вами.        — Присаживаться? Это на какое такое место мне присаживаться? Мы на грёбаном тротуаре, мне что, прямо на бордюр сесть и отморозить задницу? Или забраться на фонарный столб и повисеть там, размять затёкшие конечности и прикинуться гамадрилом? — Брендон фыркнул, чуть не подавившись сладким дымом, закашлялся и вытер заслезившиеся глаза.       Рыжеволосый мужчина снисходительно улыбнулся.       — Тротуар? Мы в парке, мистер Уинтер, здесь полно скамеек для таких целей.       Лицо капитана перекосилось, сигарета выпала из разжатых губ, едва заметно дымясь в снегу. Дорога с мчащимися мимо машинами испарилась, не было скользкой обледенелой дорожки, здания растворились в воздухе. Вместо них вокруг красовались голые деревья с толстыми стволами и крепкими ветвями и аккуратные аллеи, вымощенные старыми камнями. Под каждым деревом стояла маленькая скамейка. Типичный городской парк, если бы не одно небольшое «но»…       До ближайшего парка две с лишним мили.       Незнакомец подошёл к одной из скамей и опустился на неё легко и непринуждённо. Закинув ногу на ногу и положив руку в чёрной перчатке на резную спинку, он бросил окурок в бак неподалёку и посмотрел пронзительным взглядом в лицо Брендону. Тот медленно приблизился и сел на самый край, потерянно бегая глазами по сторонам.        — Не ищите помощи, мистер Уинтер, — тихо произнёс рыжеволосый мужчина, повернув к капитану голову. — Никто Вам не поможет, только Вы сами в состоянии сделать это.        — Я не понимаю, почему вы все преследуете меня, — повторил Брендон то, что сказал недавно, и губы его задрожали от сдерживаемой злости. — Вам просто хочется поиздеваться? Ты за всем этим стоишь?        — Мистер Уинтер, — незнакомец достал ещё одну сигарету и неторопливо затянулся. Повернув голову к мужчине, он выдохнул дым ему в лицо. Брендон едва заметно сморщил нос. — Как же Вы не понимаете, что Вам даётся шанс на удачу?        — Я действительно ни черта не понимаю.        — Тогда послушайте. Кажется, никто не объяснил Вам главного, это вина моих людей, я искренне прошу за это прощения. Итак, ближе к делу, Вам еще нужно много успеть за сегодняшний короткий день. Я хочу помочь Вам, мистер Уинтер. Бескорыстно, прошу заметить, ничего не требуя взамен. Всё, что мне нужно, это Ваше согласие на изменение судьбы. Я знаю, Вам хочется вернуть всё назад, не отпирайтесь, — добавил он, видя, как Брендон хочет что-то ответить. Капитан закрыл рот. — Я в силах сделать это. Скажите мне, что это необходимо, и я обещаю, нет, гарантирую новую страницу для вашей жизни. Мы перепишем всё, что пошло не так. Вырвем устаревшее, добавим лишь самое новое. То, что Вы напишете сами.        — Боюсь, я ни хрена не догоняю, мистер. Ты не хочешь ничего взамен на помощь, но так дотошно пристаёшь ко мне с каким-то согласием. Всё-таки что-то ты не договариваешь, рыжий.       Незнакомец холодно улыбнулся, чуть прищурившись, и хлопнул себя кулаком по груди. Брендону показалось, будто под одеждой спрятано не тело живого человека, а кукла с деревянным полым туловищем. От этой мысли он невольно повёл плечами, пытаясь сбить с себя неприятный холодок. В желудке мерзко потянуло вниз, так бывает, когда появляется скверное предчувствие, но не знаешь, откуда бы ему взяться. Рыжеволосый мужчина неторопливо ответил:        — Ну что ж, я понимаю, Вы не верите мне. Но всё, что от Вас требуется, это согласие на помощь. Только и всего. Если нужно, мы заключим контракт. — Странный блеск появился в холодных глазах, кончик острого красноватого языка мелькнул между губ, пройдясь по ним, и тут же исчез. — Это бы избавило Вас от всех неприятностей и неурядиц.       Брендон поднялся со скамьи, хотя его тело противилось этому. Ему казалось, что тяжёлые гири прикрепили к его ногам и рукам, и теперь эти гири мешали любому движению. И всё же капитан пересилил себя, с трудом скидывая оцепенение. Немного помолчав, он хрипло проговорил, пугаясь собственного голоса:        — Согласие на помощь… Как это изменит что-либо?        — Да или нет?        — Я не могу понять, это…        — Да или нет? — Настойчиво спросил незнакомец, выдавая нетерпение и волнение.       После недолгих раздумий капитан едва слышно прошептал:        — Да.       На тонких губах расцвела улыбка, хищная и пугающая. Собеседник встал и потёр руки в кожаных перчатках.       — Не сомневайтесь, мистер Уинтер, с этого момента Ваша жизнь пойдёт по совершенно иному пути. Ни о чём не беспокойтесь, сегодня вечером к Вам придут и сообщат всё, что нужно, больше Вашему здоровью ничего не грозит. — Он с тихим свистом втянул воздух тонкими ноздрями, как это делает хищный зверь, учуявший жертву в траве. — А теперь идите домой и хорошо отдохните. И не оборачивайтесь, мистер Уинтер, если хотите жить долго и счастливо. — Человек поклонился учтиво и величественно, чуть подавшись корпусом вперёд, наклонив голову небрежным кивком. — До скорого свидания, мистер Брендон Стивен Уинтер.       Брендон кивнул в ответ, сдержанно и скованно, и направился к выходу, смутно себе представляя его местоположение. Позади послышался скрип снега, шорох одежды и шум ветра. Сжираемый любопытством, он резко обернулся и окинул взглядом аллею парка, где только что стоял незнакомец в чёрном.       Аллея была пустынна.