Eleven miles

      Я помню жизнь до автокатастрофы довольно чётко. Примерно тот период времени, когда мы с Сарой только познакомились.       До сих пор ощущаю привкус дешёвого пива и виски на языке, вспоминая, как пил по-чёрному из-за неожиданно обрушившихся на мою голову неудач. Это случилось на грани моего увольнения. Да, кажется, именно тогда… Давайте-ка я расскажу вам одну сказочку.       Два года вне академии. Некий молодой человек был полон надежд и планов. Жизнь казалась такой многогранной, он вырвался из тесного и душного дома, отличный ученик, способный курсант, образец высочайших моральных устоев. Всё это было так, можно бы и гордиться собой, пока не случилось небольшое недоразумение, едва не стоившее ему работы и карьеры.       Раскрыл своё первое дело. Это было… помню, что зима, а вот год… Да и пёс с ним, вам не надо. Тогда было зверски холодно, даже провода ломались и из-за этого некоторые районы города оказывались обесточенными. Поступило дело о нелегальной транспортировке оружия и наркотиков (хотя когда это перевоз наркоты был легальным), которые прятали в замороженной рыбе. Методом проб и ошибок, но нашли полицейские-таки этот долбаный грузовик. И в тот момент, когда все лавры победителя должны были достаться молодому офицеру, тому самому примеру для подражания, герою нашей сказочки, выделили совсем другого человека. Минус одна розовая мечта, выскочек не любят, а особенно ненавидят молодых и успешных, которые действуют намного лучше стариканов с погонами, покрытыми кучкой глупых звёзд.       Но это бы не могло разбить молодого офицера вдребезги и привести в кабак. Нет, совсем не это. Разбило то, что офицера подставили. Подкинули в карман пачку отличного кокаина. Сейчас бы он, конечно, нюхнул, что уж тут скрывать, порой не хватает качественной контрабанды… но тогда офицер был всего лишь зелёной соплёй, которая и в глаза не видывала подобной дряни. Его даже проверять не стали, сразу лишили всех прав и значка в полиции. А потом почти вышвырнули на улицу, как ненужный хлам, и через неделю готовились подписать рапорт об увольнении.       Жизнь его была кончена.       Не видя больше смысла бороться и существовать в этом продажном и ничтожном мирке, без пяти минут отставной офицер забурился в ближайший кабак и оставил там почти все свои деньги, наклюкавшись до безобразия. Обезьяна в брачный период вела бы себя приличнее, чем он, пьяный и опустивший руки. Так проходил месяц за месяцем, его лишили работы и средств на существование, офицер пристрастился к выпивке и превратился в нечто, что слабо напоминало человека.       И вот когда всё уже шло по пи…по наклонной, в один из мрачных дней в бар вошла прекрасная фея. Да, отставной офицер был навеселе и увидел в ней очаровательную принцессу из сказки, которую обычно читают детям перед сном. Принцесса села рядом, заказала вина и, увидев, как понуро выглядит бывший офицер, завязала с ним разговор.       Как всегда бывает в лучших сказках, а эта история ведь и есть всего лишь сказочка, Красавица полюбила Чудовище и спасла его от проклятия. Помогла справиться с чернотой мыслей, убедила доказать свою невиновность, отучила присасывать к бутылке, как пиявка к ноге.       И жили они долго и счастливо, как во всех сказочках, да только через несколько лет принцесса разбилась в своей карете, а Чудовище, только начавшее становиться Прекрасным Принцем, сошло с ума и снова покатилось по наклонной в Ад.       Вот вам моя сказочка, чёрт возьми. Вот вам наше «долго и счастливо».

***

      Вторая миля встретила его холодом более ощутимым, нежели на первой.       Брендон практически каждую секунду поглядывал то на спидометр, то на количество пройденного пути. Ему всё казалось, что сейчас всё кончится, он пропустит все одиннадцать миль и даже не заметит этого. Это хотя и дарило слабую надежду на безопасное прохождение до конечной отметки, но всё же не могло не дёргать за тревожный колокольчик в мозгу капитана.       Несмотря на свою схожесть с первой, вторая миля немного изменилась. Брендон заметил не только ощутимое похолодание.       Машина теперь не ехала ровно, она то и дело натыкалась колёсами на небольшие, но создающие препятствие камешки. Порой Брендон даже мог рассмотреть трещины, появившиеся вместе с камнями именно на этом отрезке пути. Некоторые трещины были совсем крошечными, не толще нитки, но другие же казались небольшими каньонами в земле.       Окна периодически покрывались странным беловатым налётом. Капитан подумал о том, что не так уж и холодно для полного замерзания стёкол, хотя ему не было известно, какая температура поджидает его за крепкой конструкцией «Chevrolet». Ему вдруг захотелось приоткрыть окно и высунуть наружу руку. Хотя бы палец.       Подстёгиваемый любопытством, Брендон потянулся к кнопке, чтобы опустить стекло, но в этот момент ощутил сильный удар током, стегнувший его по кончикам пальцев. Отдёрнув дрожащую от напряжения руку, он грубо, но тихо выругался. Брендон и сам не понимал, почему вдруг понизил голос, наверное, где-то глубоко внутри страх всё же загнездился и снова начал расцветать, выпуская корни прямо в сердце носителя.       Миля медленно проползала под колёсами автомобиля, невыносимо хотелось ускориться, чтобы наконец дойти до её конца, но что-то всё же его останавливало нажать на педаль сильнее. Рука, через которую пробежал выстрел тока, едва ощутимо подрагивала, пришлось сжать руль сильнее, стараясь отвлечься от неприятного покалывания. Брендон пощёлкивал языком, напевал строчки из песен и пытался не думать, что ждёт его дальше. Если бы он знал, что это последняя спокойная миля…