Eleven miles

      Барабаны. Они стучат внутри меня, вместо сердца, вместо мыслей. Ту-ту-ту-тук — так они звучат, сводят с ума. Я слышу их снова и снова, ежесекундно они гремят в голове, призывая к бою, зомбируя сознание.       Ту-ту-ту-тук, ту-ту-ту-тук, ту-ту-ту-тук       Они появились после сегодняшней ночи. Мне снился странный сон, такой реалистичный и яркий, он заставил меня поверить, что я выбрался из этой чёртовой клетки.       Я видел оленя. Шёл по лесу, тёмному, сырому, искал что-то, торопился. И увидел его. Огромный олень с тяжёлыми кривыми рогами стоял передо мной и смотрел испуганными глазами, похожими на застывшую смолу. Мне показалось, он хотел убежать, но не мог. Что-то пригвоздило его к месту.       И это был не только страх.       Когда я посмотрел на его ноги, то смог увидеть, как его копыта поглотила земля. Он застрял, попался в капкан. Ни одной стоящей мысли ещё не успело пронестись в голове, как вдруг животное изогнуло шею, искривило спину неестественной дугой и приложилось башкой по земле. Олень поднимал голову и тут же долбился снова, раз за разом, превращая череп в кашеобразное нечто.       Я бы сказал, что испугался, но это не совсем то чувство, которое я тогда испытал. Эта сцена заворожила. Как будто олень был гипнотизёром и задавал ритм моего сердца, притягивал внимание. Да, это было страшно… но ещё это казалось прекрасным. Животное не издавало ни единого звука, я мог слышать только глухие частые удары.       А потом оно испарилось, а меня перекинуло на… думаю, это была поляна, обычная дырка среди кучи деревьев. И зрелище было то ещё, чёрт возьми.       Какие-то странные люди колбасились вокруг костра. Их было человек восемь или десять, не запомнил, и все старики. Ну, знаете, длинные бороды, седые лохматые волосы. Кучка безумных леших, исполняющих ритуальные танцы.       Когда на поляне появился я, они перестали танцевать. Самый дряхлый из них, вот-вот рассыплется в прах к чертям собачьим, подошёл и потянул за рукав, призывая идти за ним. Отвёл к костру, заставил встать на колени. А потом заявил: «Пришёл избранный! Боги послали его нам, вернули из Подземного мира в мир Живых!»       Пока вникал в это всё, уже был поднят с коленей. Старик забубнил какой-то бред, два других приблизились и положили у его ног небольшой молоток и что-то вроде колышка. Он взял, не переставая бормотать ерунду, жестом приказал стянуть рубашку.       А дальше вот я помню довольно смутно, всё поплыло перед глазами… Когда я снял рубашку, старик поднёс колышек к моей груди, размахнулся молотком и ударил. Боль была такой дикой, что показалось — не сплю, это всё происходит сейчас, по-настоящему. Раз за разом он прижимал этот дурацкий колышек к коже, размахивался, ударял, оставляя на груди след. Это длилось бесконечно долго, от боли был готов разреветься.       Потом у него вместо орудий этой пытки оказался металлический прут, наполовину красный, пышущий жаром. Раскалённое железо прижалось к ране, кровь вскипела, шипя и пенясь, кожа запузырилась.       И зазвучали барабаны. Ту-ту-ту-тук, ту-ту-ту-тук, ту-ту-ту-тук.       Старики закричали, засмеялись, кинулись танцевать вокруг огня, размахивая руками. Они кружили в сумасшедшем ритме, наклоняясь и резко выпрямляясь, и мне вспомнился олень, попавший в ловушку.       Самый старый из них снова приблизился, дал в руки венок, по виду похожий на сплетение омелы, и пробормотал: «Прыгай в костёр»       Печать на моей груди начала пульсировать, руки вцепились в венок, как утопающий хватается за круг, а под его ногами плавают акулы. Эти старики вдруг показались мне акулами, хищниками, ждущими своего часа.       Последнее, что запомнил, — это жар огня, опаляющего лицо, испепеляющего волосы и одежду. И после этого проснулся, чувствуя запах жареного мяса, видя перед собой дым и высокий костёр.       Меня напугал этот грёбаный сон. Напугал до чёртиков. Не понимаю, что это было, но явно не описание хорошего и красочного будущего. Грядёт расплата… Остановите этот звук барабанов, кто-нибудь!

***

      Дорога постепенно выравнивалась, исчезли ухабы, рытвины, глиняные ямы. Брендон внимательно смотрел вперед и с удивлением замечал, что все видимые опасности испарились. Ничего больше не угрожало ему, и на секунду в голове даже мелькнула мысль, что он где-то сбился и случайно проскочил десятую и одиннадцатую мили, оказавшись снова на первой.       Но, посмотрев в небо, он понял, что ошибся. Путь продолжается. Ни луны, ни звёзд нет на иссиня-чёрном полотне, значит, что-то ещё предстоит вынести.       Хотя больше всего его насторожило не спокойствие десятой мили, а отсутствие голосов. Тени были здесь, он знал это, видел краем глаза в зеркале, хотя и не решался посмотреть на них в упор. Они были здесь. Но теперь, казалось, в их целях нет плана его поимки и убийства. Силуэты просто шли, держась на расстоянии, кто-то перемещался среди деревьев, кто-то — по дороге.       И все они молчали.       Ни одного звука не проронила толпа мертвецов, следуя за единственным живым существом в их небольшом мире, не сделала ни одной попытки напасть. Было ощущение, что злобный смех, который раньше вырывался хриплым лаем из их груди, теперь душил их, не давал произносить угрозы.       Понимая, что конец близок, Брендон дрожал от нетерпения и страха. Он видел тёмные силуэты, сопровождающие его, и гордился тем, что они не сумели сломить его волю, стереть тело в порошок. Даже позволил себе расслабиться и, считая тишину и спокойствие окончательной победой, достал из кармана помятую пачку сигарет.       Зубами разорвав плёнку, Брендон неторопливо открыл пачку, вытянул чуть примятую сигарету, схватив губами. Достал старую зажигалку, несколько раз пощёлкал, смотря на крошечные искорки, разлетающиеся около лица.        — Если нельзя отпраздновать это выпивкой, то было бы неплохо хоть покурить. Давай же, сука, зажигайся, — прохрипел он севшим голосом, снова щёлкая зажигалкой.       Голубоватый огонёк вспыхнул, опаляя кончик сигареты. Едкий дым поднялся к глазам, проник в нос, раздражая рецепторы, и капитан чихнул, резко подавшись вперед, почти коснувшись лбом руля.        — Блядь, ну и ядрёная хреновина…       Он выдохнул дым, наполняющий лёгкие вонью и терпкостью дешёвого табака, снова посмотрел на дорогу. Увидел, как тени выстраиваются в колонны по пути к последней миле.       Существа выглядели впечатлёнными. Брендону показалось, что они искренне удивлены, как простой человек смог пройти этот ужасный путь, не попав в бесконечные ловушки, не став дрожащей жертвой. Они приветствовали его, победителя, короля этой ночной дороги, отдавали ему честь.       Именно, ему так показалось.       Чуть приоткрыв окно, капитан докурил сигарету и швырнул окурок под ноги существам, усмехаясь, показывая своё превосходство.       Но когда Брендон присмотрелся к их лицам, скрытым в тени, то смог различить мерзкие ухмылки, которыми они одаривали его в ответ. В свете фар, заметно ослабевшем, их губы странно искажались, вырисовывая нескрываемое беспокойство, азарт. Глаза их блестели, сверкая хищным светом в темноте, эти глаза жадно следили за ним, предвкушая скорую победу мрака.       Улыбки теней пугали. Существа безмолвно стояли вдоль дороги и радовались, что скоро к ним присоединится ещё один несчастный, застрявший на пути к мечте. Ощущение победы вдруг исчезло, от него не осталось и следа, и Брендон понял, что теперь его ждёт настоящее испытание.       И они станут свидетелями его последнего вдоха.       Силуэты проводили автомобиль сверкающим от нетерпения взглядом, поворачивая головы, как это делают солдаты, смотря вслед своему командиру. Командиру обречённых.