Eleven miles

      Заметил, что чем ближе конец, тем язвительнее я становлюсь.       Ну или я просто по жизни кусок дерьма. Так и так, а разницы не будет, ситуации не поменяет.       Так много рассуждал, так часто осознавал то, что было от меня скрыто, что теперь понимаю всю бредовость моего положения. Голова раскалывается от идиотских образов, всплывающих перед глазами, воспоминания сменяют одно другое, это иногда невыносимо больно, иногда — приятно.       Но я уже достаточно нажаловался на жизнь в этих записках, хочу, чтобы меня запомнили не ничтожным постаревшим дураком и трусом, а переполненной язвами занозой в чьей-то заднице. Знаете, на кой-хрен? А чтобы все поняли: жалеть себя бессмысленно. Козлов и уродов помнят намного лучше.       Так что запомните меня.       Кстати… я, кажется, не упоминал, что сегодня меня перевели в другое отделение? Прощай, сучка Эллен! Больше никаких пыхтений около моей камеры, никаких грёбаных сигналов под окнами. Аллилуйя! Благослови, Господи, того человека, который понял наконец, насколько мешает жить всем нам эта корова.       Омрачает положение только тот факт, что в целом всё осталось неизменным. Те же четыре грязные стены, тот же голый пол, металлическая дверь и тусклая крошечная лампочка под потолком. Наличие в этом чулане кровати никак не повышает уровень комфорта, поверьте мне.       А, еще кое-что на заметку: если попадёте сюда, лучше спите на полу. В кроватях сраные клопы. Я уже три штуки задавил. Кровь высосать хотели, суки. Хотя я раньше и не замечал их, но, кажется, они были здесь всегда. Не уверен, честно говоря, но не могли же эти мрази появиться из воздуха.       Может, их приносит из дома Эллен в своём нижнем белье? У нее трусы похожи на паруса, если такие повесить сушиться на ветру — улетят вместе с сушилкой, как чёртов Летучий Голландец. В них наверняка поместится целая дружная клопиная семейка.       В любом случае — это не слишком, блин, приятное соседство. И так ночами не спишь, а тут ещё и клопов лови.       Даже не знаю, зачем написал это. Становится тревожно. С каждым днём всё больше и больше. Скоро эта тревога заполнит меня и выплеснется через край. Это происходит не просто так, но я не могу понять, в чём дело. Нож приставлен к моему горлу, а я в упор его не вижу. Подозрительно.       Что-то приближается…       Кстати в этом отделении хорошенькая надзирательница. Жаль, я не знаю её имени.

***

      Машина заглохла.       Это случилось неожиданно, резко, без видимых предпосылок. Просто мотор вдруг взревел, автомобиль дёрнуло, качнуло… и все приборы потухли. Никогда раньше эта машина не подводила его, ни разу не ломалась, не барахлили составляющие. «Chevrolet» не один год служил ему, не требуя серьёзного ремонта, а теперь он вдруг сдался, сломался, заглох.       Холодный воздух тонкой коркой покрывал горло, растекался по трахее в лёгкие. Брендон глубоко вдохнул, дрожащими пальцами коснулся нескольких кнопок на панели, надеясь привести их в действие.       Ничего не произошло.       Чувствуя приступ нарастающей паники, он схватился за ключ, начав вдавливать его в зажигание, поворачивая, надеясь услышать звук вновь заведённого мотора. Безуспешно. В тишине, такой звенящей и пугающей, раздавался жалобный гул двигателя, на секунду заводящегося, но снова приходящего в негодность.       А потом на стёкла со всех сторон с глухими шлепками начали опускаться чужие бледные ладони.       Брендон испуганно вскрикнул, вжимаясь в сиденье, втягивая голову в плечи, и закрыл глаза, боясь увидеть то, что прячется в темноте. Шлепки градом обрушились на автомобиль. Некоторые, если Брендон смог правильно понять, превращались в тяжёлые удары, скорее всего, били кулаками.       Существа за пределами кабины впали в истерию. В темноте они чувствовали себя полноправными властелинами этого мира и теперь использовали своё положение хозяев в полную силу.       Ключ выскользнул из пальцев, упал куда-то в ноги, утонув в ткани пледа. Дрожа от холода и страха, Брендон зажмурился, закрывая руками уши, пытаясь отгородиться от окружившего его хохота. В висках оглушительно стучала кровь, пульсируя в такт сердечному ритму, в горле пересохло. Он вдруг понял, что это его конец, что именно здесь всё кончится, ему предстоит умереть.       Тени прибывали.       Окружая автомобиль, они напирали на него, как будто стараясь обнять и сдавить в этих объятиях. Их ногти скребли по покрытию дверей, ладони стучали по стёклам, ноги пинали колёса. Стараясь добраться до единственного всплеска тепла в этом ледяном королевстве, они обезумели от желания поймать жизнь, задавить её, впитать в себя. От них волнами исходила всепоглощающая ненависть, злоба их удушала, лишала возможности мыслить трезво.       Брендон боялся пошевелиться. Парализованный, он сидел и трясся, сдерживаясь от рыданий одним лишь чудом. Они доберутся до него, обязательно доберутся, порвут на части, утащат за собой в этот беспросветный лес, где нет ничего, кроме ужаса и боли. Сама мысль стать таким же, как эти страшные безмозглые существа, пугала его, выбивала из него остатки мужества.       Стекло громко затрещало. Не выдерживая натиска сотни тел, оно начало поддаваться, тени с рёвом навалились сильнее, предвкушая поймать добычу.       Теперь не помогут даже молитвы.        — И чего Вы ждёте? — Резкий голос почти прокричал это за спиной.       Брендон побоялся открыть глаза. Но видеть человека на заднем сидении ему и не требовалось, он запомнил этот голос и узнал бы из тысячи других. В кабине запахло дорогими сигаретами, в лёгкие проскользнул едкий дым, стекая по замёрзшим стенкам горла.        — Я спрашиваю, какого Дьявола Вы ждёте? — Он был зол, очень зол. — Я же родным языком Вам сказал, чтобы Вы пытались завести машину, чёрт Вас забери! Почему Вы до сих пор медлите?!       Капитан хотел открыть глаза, но человек позади него, будто предугадав его действия, грубо бросил:        — Только посмейте. Я из-за Вас сейчас нарушил минимум четыре правила. Ваша глупость нам обоим обойдётся крайне дорого. Быстро, пока у меня есть время. Наклонитесь и найдите этот проклятый ключ. Живее, никаких вопросов, я не должен быть здесь.       Брендон подчинился. Существа яростно заколотили по бамперу, забираясь на крышу, ища способ проникнуть внутрь кабины. Их вопли слились в вой, в этот момент они стали похожими на стадо вепрей, которые наткнулись на охотника. Они не жили во мраке, они были мраком. Тени, пришедшие из хаоса, ставшие вечными стражами тайной тропы к счастью.       Онемевшие пальцы не чувствовали разницы между тканью пледа и металлом ключа. Капитан шарил под ногами, не решаясь открыть глаза, вслепую ища единственное своё спасение. Голос позади него обрушился шквалом проклятий.        — Да ради всех болезней мира, откройте глаза, глупый человек! Они не умеют просачиваться сквозь пол, не бойтесь увидеть их у себя в ногах. Быстрее, чёрт бы Вас побрал, быстрее, от этого зависит Ваша никчёмная жизнь!       Он неуверенно посмотрел на свои руки. Чуть посиневшие пальцы уже почти не сгибались. В складках пледа около левого запястья валялся блестящий металлический предмет, который Брендон с трудом схватил. Выпрямившись, он ударился затылком об руль, зашипев от боли. Как можно быстрее вставил ключ в зажигание, закрыл глаза, выдыхая.       Машина уныло взвыла и замолчала. Пальцы крутили ключ, заставляя мотор раз за разом взвизгивать, на несколько секунд отпугивая тени. Паника подгоняла его, заставляя пытаться снова и снова, ступор прошёл. Теперь он был не один, наконец-то смог услышать живое существо. Пусть даже это самое существо загнало его сюда, в сердце Преисподней.       Фары зажглись, освещая искажённые лица перед стёклами. Изуродованные гримасы теней перекосились ещё сильнее, существа метнулись в стороны, спасаясь от губительного света, выплёвывая обозлённые выкрики в сторону «Chevrolet».       Двигатель заработал.       Брендон открыл глаза, не веря в свою удачу, посмотрел на светящиеся кнопки панели, прислушался к гулу мотора.        — Быстрее, вдавите педаль в пол, мистер Уинтер! — Снова заорал голос, выводя Брендона из благоговейного ступора. — Гоните же, чтоб Вас, гоните!       Опомнившись, он со всех сил надавил на педаль, увеличил скорость, позволяя машине рвануться вперёд, оставляя за собой тени.        — Мы сделали это! — Воскликнул капитан, торжествующе улыбаясь. — Сделали! Господи, блядь, живы!       Но ответа не последовало. Неожиданно появившийся попутчик пропал, когда автомобиль приближался к десятой миле.       Если бы Брендон посмотрел в зеркало заднего вида, он увидел бы силуэты, бегущие за ним по дороге, старающиеся догнать их последний шанс на спасение или отмщение. Но Брендон не решался снова увидеть хоть кого-то из них.