Eleven miles

      Они думают, что я спёр ключ.       Нет, вы понимаете? Они. реально. думают. что. я. спёр. их. сраный. ключ.       Вот же человеческая логика! Чтоб каждый сейчас осмыслил правильно и не сделал тупейших в своей жизни выводов, уподобляясь местным полудуркам: ключ этот не хер пойми от чего. Он открывает мою камеру. Ключик от двери в МОЕЙ камере.       Этот цирк начался примерно в шесть утра, если я не ошибаюсь. Именно в пять часов и пятьдесят пять минут приперается* эта дура, толстуха Эллен. Она подъезжает в без пятнадцати к чёрному входу, мои окна как раз напротив этого недоразумения, и выползает из машины, как разожравшаяся лягушка. Нет, простите, это не совсем точное описание.       Как жаба с особенно жирной задницей.       Когда она в сорок восемь минут подходит к двери, то обязательно громко сморкается в руку, наверное, пытается позвать своих сородичей-слонов, и непременно всё это благое дело, вылезшее на свет Божий, размазывает по металлу ручки или косяка. Откуда знаю? Эта жаба каждый раз оглушительно сигналит, когда паркуется. Такое ощущение, что тормоз, по её мнению, находится прямо в середине долбаного руля. Эти машинные крики о помощи я слышу из-за хреновых оконных рам и, как следствие, просыпаюсь.       Итак, один Бог знает, что это существо с неимоверно раздутым телом делает за закрывающейся после неё дверью, но в пятьдесят пять минут, как я и говорил, Эллен с хрипами таранит входную дверь в другом конце коридора и протискивается к рабочему месту.       Да, я не ошибся, именно протискивается.       Коридоры здесь довольно тесноваты, это крыло больше похоже на улицу с односторонним движением. Либо идёшь ты, а тебя пропускают, либо наоборот. Иначе — застрянете оба.       Так вот эта пампушка, наш сладенький сдобный пирожочек с язвой желудка и языком-помелом, прямо-таки раздвигает стены могучими плечами, как Моисей — Нил. Мне кажется, когда она идёт, дрожит земля. Пол, я хотел сказать.       Ровно в шесть утра должен начаться обход камер. А для этого у мисс Это-Я-Сожрала-Всё-Живое-В-Округе есть небольшой ящичек с кучкой разных ключиков, которые подходят к определённым замкам. За всей этой требухой нужно очень внимательно следить, хрен пойми зачем.       Именно с шести утра и началось то, к чему я пытаюсь подвести, но отвлекаюсь на обширный экватор местной планеты Эллен.       Она долго шуршала в заветном ящичке, а я всё это время слал в её сторону проклятия. Не знаю, долетели ли они до этого кита, выброшенного на сушу, но вдруг Эллен заверещала и, судя по звуку, вырвала ящичек и уронила на пол (я даже не удивился бы, если после этого там окажется большая дырка). Потом начала орать что-то вроде «украли, украли!» и с топотом стада буйволов уковыляла в другое отделение.       Да я бы даже порадовался, что обход немного сдвинут и можно будет поспать, но чёрта с два, карма настигла меня и тут. Эллен вернулась и не одна. Начался спор о том, куда могла подеваться пропавшая вещь. После непродолжительной милейшей беседы на высоких нотах, дражайшая подруга моих утренних неприятностей вдруг завопила: «Ключи украл этот припадочный из тринадцатой!»       И как апофеоз этой битвы за правду — Эллен ударила кулаком по моей двери и начала верещать, как резаная свинья.       Любимая часть представления состояла в том, что, как выяснилось, кто-то стащил ключи от моей камеры. Стащил и благополучно посеял или спрятал, хрен знает. Так эта женщина, чтоб ей выделили отдельный котёл в Аду, вообразила: это целиком моя вина.       Моя вина, поняли? Моя вина, что я украл ключи от своей же двери, каким-то волшебным образом сумев открыть эту же самую сраную дверь. Гениально! Приз за сообразительность этой даме!       Я что, похож на грёбаного Гудини? Я могу просачиваться сквозь металл? А может, я какой-нибудь треклятый маг, владеющий телекинезом? Что я, интересно такое, если смог выбраться отсюда за ключом, который мне уже был не нужен?       Да что ж вы все здесь за люди такие недалёкие…       Если я мог так легко свалить отсюда, неужели они и правда верят, что я не сбежал бы при первой возможности? Какие идиоты в наше время работают на подобной каторге, мне даже не по себе.       Ещё больше удивляет, мать их, то, что охрана и кто-то из персонала поверили этой толстой жабе с необъятной жопой. Почти час они пытались выломать дверь и угрожали, что пристрелят меня при первой возможности, если я не соглашусь открыть им. И что мне было делать? Никто не хотел слушать меня, логика просто неведома этим людям!       Чёрт возьми, если Ад на Земле есть, то он находится в США. Запишите-ка адрес, дорогуши, чтобы не потеряться по пути сюда: Соединённые Штаты Америки, штат Коннектикут, город Дадлитаун. Если вы не будете останавливаться, чтобы подобрать мускатные орехи*, то езжайте до гор Балд-Маунтин, Вудбери-Маунтин и Колтфут-Триплес, не ошибётесь. Обещаю, здесь вас встретят так, как полагается встречать незваных гостей.       И всё-таки куда могли подеваться проклятые ключи?

***

      Холод сковывал ледяными колючими цепями. Обогреватель давно перестал справляться со своей работой, поэтому теперь салон превратился в морозильную камеру.       Брендон дрожал, больше не пытаясь справляться со своим телом. Он чувствовал, как онемели и прилипли к рулю руки, кожа на которых натянулась и, казалось, в любой момент была готова лопнуть, и боялся, что не сможет пережить восьмую милю, не отморозив себе конечности. Не спасали даже два тёплых пледа, накинутые на ноги. Шерстяные волокна покрылись инеем, к этому времени ткань уже начала замерзать.       Капитан перевёл взгляд с дороги на пальцы рук и тихо выдохнул, с сопением выпуская из носа облачко белёсого пара. Пальцы посинели — верный призрак обморожения. Через полчаса, если повезёт, конечно, и это не произойдёт раньше, его руки перестанут функционировать должным образом.       В любой другой ситуации он бы просто ускорился и проехал до конца леса, не особо задумываясь над глиняными ямами и обрывами, скрывающимися под настилом старой листвы. Но сейчас это казалось непозволительной роскошью. Машина плелась по дороге почти что неохотно, Брендону приходилось прилагать невероятные усилия, чтобы не совершить ошибку, увеличив ход.       И на это была причина.       В самом начале пути по восьмой миле Брендон ещё ехал со скоростью тридцать четыре мили в час. Он старался притормозить в тот момент, когда заметил, что фигуры среди деревьев отстали от него, но почему-то не выходило. Вместо того чтобы переключиться на десять миль в час, Брендон вдруг неожиданно для самого себя заставил «Chevrolet» ехать быстрее, что не входило в его планы. Автомобиль пролетел небольшую возвышенность, вернее, капитану казалось, что он едет слишком быстро, и, столкнувшись с чем-то вроде огромного пня, крутанулся влево.       Брендон вцепился онемевшими пальцами в руль, выкручивая его, но справиться с управлением не получилось. В тишине леса по воздуху пронёсся свист шин, машина заверещала, неумолимо сходя с дороги.       Спидометр показывал сорок пять миль в час.       Паника, охватившая капитана, не сравнивалась ни с чем, испытываемым до этого момента. «Chevrolet» развернуло, накренило вбок, руль будто сопротивлялся попыткам Брендона вернуться на дорогу, фары мигали, точно стараясь обменяться сообщениями с кем-то, скрывающимся во тьме. Их свет больше не помогал разглядеть пространство вокруг, теперь они превратились в два бесполезных блуждающих огонька.       Дорога исчезла. Изредка в тусклом мигающем свете можно было разглядеть камни и глину, следы колёс, но даже на это теперь не было времени обращать внимание. Брендона поглотила борьба за господство над управлением, но когда автомобиль всё же неохотно подчинился, капитан не смог порадоваться победе.       Сквозь заледенелое боковое стекло Брендон смутно разглядел очертания каменного выступа, точно специально обрубленного по краям. Когда свет фар в очередной раз ненадолго осветил темноту, мужчина с ужасом осознал, что «Chevrolet» остановлено точно на краю этого выступа, а дальше, внизу, тьма и блеск острых кусков скалы. Обрыв, пропасть, бездна. И ничего впереди, только бесконечный мрак.       Сдерживая панический вскрик, Брендон с трудом заставил себя справиться с охватившим его ужасом и трясущимися руками начал выравнивать руль, вынуждая автомобиль неторопливо отъезжать от ловушки. Бездна медленно отдалялась, а через несколько долгих, мучительно долгих минут пропала из виду.       Теперь же, когда ему удалось выбраться на дорогу и миновать опасное начало пути, капитан старался не рисковать без нужды и решил ехать как можно медленнее.       Впрочем, не только неожиданные повороты и маленькая скорость были проблемой. Тени, исчезнувшие совсем недавно, снова появились. Когда его машина остановилась у края пропасти, они вышли на охоту. Брендон заметил их в зеркале заднего вида, когда дал задний ход. Их лица появились и тут же исчезли, прячась среди деревьев, и мужчина надеялся, что больше тени не появятся.       Теперь же он понял, как сильно ошибался.       Они как будто чуяли его неудачи, шли за бедой, тянущейся за ним шлейфом.       Фары мигнули снова и потухли, погружая дорогу в темноту. Брендон хотел сбавить скорость ещё немного, его пугала мысль ехать в полной темноте в неизвестность, но желание это перекрыл глухой стук в правое окно. Стук повторился несколько раз, становясь с каждым ударом всё сильнее, требовательнее. Он дёрнулся, не поворачиваясь, с трудом сдержался, чтобы не надавить на газ. Фары загорелись снова, и существо, мелькавшее в темноте справа, с визгом бросилось под покров леса.        — Отче наш, — прошептал Брендон, едва шевеля потрескавшимися сухими губами, ворочая тяжёлым языком, — сущий на небесах, да святится имя твоё… Я не хочу здесь подыхать, не хочу, чёрт возьми…       Одна из теней, а Брендон не сомневался, что это были именно они, ударила ладонью по багажнику, распространяя по салону глухой неприятный звук. Капитан рвано выдохнул, утыкаясь носом в шарф, и продолжил ехать, стараясь игнорировать назойливых преследователей.       Фары в очередной раз потухли. Темнота вокруг казалась ему похожей на банку с краской, чёрной краской, в которую его окунули вместе с автомобилем. Создавалось впечатление, что стёкла вдруг затонировали и закрасили, ни одного просвета не было видно впереди.       По лесу прокатился громоподобный смех тысяч голосов.       Брендон почувствовал себя маленьким и беспомощным. Раньше он думал, что теней не так уж много, не больше нескольких десятков, но на деле оказалось, что его положение гораздо хуже, чем можно было вообразить.       Отовсюду раздавались их насмешливые выкрики, безумный хохот сдавливал машину со всех возможных сторон, заключая её в пространство между мирами. Фразу за фразой бросали тени ему вслед, точно стараясь попасть в цель, сбить его с ног.       Свет ненадолго озарил мрак, разгоняя наваждение, и силуэты яростно злобно взвизгнули, бросаясь врассыпную от машины. Дорога резко ушла влево, и Брендон вовремя успел повернуть, когда колёса едва не проехались по пустоте очередного обрыва. Начинался тяжёлый подъём на небольшую горку, к которой справа прилепился резкий спуск вниз. Такой спуск как раз подошёл бы для того, кто не прочь расстаться с жизнью быстро, но мучительно.       Лес взбирался в горку вместе с машиной, закрывая её с одной стороны, позволяя Брендону создавать себе иллюзию относительной защищённости. И тени не останавливались ни на секунду, стараясь эту иллюзию разрушить.       Силуэты прилипали к дверям, цеплялись за стёкла, оставляя на них свои мутные, призрачные отпечатки, стучали по крыше, падали под колёса. Всеми силами они старались добраться до лобового стекла, хотели перекрыть путь, но даже на десяти милях в час, а ему пришлось немного ускориться, Брендон оказался немного быстрее страшных преследователей.       Адреналин позволил забыть о затёкших замёрзших руках и стопах, лицо от напряжения разогрелось, под кожей разлилось тёплое покалывание. Он снова на шаг впереди, им нечего и пытаться поймать его!       И всё же почему-то силуэты смеялись. Они падали в бездну, прятались за деревья, когда фары освещали дорогу, они теснились рядом с автомобилем. Но они смеялись.       И что-то в этом маниакальном хохоте как будто говорило: «Ты ещё будешь у нас в руках, Брендон Стивен Уинтер, подожди только немного и ты будешь наш!»       Горка лениво спускалась вниз, в тусклом свете капитан разглядел очередную равнину, окружённую лесом. Одометр щёлкнул, заставив вздрогнуть, и отмерил конец восьмой мили. Брендон хотел нажать на педаль, но не смог пересилить страх, помня, к чему привела его поспешность.       Но даже умные решения не всегда спасают от неудач.