Eleven miles

      Он приходит ко мне почти каждую ночь.       Как и обещал. Он выполнил угрозу в полной мере, и теперь я всё чаще замечаю нескрываемое злорадство на его лице. В конце концов, чёрт возьми, он всё-таки выиграл, даже после ухода со сцены нашего сумасшедшего театра жизни этот человек продолжает побеждать. Снова и снова, раз за разом.       Приходит по ночам, стоит в самом тёмном углу камеры и таращится своими пустыми глазами. Мертвец, которому хочется вернуться в мир живых.       Я даже стал привыкать к нему.       Вместе с ним приходят воспоминания. Наш последний день вместе. Я никогда бы не подумал, что всё может кончиться вот так хреново. Жалею ли я? Нет, не думаю. Хотя иногда, пусть даже зная, какой проступок он совершил, я всё же хочу вернуть его. Возможно, я мог бы пройти ради него проклятые одиннадцать миль заново.       Всё, что происходило когда-то, нас вроде как связало. Не слишком тесно, но достаточно, чтобы ощущать пустоту внутри после его ухода. Что-то такое я потерял, мне не хватает теперь этого потерянного.       Просто хочу вернуться в прошлое, начать всё заново и забыть остальное, как забывают страшные сны. Это вполне справедливо. На мой взгляд. Ох, скорее, прошу, скорее…

***

      Автомобиль заглох. Снова. Это произошло сразу, как только Брендон пересёк черту одиннадцатой мили, последнего рубежа этого бесконечного путешествия. Выключились все приборы, затихли помехи на радио, лампочка в салоне потухла.       Но что-то заставляло машину ехать вперёд.       Сначала Брендону показалось, что он остановился на склоне, из-за чего теперь потерявший управление автомобиль по инерции покатился вниз. Но привыкшие к полутьме глаза всё же уловили, что дорога ровная и никаких возвышенностей на ней больше не было. И всё же «Chevrolet» продолжал двигаться, пробираясь сквозь лес.       Впереди замаячил красный огонёк.       По мере приближения огонёк расширялся, становился всё больше, всё ярче, и капитан испуганно вжался в кресло, закрыв лицо руками. Красный свет слепил его так сильно, что просто зажмуриться оказалось недостаточно. Он проникал под кожу, стараясь просветить изнутри, как рентгеновский луч, и не позволял ни на секунду убрать руки от глаз.       Брендон напрочь забыл все инструкции, которые ему дал рыжий незнакомец и его прихвостень, этот маленький одноглазый вышибала, но догадался, что мыслить здраво вряд ли получится. Чем ярче становилось красное свечение, тем громче начинал пульсировать в голове вихрь. Виски сжало тисками боли. Он ощутил, как по телу пробегает болезненный разряд тока, а после в уши ударяет гул, такой невыносимый, немыслимый грохот, который прежде Брендону ещё не доводилось слышать.       Он не знал, где находится, но по ощущениям мог описать это место только одним словом: «Ад». Холод, оставивший заледенелые корочки на стёклах, был вытеснен жарой. Брендон почувствовал жжение на коже, но не мог открыть глаза. Его тело горело. С пальцев клочьями слезала плоть, в кабине запахло так, как пахнет обычно на заднем дворе у жителей пригорода, когда они готовят мясо. Барбекю.       Одежда как будто загорелась, металлическая молния вплавилась через футболку в кожу, и капитан заскулил, до крови прикусывая губу, слыша шипение от мгновенно запёкшейся ранки. Жар проникал под ладони к векам, пролезал под тонкую кожу, выжигая ресницы, и беспощадно сваривал глазные яблоки. Брендон сходил с ума от всепоглощающей боли, от ужаса, влетающего в него вместе с грохотом, окружившим его со всех сторон. Ему казалось, словно каждая его частица сгорает, его тело превращается в пепел и скоро от него ничего не останется.       Он услышал треск собственных зубов. Они крошились, крошились от давления, сжавшего виски. Дрожащим языком Брендон провёл по дёснам, по кромке зубов, но они были в порядке. И всё же ужасный звук навязчиво преследовал его.       Слёзы потекли по щекам. Солёные дорожки мгновенно испарялись, оставляя на коже длинные тонкие ожоги, и у капитана было всё меньше сил, чтобы справляться с собой. Ему хотелось открыть выжженные глаза, посмотреть сквозь обугленные дочерна пальцы на то адское место, в которое заманила его судьба. Он не мог больше сопротивляться ужасу, воплощённому в адском пекле и громоподобном шуме.       Ту-ту-ту-тук — звучало в его голове, так пульсировала его кровь в венах в эту минуту, и не было спасения от стука нигде. Он впитался в разум и плотно засел в нём до самого конца. Ту-ту-ту-тук — так теперь гремит безумие.       Леденящий душу скрежет ударил в уши, вой звуков, похожих на барабанную дробь, медленно и неохотно смолк, уступая место звенящей тишине. Сквозь пальцы Брендон смог различить только темноту. Красное свечение исчезло, но тело всё ещё пылало от жара огненной бездны.       Он отнял руки от лица, приоткрыл глаза, всё ещё боясь, поверить, что эта часть пути только что кончилась. Пальцы дрожали от напряжения, кожа едва заметно покраснела, но никаких ожогов на ней не было. Брендон с трудом разлепил сухие потрескавшиеся губы, выдохнул, втянул воздух, но ничто не обжигало лёгкие, не прорезало в них дыры. Горячий воздух испарился так же внезапно, как появился.       Пытаясь унять дрожь, Брендон потянулся к ключу и повернул в зажигании. Автомобиль недовольно заворчал, завыл, освещая дорогу включившимися фарами. Сдерживая слёзы, капитан судорожно выдохнул, вцепившись в руль, и осторожно надавил на педаль газа, позволяя машине тронуться дальше. Бой в ушах постепенно утих, но не исчез. Навязчивый едва слышный стук продолжал терзать его разум, но Брендон больше не обращал на него внимания, ведь последние его силы до конца выжала одиннадцатая миля.       Лес постепенно редел, поэтому капитан позволил себе ускориться, не забывая внимательно смотреть по сторонам. Никаких теней на протяжении оставшегося пути он не встречал, но до самого конца дороги его преследовало ощущение слежки, как будто кто-то внимательно наблюдает за его поведением. Страшно, но не так сильно, как было несколько минут назад, поэтому теперь ему оставалось только подавить в себе чувство страха и забыть обо всём кроме своей цели.       Он уже почти представил до мельчайших деталей своё единственное желание, но пришлось отвлечься.       Нога резко вдавила в пол педаль тормоза. Перед автомобилем возвышалась непроницаемая стена леса, тупик, где не было ни одной лазейки для транспорта или человека. Брендон закрыл глаза.