Eleven miles

      Знаете, что я могу сказать? Пусть всё идёт в задницу.       Маленькие девочки и мальчики, подростки, полные амбиций, молодые люди с дерьмом в голове — все вы думаете, что жизнь полна приключений, романтики и позитива, что с одной её стороны находитесь вы, всесильные и могущественные, а с другой — волшебная страна с феями, единорогами и ангелами. Так вот послушайте, что я думаю обо всём этом.       До омерзения противно.       Когда ты ещё ребёнок, сопля зелёная, простите за мой французский, всё кажется таким волшебным и добрым, хочется воздвигать замки из облаков и песка, жить в мире своих чудесных фантазий. Но, вот беда, потом твои детские глазки превращаются в глаза вечно всем недовольного подростка, которому плевать хотелось на других и на себя, если уж быть совсем откровенным. Замки из облаков испаряются, замки из песка размывает волна агрессии и злобы. Мир превращается в хренову тучу проблем и несостыковок.       Там, где жили добрые волшебники и порхали феи, теперь возвышаются каменные разрушенные стены и во рвах с чудотворной водой плавают крокодилы. И всё равно тебе, озлобленному подростку, которому все всегда должны, кажется, что мир можно исправить, что частица добра и детской сказки в нём ещё теплется, как надежда в твоём хрупком сердце.       Но и этот период проходит мимо и вот уже ты стал молодым человеком, снова наполнившимся несбыточных надежд и мечтаний. И что же мы видим теперь? Ты в который раз готов нагнуть к чертям собачьим этот мир, желаешь показать, чего же на самом деле ты стоишь, чего заслуживаешь. В жизни открывается столько неизведанных дорог, тебе только стоит ступить на одну из них и всё, готово, ты царь этой жалкой планетки.       Делаешь шаг. Долгожданный, желанный шаг в неизвестное и яркое будущее, полное открытий и легко решаемых проблем… И что же ты видишь?       А ни хрена ты не видишь, друг мой, ни хрена.       Ты такой молодой, такой счастливый, за плечами долбаный университет или какой-нибудь дурацкий колледж, надежды ещё такие чистые, безупречные, идеальные, чёрт их подери. Поступаешь на службу, зная, что ты — гордость учебного заведения, пример для подражания, суёшь везде длинный нос. Задание за заданием всё сильнее прижимает твою задницу к земле, начальник дерёт с три шкуры и гоняет до семи потов, но не сдаёшься, упрямо идёшь вперёд. Однако в глубине души уже начинают зарождаться сомнения, что-то идёт не совсем так, как было расписано в твоей тупой и такой самоуверенной голове.       В конце концов выясняется, что система просто нагнула тебя и оттрахала во все дырки, жёстко и без смазки, вот и всё, что ты получаешь за глупость и спесивость. Ты хотел быть как минимум генералом американской армии, бороться со злом, получать награды и быть любимцем толпы, как какой-нибудь супер-герой из старых комиксов, а в итоге едва дотянул до капитана полиции, всё сильнее погружаясь в преступную среду, скупая наркоту и засаживая тех, кто тебе её продал…       Вот и всё. Мечты и желания — ничто. И ты сам — ничто.

***

      Он не помнил, как добрался до дома, как поднимался по лестнице, тупо смотря перед собой, как завалился в квартиру. Первое, что он осознанно сделал, — погладил собаку, потом другую. Питомцы были рады видеть своего хозяина, приветливо тявкали и прыгали навстречу холодным рукам, пытаясь урвать долю ласки. Конечно, они рассчитывали не только на это. Кормёжка тоже была в приоритете такого внимания.       Брендон стянул ботинки, повесил на вешалку пальто и медленно, тяжело ступая, прошёл в кухню. Пнув ногой собачьи миски поближе к кухонным тумбам, он достал корм и небрежно рассыпал на порции для каждой любимицы, потом отошёл в сторону, боясь оказаться сбитым несущимися к еде животными. Собаки жадно принялись поглощать, разбрасывая кусочки корма, как будто не ели целую неделю, при этом благодарно помахивая хвостами. Капитан вяло улыбнулся, опустившись на корточки рядом с тумбой.        — Не торопитесь, дамы, на всех хватит, — тихо пробормотал он, наблюдая за собаками.       Ему пришло в голову, что теперь эти живые существа — единственные, кто добровольно соглашается на сосуществование рядом с ним, а ведь это не так-то просто. Впрочем… такое ли уж это добровольное сосуществование? Он кормил их, выгуливал и мыл после прогулок, как до него это делала Сара, настоящая их хозяйка, женщина, практически заменившая этим собакам мать, когда те были ещё жалкими щенками. Её-то они слушались намного лучше, если подумать.       Брендон горько вздохнул, поднимаясь и выпрямляясь. Не быть ему никогда хорошим отцом, даже за собаками уследить не может. А ведь тут и не надо быть умником — ходи с ними на улицу, вымывай лапы и уши, следи за здоровьем и не дай подохнуть с голодухи. Ах да, ещё не позволяй блохам сожрать твоих деток, мистер.       Пытаясь отвлечься от мыслей, он подошёл к столу и схватил телефон, сначала намереваясь прослушать оставленные сообщения. Потом капитан отложил эту затею. Красный огонёк, который всегда загорался для оповещения о пропущенных звонках, сегодня уныло потух.        — И даже Джош не звонил, чтоб его черти. — Брендон скривил рот, прикусив губу. — Завален работой по самые уши и не может оторвать задницу от кресла ради звонка? Удивительно.       Набрав нужный номер, Брендон стал нетерпеливо ждать, опустившись на край стула и нервно ёрзая от нарастающего напряжения. На другом конце раздался неприятный писк, звонок принят.        — Эй, Джош, ты вроде…        — Привет, это Джош. К сожалению, меня сейчас нет дома, а мой кот ещё не научился поднимать трубку, поэтому просто дождитесь сигнала и оставьте сообщение. Не факт, что я перезвоню, так что особо не надейтесь. А теперь сигнал: пип-пип, давайте шустрее.       Брендон, фыркнув, сбросил вызов и швырнул телефон на стол. Ему так нужно сейчас обговорить с кем-то близким всё, что случилось, но единственный, кто мог его выслушать, сейчас даже не дома. Ещё хуже, если дома, но в постели с какой-нибудь крашеной дурой, не различающей в машине педали тормоза и газа. Капитан снова задумался над тем, что по какой-то причине до сих пор не знает почти ничего о жизни Джоша, о его предпочтениях, о том, с кем он спит и чем бредит. Конечно, это его личное дело, пусть он хоть кота трахает, но даже такими вещами лучшие друзья зачастую делятся друг с другом.       А вот Джош-то знает о нём намного больше…       Брендон мотнул головой и потёр глаза. Снова захотелось выпить, но в самом низу живота что-то неприятно потянуло от этой мысли, а на языке появился привкус желчи. Нет, пить не вариант, опять вывернет, опять прижмёт и всё, прощайте, здравый смысл и самообладание, которых и без того осталось крайне мало. Тут нужно как-то по-другому выкручиваться.       Нужно, да. Но как? Что делать теперь, когда против него ополчился целый мир? Или ему лишь так казалось, но всё же дела пошли не слишком-то гладко, наперекосяк, если уж говорить откровенно. Нажраться хотелось с каждой секундой всё сильнее, да только это ничем не поможет и ни черта не исправит.       Брендон какое-то время сидел на самом краю стула и медленно покачивался, нервно стуча пальцами по столешнице. В звенящей тишине уже не было слышно собак — уснули после плотного перекуса — и квартира показалась пустой и заброшенной.       Точно!       Капитан подскочил, упираясь ладонью в поверхность стола. Вот оно! Нужно немедленно убираться из квартиры, заказать такси и ехать… куда? Родителей у него нет, никаких родственников в Нью-Йорке не осталось, разъехались, померли, да мало ли что. Друзья? А что друзья, друзья тоже не выход. Джош на звонки не отвечает, а других более близких Брендон забросил, всё как-то времени из-за работы не хватало, чтобы встретиться. Куда теперь податься, когда проблема калёным железом бьёт по пяткам и время поджимает?        — Всё равно, куда, только бы подальше отсюда, — пробормотал Брендон вслух, хмурясь и выходя из кухни. — Подальше отсюда.       «А ведь это идея, — думал он, вытянув из шкафа небольшой чемодан, когда-то принадлежавший жене, и начав закидывать в него первые попавшиеся под руку вещи, — начать новую жизнь, сбежать от проблем, от работы, от всего этого дотошного дерьма. Заберу собак, вещички и ещё по мелочи, прыгну в первое попавшееся такси и бегом из города. И всё! Кто найдёт? Ни хрена никто не найдёт, чёрт возьми, никтошеньки!»       Наспех скомканная одежда едва поместилась в небольшой чемодан, Брендону пришлось приложить усилия, чтобы закрыть ненадёжный замочек.       «За мебелью приеду потом, а ещё лучше… ещё лучше будет просто заказать погрузку. Продам эту долбаную квартиру, ненавижу квартиры, и куплю какой-нибудь дурацкий домик на окраине в самой жопе мира…» — Его руки тряслись от напряжения, пока он перетаскивал чемодан в прихожую. Достав с верхней полки в гардеробе спортивную сумку, Брендон убежал в кухню, чтобы собрать немного еды в дорогу.       Все приготовления заняли слишком много времени, он даже не заметил, как солнце медленно, но неумолимо склонилось к горизонту и утонуло за высокоэтажными домами, забирая с собой последние спасительные лучики света. Город погрузился в сумрак, лиловое небо с каждой минутой темнело всё сильнее, на улице несмело зажглись первые фонари.       Брендон мельком глянул в окно и ощутил, как внутри что-то болезненно сжимается и просит поторопиться. Повесив сумку через плечо, он схватил ничего не понимающих собак под руки и направился в коридор, намереваясь раз и навсегда покончить с этой чёрной полосой в своей жизни. Конечно, он мог ничего не брать, кинуть в сумку лишь самое нужное, а остальное купить в первом попавшемся магазинчике, собак бы оставил на Джоша и сбежал тихо и без лишней суеты. Конечно, он мог.       Но почему-то не сделал то, что было в сотню раз логичнее. И в самой глубине души капитан понял, что опоздал.        — Даже не попрощаетесь?       Брендон вздрогнул, но не подал виду, что его могло напугать неожиданное обращение из пустой квартиры. Он уже понял, что промахнулся, ждал, когда к нему придут. Собаки испуганно заскулили, поэтому капитан опустил их на пол и подтолкнул в сторону комнаты. Когда они скрылись в другом конце коридора, он обернулся и слабо выдохнул, видя перед собой ненавистного уродливого коротышку.       Гость вальяжно подошёл к мужчине и протянул руку в белой перчатке в знак приветствия. Брендон, брезгливо сжав губы, пожал её и тут же одёрнул свою, испытывая нарастающее отвращение. Коротышка как будто и не заметил нескрываемого недовольства и спокойно улыбнулся, обнажив острые маленькие зубки, покрытые серо-жёлтым налётом, кое-где изрядно подгнившие.        — Я надеялся, вы воспользуетесь дверью, — вяло пробормотал Брендон, проходя в кухню, куда ему указал гость.        — Да, а ещё Вы надеялись, что сможете удрать, — от души засмеялся в ответ коротышка, держась толстыми ладонями за выпирающее брюхо. Забравшись на высокий стул, он уселся, едва доставая короткими ногами до пола, и посмотрел в лицо капитану единственным глазом, будто выжидая подходящего момента для того, чтобы начать разговор.       Брендон заговорил первым, не в силах выносить замогильное молчание:        — Так… Раз я не смогу от вас всех сбежать… я должен выслушать то, что мне предложат? — Коротышка удовлетворённо кивнул. — Хорошо. Никто не сделает мне больно?        — Теперь Вам ни о чём не надо беспокоиться, мистер Уинтер, я обещаю, Вы в полной безопасности, — заверил его человечек, ухмыляясь. — Это гарантировано, ведь Вы согласились.        — Я могу и передумать, осторожнее, мистер, — фыркнул Брендон, хмурясь.       Коротышка поцокал языком, состроив сожалеющую мину.        — Мистер Уинтер, уже поздно отказываться, решились на это, значит, придётся следовать до конца. Теперь у Вас нет выбора. Да и чего бояться, ведь это в Ваших же интересах! Никто не станет мешать, ставить палки в колёса и всё такое прочее, что обычно любят делать люди.        — Все эти слова звучат, как скрытая угроза. Что вы за преступная группировка? Я впервые слышу о чём-то подобном, что за исполнение желаний, чёрт возьми? Что за бред вообще? Это новый вид наркоты? Продаёте наркоту и угрожаете тем, кто может всё разболтать, да? — Он вскочил со стула, повышая голос. — Я не хочу быть пешкой в эту дерьмовой игре, я хочу просто спокойно жить и послать вас всех на х…        — Сядьте! — Неожиданно рявкнул коротышка, не дав капитану договорить, и глаза его как будто вспыхнули в полутьме комнаты. Брендон невольно сжался и медленно опустился обратно, сжимая руки в кулаки.       Одноглазый осуждающе покачал головой и тихо проговорил:        — Мой хозяин не терпит отказов. Не любит проигрывать, знаете ли, мистер Уинтер. И я этого не люблю. Гораздо приятнее радовать себя и окружающих, чем вот так ужасно и резко посылать на все четыре стороны. Давайте договоримся? Без принуждения, без запугивания, без угроз. Я просто расскажу Вам то, зачем я, собственно, пришёл, а Вы спокойно выслушаете и уже после моего ухода решите, стоит ли, как это говорят, игра свеч. Такой расклад Вам больше по душе?       Брендон неуверенно кивнул, косясь на гостя и ожидая его следующих действий. Коротышка довольно улыбнулся и потёр ладони, шурша тканью перчаток.        — Прекрасно, прекрасно! Тогда слушайте, мистер Уинтер, и слушайте очень внимательно. У Вас будет лишь одна попытка. У Вас есть то, чего Вы желаете всей душой, не отпирайтесь, Вы поняли, что мне это известно. Насколько велико это желание? Я вижу, оно сжигает Вас изнутри, как адское пламя, я чувствую это в Ваших глазах. Поэтому, раз уж Вы всё равно намереваетесь сбежать из города, почему бы не заглянуть кое-куда для его исполнения?       Только не смейте брать такси, Вы должны быть в полном и строжайшем одиночестве. Ваша машина уже припаркована около подъезда, ни о чём не надо волноваться, всё уже оплачено.        — Моя машина, — пробормотал Брендон, хмыкнув, — поцеловалась со столбом, поэтому не годится для путешествий. Она вообще теперь годится только для помойки и склада металлолома.        — Ваша «Шеви», дорогой мой мистер Уинтер, переживёт ядерную войну, если это понадобится. — Капитан вздрогнул. Никто не знал, как он называет свою машину… Разве что самый узкий круг, но никто не собирался бы это рассказывать какому-то недомерку. Коротышка явно знает нечто большее, чем прозвище любимого «Chevrolet».        — Дайте угадаю, её починили взмахом волшебной палочки какой-нибудь Крёстной феи?        — Почти в яблочко, — хохотнул в ответ коротышка, но тут же посерьёзнел. — А теперь к делу. Когда Вы покинете город этой ночью, следите, чтобы какой-то отрезок пути оказался пустынным. Желательно, чтобы вокруг был лес. Мы оба знаем, что найти такую дорогу не так сложно, мистер Уинтер, поэтому, как только Вы увидите её, притормозите, осмотритесь. Нужный Вам поворот окажется указателем для дальнейших действий. Запомнили? — Брендон кивнул. — Прекрасно, прекрасно, я не сомневался в Вашей сообразительности.       После того, как найдёте нужный поворот, присмотритесь к мелочам, деталям на этой дороге. Вы хотите вернуть жену? Ну конечно, Вы хотите, поэтому и дорога будет соответствовать Вашему желанию. Вы поймёте, уверяю Вас. Теперь самое главное, Ваш путь будет длиной в одиннадцать долгих, бесконечно долгих миль. Все их Вам предстоит преодолеть с выключенным радио, закрытыми окнами, постоянным сидением на заднице и скоростью не выше тридцати, зарубите себе это на носу, мистер Уинтер. Советую взять что-то тёплое, потому как там согреться будет трудно, и заправить полный бак горючего, канистры у Вас в багажнике. Когда Вы достигнете конца, когда поймёте, что эта дорога оборвалась, награда станет ждать у самого выхода.        — Постойте, я не понимаю… Мне что, нужно будет просто прокатиться какой-то непонятной дороге в лесу, а в конце моя жена волшебным образом встанет из грёбаной могилы и поскачет ко мне навстречу? Да что за бред?        — Почему бы не поймать судьбу в свои руки, мистер Уинтер? Кое-что ещё я скажу Вам у самого въезда на нужную дорогу, а пока помните простые правила.— На глазах у Брендона коротышка начал медленно таять в воздухе, превращаясь в клубы синевато-серого дыма. — Обещаю, это путешествие изменит не только Вашу жизнь, оно изменит и Ваш внутренний мир. Только помните: после первой мили пути назад уже не будет. Повернёте позже — навсегда останетесь в мире теней.       Брендон хотел задать ещё один вопрос, так жгущий его сердце, но последние завитки дыма испарились в пространстве. Он остался один, изумлённо смотря на пустое место перед собой.