Eleven miles

      Что для человека понятие «миля»?       Если ты идёшь в поход, то обязательно столкнёшься с расстоянием. Это и будет твой путь в милях. Сущий пустяк за день пройти миль тринадцать, может, меньше или больше, кто на что способен, верно? Заядлые путешественники проскочат их закрытыми глазами, пешком или на велосипедах.       Это всё сущие мелочи, вот, что подумает каждый, кто прочтёт мои записи. Всего лишь одиннадцать миль, какая ерунда! Не буду скрывать, я тоже так думал сначала, насмехался над своей глупостью и доверчивостью и отчаянно надеялся, что моя поездка будет содержать в себе примерно те же опасности, как прогулка по парку. Максимум угрозы — бешеная белка, которая швыряет тебе в башку орех.       Чёрта с два, господа хорошие, никаких белок я по пути не встретил. Вообще ничего живого не встретил.       Зато едва не заглох почти у самого конца, чуть не замёрз от чёртовой стужи и почти обделался от страха быть пойманным. А так моё путешествие было вполне обыденным. Совершенно, мать твою, скучным и пресным. Разве что меня не единожды пытались столкнуть с дороги, но это уже так, баловство, детская шалость, знаете ли.       Я не слишком брызжу ядом? Слишком? Простите великодушно, чёрт подери вас всех, просто стоит мне хоть на секунду углубиться в воспоминания о том дне, как я начинаю трястись от злобы и ужаса. Я и подумать тогда не мог, что всё так дерьмово обернётся против меня.       Просто я повёлся на жажду лёгкой наживы, если это вообще можно назвать именно так. Я сглупил, встав не на ту сторону, и испортил себе жизнь в конечном счёте. Хотя… я не стану винить только себя. Хочу последний раз в своей теперь короткой жизни побыть грёбаным эгоистом. Мне не выбраться отсюда, но пусть хотя бы моя душа не останется в вечном заточении.       Проклятые одиннадцать миль…

***

      Брендон залил бензобак до предела. Канистры в его руках едва заметно подрагивали, пару раз капитан почти проливал бензин на примятую грязную траву, видневшуюся под снегом там, где остались следы его ботинок. Дрожь унять никак не получалось, где-то глубоко внутри в нём засело предчувствие грядущей беды. Бороться с этим неприятным ощущением было бесполезно, поэтому, закончив заправляться, Брендон медленно забрался в машину.       Его взгляд бегло проскользил по небу, видневшемуся за стеклом, и в мыслях снова зародились сомнения. Небо хмурилось, возможно, начнётся снегопад или, что было бы ещё хуже, ливень. О последнем он подумал в сравнении с Библейским потопом.        — И смоет он всех грешников к чертям собачьим, — пробормотал Брендон, пытаясь найти хоть один небольшой просвет в тучах, надеясь увидеть какую-нибудь звезду. Небо не подарило ему такой возможности.       Дотянувшись до заднего сиденья, капитан вытащил старый, но всё ещё тёплый плед, укутал ноги как можно плотнее. На всякий случай поднял воротник пальто, потуже затянул шарф, чувствуя распространяющееся по телу тепло, постепенно превращающееся в жар. Он старался не обращать на это внимания, хотя пот, начинал щипать кожу, Брендон убеждал себя, что это лишь небольшие неудобства на пути к большой и важной цели.       Еще бы знать, что цель будет успешно достигнута…       Бросив последний тоскливый взгляд на раздувающиеся густые тучи, он нажал на педаль газа и направил автомобиль вперед, в тёмный тоннель между голыми чёрными деревьями.       Как только Брендон въехал на дорогу, волна ярости и ненависти снова хлестнула его по щекам тяжёлой оплеухой, пришлось крепче стиснуть пальцами руль, чтобы унять дрожь, возникшую в теле, расплывающуюся по рукам. Ощущение неконтролируемой злобы постепенно прошло, хотя маленькая его капелька всё же засела глубоко внутри уставшего от потрясений сердца, причиняя капитану дискомфорт.       Он заерзал в кресле и, держа машину точно в самой середине трассы, посмотрел в правое окно, стараясь разглядеть местность. Стена деревьев почему-то показалась ему менее плотной, хотя еще минуту назад растительность буквально наваливаясь друг на друга, и теперь сквозь чёрные причудливо выгнутые стволы показывались небольшие просветы. Ничего особенного, впрочем, не было, как и по левую сторону от машины. Только лес, слегка неровная дорога и звенящая тишина.       Брендон выдохнул и откинулся на спинку сиденья, лениво смотря вперёд. Эта часть пути оказалась светлее, когда он ехал по главному шоссе, не было видно даже луны. А сейчас он заметил, как она плавно следует за его «Chevrolet», заботливо освещая путь. Кроме того, когда капитан мельком обратил внимание на небо, он увидел невероятное количество звёзд, игривой россыпью блёсток раскиданных по небу. На чёрно-синем полотне, не грязно-сером с вкраплениями тьмы, как это было пару мгновений назад, поблёскивали неизвестные ему созвездия, иногда пролетали, оставляя за собой едва уловимый след, кометы.       Ему хотелось загадать своё желание на звезду. Он очень часто делал это в детстве, теперь вдруг это вспомнилось и всплыло на самую поверхность памяти, будоража его чувства. Понимая, что больше эта детская сказка не работает, Брендон глубоко вдохнул, медленно свистяще выдохнул через нос, широко раздувая ноздри, и снова обратил внимание на дорогу.       В машине стало прохладно, это ощущалось кожей лица и кончиками пальцев, поэтому Брендон дотянулся до обогревателя и включил его. Хотелось открыть окно и посмотреть, что же происходит снаружи, но голос рыжеволосого незнакомца зазвучал в его голове, оставляя след предупреждения клеймом на конверте памяти:       «Не открывайте окна», — говорил ему голос в самое ухо, как будто странный человек был рядом. Брендон с опаской скосил глаза, стараясь разглядеть то, что могло находиться позади него, потом обернулся, на секунду отвлекаясь от дороги. Сиденья были пусты, он один в машине посреди леса, так что некому теперь давать дельные советы.        — Моя детка доставляет, моя детка доставляет мне удовольствие, — напевал капитан едва слышно, мурлыкая под нос старую песню. — Моя леди, моя леди понимает, понимает меня правильно… Ох, Фредди, если бы ты знал, как же я согласен с тобой… Моя детка неравнодушна, она искренне неравнодушна…*       Его слегка изломанный голос иногда затухал, как огонёк на кончике зажжённой сигареты, иногда поднимался слишком высоко, как бравый альпинист, но в основном Брендон пел почти ровно, хотя и довольно тихо. Ему вдруг стало необходимо отвлечься от того, что может его ждать. Притупленная спокойствием дороги бдительность на мгновение заснула, теперь можно было ни о чём не тревожиться, ведь это всего лишь прогулка по лесу.        — Дружище, ты молод, но уже знаешь свои цели, — он начал отбивать незатейливый такт, так популярный в семидесятых-восьмидесятых годах, — у тебя всё лицо в крови, как тебе не стыдно…раскачаем вас… раскачаем…*       Миля приблизилась к своей последней отметке, Брендон краем глаза глянул на пройденное расстояние, отображающееся на одометре, счётчике для измерения пути. «После первой мили назад пути не будет, мистер Уинтер», — усмехнулся в голове голос. Спидометр показывал десять миль в час.        — Раскачаем вас.       Он надавил на педаль газа, заставляя «Шеви» ускориться до двадцати миль в час, и неумолимо двинулся ко второй миле, навсегда оставляя шанс выбраться, не пройдя всего пути. Вторая миля встретила его холодом.