Eleven miles

      Я больше не могу писать. В голове совсем темно, ни черта не выходит. Воспоминания превратились в спутанный грязный клубок, не получается его распутать. Это невыносимо больно, меня превратили в тупое безвольное существо.       Я хотел бы, чтобы эта запись не оказалась последней. Руки не слушаются, в голове всё чаще слышу этот проклятый стук, но я попытаюсь. Я буду пытаться. Я боролся когда-то, я помню это, ещё помню, и больше не буду сдаваться. Иначе пропаду. Пропаду с потрохами, никто даже не узнает, по какой причине я умер.       А я хочу жить…

***

      Брендон почувствовал солоноватый привкус на губах. Проведя кончиком языка по нижней, слизал капельку крови, рвано выдохнул. Кажется, случайно прикусил.       Плотная стена леса возвышалась над ним так высоко, что трудно было разглядеть бездонную черноту неба. Он вдруг ощутил себя таким маленьким и незначительным в этом чужом для него мире. Отчаяние хлестнуло по лицу плетью, в груди болезненно сжалось сердце. Это конец пути? Конечно, это тупик, финал его путешествия. Он прошёл такой сложный путь к цели, но ничего не случилось. Капитан Брендон Стивен Уинтер застрял в этом гадюшнике навечно, господа.       Сердце бешено застучало в груди, и Брендону пришлось закрыть глаза, чтобы успокоиться. Гнев, ярость, ощущение бессилия разрывали его душу на части, в этом месте он чувствовал всё сильнее обычного. В голове проносились мысли со скоростью пулемётных очередей, но лишь две засели особенно сильно и рвались наружу.       Хочу чтобы ты вернулась Сара вернулась хочу чтобы ты вернулась пожалуйста вернись ко мне Сара любимая       Хочу убить того ублюдка который сделал это с тобой хочу наказать его и размозжить ему голову обо что-нибудь особенно твёрдое хочу отмщения за тебя хочу отмщения       Немыслимые желания пульсировали в мозгу, разрастались, как опасная раковая опухоль, поглощая всё остальное, что ещё оставалось внутри. В какой-то момент они начали так яростно давить на него, что Брендон не выдержал и открыл глаза.       Тупой страх медленно сменился недоумением.       Автомобиль снова стоял в самом начале той проклятой дороги, на которую Брендон заехал одиннадцать миль назад, покинув главную трассу. Тучи так же, как и пару часов (часов ли?) до этого, заволакивали небо тугим кольцом, сжимались, угрожая разразиться дождём или снегом. Фонари так же освещали пустынные развилки Хатчинсон-Роуд. Вокруг ни души. Только шум ветвей старого леса, прилипшего к жуткой дороге до мечты.       Брендон резко открыл дверь, толкнул ногой. Вывалившись на грязный подтаявший снег, он упёрся ладонями в землю, сжимая её в грязевые комья, вырывая пожухшую траву. Наклонившись так низко, что кончик его носа почти касался старых следов от колёс «Chevrolet», капитан всхлипнул. Слёзы брызнули из глаз, тонкими ручейками скатываясь по коже, капая на талый снег, смешиваясь с ним.       Он вернулся. Это какое-то чудо, чёрт возьми, но он вернулся! Нет никаких теней, шума, грома, леса, обрывов. Только дорога, дорога домой, где он сможет отдохнуть и забыть всё, что произошло, как кошмарный сон. Теперь ему уже ничего не надо, он выжил — это главное, прошёл, выиграл, обманул смерть. Бояться нечего, от него отстали, наконец отстали.       Если бы Брендон повернулся лицом к плотной стене деревьев, то увидел бы, обязательно увидел, фигуру, неторопливо приближающуюся к нему. Она была похожа на одну из теней, бледная, неясная, шатающаяся, как пьяница, не способный найти опору в твёрдой земле. Когда она подошла и её ступни были почти у самого лица капитана, фигура остановилась. Звуки всхлипываний, тянущиеся снизу, перекрыл её тихий голос:        — Здравствуй, Брендон.       Он замер, перестав плакать. Ком рыданий застрял в горле, перекрыв доступ к кислороду, по телу пробежал ток, больно уколовший куда-то в затылок. Брендон не мог поднять головы, только ещё ниже опустил её, смотря на перепачканные землёй руки.        — Этого не может быть, — прошептал он дрожащим от напряжения голосом, закрыл глаза. — Не может быть.        — Что с тобой, милый? — Ласково спросила фигура, её блёклые глаза неотрывно наблюдали за ним.        — Ты… Но разве ты настоящая?        — Разве ты не это пожелал?        — Господи…        — Посмотри на меня, Брендон.       Он покачал головой, зажмурился. Холодная рука мягко коснулась его волос, поглаживая, успокаивая. Голос снова ласково попросил:        — Посмотри на меня, любимый.       И он посмотрел. Медленно приподнялся, привалился спиной к машине, едва не упав из-за открытой настежь дверцы, и открыл глаза. Она стояла перед ним. Почти такая же, какой была раньше. Только вот она умерла. А теперь снова рядом.       Когда-то пышные, а теперь слипшиеся и грязные, её волосы спадали на плечи, как свалявшаяся шерсть, глаза потеряли блеск, перестав быть живыми. Щёки впали, кожа посерела, местами подгнила, покрылась отёками. Одежда была грязной. Но босые ноги, стоявшие на мокрой жёлтой траве и сером снегу, оказались чистыми, как будто она не касалась земли.       Сара. Не такая прекрасная, как когда-то, возможно, не живая, но это была она. И она вернулась к нему.       Брендон свистяще втянул носом холодный воздух, почувствовал сладковатый запах разлагающейся плоти. Ему хотелось блевать от одной только мысли об этом. Она не живая. От неё воняет.       То, что было Сарой, тепло улыбнулось, он заметил, что у неё теперь не хватает зуба, а дёсны посерели.        — Ты не рад видеть меня?        — Ты не можешь быть Сарой, — прохрипел Брендон, нервно усмехнувшись. — Я не об этом просил. Я не об этом, чёрт возьми, просил! — Он закрыл лицо рукой, снова всхлипывая, быстро вытирая слёзы.        — Но это я. — Холодные руки Сары коснулись его запястий, и Брендона пробила дрожь. Он вдруг понял, что это за чувство. Отвращение. — Я знаю, Бренд, ты не веришь, не хочешь… но это я, твоя Сара.        — Я думал, ты будешь такой, как до катастрофы. — Брендон скользнул взглядом по её лицу, увидел на виске рану от удара, запёкшуюся кровь, и отвёл глаза, проклиная себя за неосторожность. — Чёрт… Я хотел, чтобы ты вернулась, но не уточнил, какой… Ты… ты теперь…        — Брендон…        — Что же я натворил… — Он сполз на землю, обхватив руками голову, и покачнулся, будто собирался упасть. Его мутило, перед глазами поплыло. Он ошибся. Он ошибся и, выходит, зря прошёл весь этот путь. Второго раза уже не выдержит, не сможет попытаться снова. Это конец, конец, ошибка ценою жизни.       Сара молчала. Её платье не покачивалось от дуновений ветра. Брендон вдруг подумал, что это неправильно. Она не должна быть в платье, почему она так одета? Его била дрожь.        — Но… — В голове клубились мысли, и всё же одна из них вырвалась наружу. Он вспомнил. — Но я пожелал ещё кое-что. Я пожелал, помню.       Она кивнула, как-то механически, будто заведённая старая кукла. Брендон, качаясь, поднялся. Посмотрел в тусклые глаза, всё ещё не узнавая жену, взял её за руку, сжал пальцы в ладони. Хрящи едва слышно хрустнули, он сделал вид, что не заметил этого.        — Скажи мне, Сара, — в голосе снова появились дрожащие хриплые нотки, — скажи мне, кто это был. Я знаю, что это не несчастный случай. Это мучило меня, сжигало столько времени. Кто это сделал с тобой, любимая?       Женщина чуть повернула голову, окинула взглядом неживых глаз пустынную дорогу. Потом тихо произнесла:        — Я покажу. Ты пойдёшь за мной, Брендон. Если таково твоё желание.        — Мне не будет покоя, если я не посмотрю ему в глаза.        — Мы могли бы снова жить так, как раньше, милый. Даже могли бы уехать далеко-далеко, где люди нас никогда не найдут. — Брендон услышал в её голосе напряжение. Теперь она стала прежней Сарой, ему даже показалось, что черты её лица начали меняться, будто она оживала. Со слипшихся ресниц упала слеза, покатилась по впалой щеке. — Ты нашёл бы другую работу и чаще бывал дома, мы бы ходили в магазины вместе, купили бы хороший маленький домик. Брендон… Мы могли бы.       Брендон не мог ей ответить. Они оба знали, что это невозможно, просто эфемерные мечты, которые теперь не могут стать явью. Она — мёртвая, он — живой. Этого не должно было случиться.        — Я вижу, как ты смотришь на меня, Брендон. Чувствую твой ужас при виде моего лица. Скажи мне, любимый, прежде чем всё навсегда изменится… Если придёт отмщение, но уйду я, ты будешь спокоен? Будешь ли ты счастлив, наказав виновных в моей смерти? Скажи мне, я хочу знать это.        — Разве ты не можешь остаться?..        — Такой? И ты будешь любить меня? Будешь целовать меня по утрам и обнимать ночами? Станешь ли носить меня на руках, как это делал раньше, не испытывая при этом отвращения ко мне и ненависти к себе? Смог бы, Бренд?        — Нет, — глухо прошептал он, опуская взгляд.        — Изо дня в день ты станешь смотреть на труп… Живой, холодный, тошнотворный. Я даже не твоя жена, только жалкая копия, пародия, сгенерированная проклятой дорогой. Я не хочу быть оковами на твоих руках…        — Скажи… твоя душа будет упокоена? Сара, если я отпущу тебя… ты будешь свободна?        — Не знаю. Но с тобой, теперь я вижу, мне нельзя оставаться. Нам больше не жить долго и счастливо, Брендон. Я провожу тебя по пути отмщения, если ты так хочешь, но что будет дальше — я не могу знать. И я боюсь, что стану твоей ловушкой.        — Давно стала. С того самого долбаного дня, как я увидел тебя. Ты доставила мне удовольствие от жизни, моя детка*. — Он чуть улыбнулся, вяло и неохотно, думал, она ответит ему тем же.       Сара не улыбнулась. Её лицо стало совсем не проницаемым, и Брендон ощутил огромную пропасть между ними. Вот, теперь всё. Все кончено. Кто эта женщина, стоящая перед ним?        — Я загадал два желания, — продолжил капитан, хмурясь. — Два сраных желания, понимаешь, Сара?        — Дорога через Ад не может быть джинном для исполнения всех желаний, — тихо ответила она, отвернувшись. — Тебе придётся выбрать что-то одно или снова пройти через кошмар. Поэтому… выбери правильно, Брендон. Умоляю тебя, выбери правильно.        — Я либо потеряю тебя во второй раз, либо упущу шанс уничтожить убийцу. Даже не знаю, что страшнее.        — Ты мог бы отказаться от всего…        — Нет. Я выберу отмщение. И когда всё кончится, ты упокоишься с грёбаным миром, а я уеду к чёртовой матери в какую-нибудь глушь и начну всё заново.        — Брендон…       Он посмотрел в её тусклые холодные глаза и прошипел сквозь зубы, чувствуя, как злость и ненависть застревают плотным комом в глотке:        — Я выбираю месть.       Тело Сары засветилось. Голубоватое сияние окутало её туманом, заставляя избавиться от притяжения земли. Она легко воспарила, как хрупкая бабочка, двинулась на свет фонарей, заливающий трассу.        Брендон рвано выдохнул, быстро заскочил в машину и захлопнул дверцу. Повернув ключ в зажигании, завёл «Chevrolet», дал задний ход, нервно постукивая пальцами по рулю, с остервенением сжимая его.       Он не смог вернуть любимую женщину, так пусть хотя бы уничтожит неизвестного врага. Никто его не остановит, никто не посмеет сказать ни слова. Он достаточно долго был сломленным, чтобы теперь разозлиться по-настоящему. Сам загнал себя в яму, сам сделал всё неверно, но даже в этом случае нашёл выход. Не будет счастлив, так хотя бы разрушит не только свою жалкую жизнь.       Она остановилась у обочины. Голос, отдающий неприятным эхом, прошелестел в голове Брендона:        — За мной.       Капитан развернул автомобиль, почти врезавшись в столбик с отражателем света фар, выругался, поворачивая налево. Он снова возвращался в Нью-Йорк, Сара вела его навстречу последнему приключению, которое может стоить ему всего, что ещё осталось. Брендон уныло смотрел вперёд, стараясь следить за ходом машин, иногда проезжающих мимо, зачем-то обгоняющих его. Ему просто нужен был повод отвлечься.       Существо, что теперь ведёт его к цели… разве это она, его жена? Когда-то ради этой женщины он не задумываясь пожертвовал бы жизнью, выбрал её из миллиона других дел и планов, а теперь согласился отпустить. Даже не подумал о ней, эгоистично подняв из могилы, не догадался сделать так, чтобы она была счастлива. Думал лишь о себе, о своей утрате, о боли, от которой нет спасения. А как же она? Та, что любила и страдала иной раз от этой любви. Как же женщина, которой он обязан жизнью, работой, положением — всем?       Вот она, Сара, плывущая над дорогой, его путеводная звезда, оборванная нить, которую скрепляют дрожащие пальцы. Приняла его решение, подумала о нём, предостерегла, даже после ухода охраняла неразумного ребёнка, в которого превратился её муж. И чем он отплатил?       Брендон вдруг подумал о том, что не поздно было отказаться от желаний. Отпустить её, а вместе с ней дать улететь и его боли. Он мог разбить себе сердце, сделав это, но не решился, потому что эгоизм подсказал ему: «Ты достаточно страдал, пусть страдают другие»       А она недостаточно страдала?       Хотелось бы не думать об этом, но как выкинуть из головы простую правду: он смалодушничал. Струсил. Дал слабину. Не смог удавить своё ощущение значимости, не сумел принять своё разбитое сердце, не захотел починить его. Вместо этого выбрал путь мести, пусть ярости и злобы. И теперь та, за которую он боролся, в последний их миг вместе увидит не доброго любящего мужа, но жестокого чужого человека.       Призрак проскочил одно из ответвлений, пролетел мимо припаркованной у обочины машины, у которой были включены аварийные огни, и на мгновение исчез. Брендон почувствовал подступающую панику, но это чувство прошло, стоило призраку появиться чуть дальше по трассе.       Водитель автомобиля на обочине поднял руки, размахивая ими, привлекая внимание водителя, но Брендон проигнорировал призыв к помощи. Мужчина послал ему вслед предложение поцеловать задницу его тёщи.       На встроенных в панель часах было пять утра. Если он прибавит скорость, то окажется в черте города примерно через два-три часа. Брендон надавил на педаль газа, ускоряя «Chevrolet», на всякий случай достал из кармана пальто значок. Если его остановят, мог бы соврать, что у него срочное задание. Врунам в этом мире живётся намного легче, если они не краснеют от того, что лгут по сорок раз за день. Брендон тоже был вруном, только не слишком изобретательным. С Сарой, во всяком случае, он старался быть честным.       Он нещадно гнал автомобиль по шоссе, которое в этот час всё ещё было практически пустынным, и думал о том, каким может быть убийца Сары. Он похож на крёстного отца итальянской мафии? Он седой, старый, ходит, опираясь на трость, и курит дорогие сигары? Или он молодой, энергичный парень, который в свои двадцать три года завладел огромной компанией, убив всех родственников, стоявших на постах? А может, это даже не мужчина? Женщина, рыжая или блондинка, настоящая амазонка своего времени, которая много курит и устраняет конкурентов выстрелом из револьвера?       В любом случае он убил бы этого человека без лишних мыслей. Разве можно спустить с рук преступление против личности? Нет, сэр, никогда.       Призрак проплыл по направлению к правой развилке Хатчинсон-Ривер-Паркуэй, он направлялся к Манхэттену. Брендон хотел затормозить, его обуревали противоречивые чувства, но всё же сильнее других была злоба, и он позволил ей охватить себя целиком.       Когда светящаяся фигура остановилась, Брендон растерялся.       Они не добрались до города, это была лишь черта, где располагались старые заводы и небольшие кварталы, заброшенные, грязные, забытые даже беднотой. Окна построек выбиты, трубы покорёжены, заграждения-сетки повреждены плоскогубцами. Своеобразные трущобы, когда-то процветавшие, но потом обнищавшие и потерявшие величие.       Сара смотрела на мужа, едва уловимо покачиваясь в воздухе. Молчала и ждала. Брендон подъехал к обочине, остановил автомобиль в луже, расплёскивая воду, и выбрался из кабины, наступив в переливающееся пятно, остающееся обычно от пролитого бензина. Осмотрелся, чувствуя, как давит заброшенное место, будто на плечи опустили огромный валун и заставили тащить в гору.        — И что здесь? — Спросил он, перебравшись через упавшую бетонную балку.       Ответа не последовало. Она просто поплыла в сторону одного из заводов. Больше это существо не было Сарой, лишь слабым отголоском, использующим её тело и голос для того, чтобы исполнить желание Брендона. Но это уже не Сара.       Старый кирпичный завод смотрел на них тёмными разбитыми окнами, из рам которых, как ресницы, торчали осколки стёкол. Широкие массивные двери проржавели, петли с трудом удерживали их вес, грозясь когда-нибудь не выдержать и развалиться. Между одним из окон на первом этаже и входом висела табличка, буквы на которой давно стёрлись и теперь стали нечитаемыми.       Призрак проговорил, и слова его голоса снова отдались эхом в голове Брендона:        — Твоя судьба.        — Старый заброшенный завод в промышленной части пригорода? — В его голосе послышались нотки сарказма, Брендон фыркнул, заглядывая в одно из разбитых окон. — Да здесь даже крысы не смогут находиться, чёрт возьми… Кому взбредёт в голову прийти сюда, Сара? — Тишина. — Сара?       Он повернулся, чтобы взглянуть на неё, но светящаяся фигура испарилась. Капитан почувствовал глубоко внутри болезненный укол от её ухода. Больше она не вернётся, он снова остался один на один со своими проблемами, со своим страхом. Теперь остаётся только идти вперёд и ждать поражения или победы.       Двери скрипуче застонали, когда капитан навалился на них всем телом, открывая. Створки поддались крайне неохотно, но всё же открылись, впуская неприглашённого гостя в здание. Брендон шагнул в полутьму, споткнулся обо что-то железное, выругался, едва не упав на покрытый извёсткой пол. У него не было с собой фонарика, но зато в кобуре ждал своего часа пистолет. Он совсем забыл об оружии, когда проходил испытание на дороге, но теперь, раз речь шла о жизни и смерти, Брендон решил воспользоваться старым другом.       Идея показалась ему гениальной, если бы не было одного исключения: в полутьме завода вряд ли удастся попасть в цель с первого выстрела. И всё же он решил попробовать, терять ему было нечего.       Выставив вперёд зажатый в ладонях пистолет, он продвигался очень медленно, боясь сделать лишний неосторожный шаг и тем самым выдать себя. Помещение было загромождено ветхими старыми вещами, коробками из-под каких-то продуктов, обогревательными котлами и непонятными проржавевшими механизмами пятидесятилетней давности. Отличное прикрытие для того, кто хочет остаться незамеченным.       В тишине послышался шорох.       Кто-то приближался к нему, прижавшемуся спиной к одному из отопительных котлов. Человек двигался проворно, избегая препятствий, как будто давно выучил расположение всех вещей в здании. Он шёл к выходу, лениво поигрывая чем-то звенящим, капитану показалось, ключами.       Брендон нервно втянул в себя пыльный воздух, бесшумно выскользнул из своего укрытия и направил дуло пистолета в спину человеку. Щелчок предохранителя оповестил о желании выстрелить как можно скорее и покончить со всем раз и навсегда. Человек остановился.        — Ни с места, или я открою огонь! — Рявкнул капитан, прицеливаясь в затылок.       Человек как-то странно дёрнулся, замер. Правое плечо приподнялось. Доставал оружие.       Прогремел первый выстрел, пуля просвистела мимо левого уха, врезалась в бетонную балку. Правое плечо опустилось.        — Я сказал не двигаться, сука!        — Брендон?       Капитан оскалился, снова прицелился. Человек начал медленно поворачиваться к нему лицом. Когда Брендон увидел его в полумраке, пистолет едва не выпал из рук, но он вовремя сжал его крепче. Джошуа Грэйв, его лучший и единственный друг, который в это время должен был находиться дома и собираться на работу, стоял прямо перед ним, удивлённо улыбаясь. Брендон растерянно отступил на шаг.        — Джош? Какого чёрта ты здесь делаешь?        — Эй, у меня к тебе тот же вопрос, парень. Какого чёрта?        — Мне позвонили из участка, — соврал капитан, нервно моргая, опуская пистолет. — Лиза сообщила, что мне следует вернуться к работе, им нужна помощь. Здесь вроде как прячется какой-то опасный преступник, я должен был проверить.        — Вот как? — Брендону показалось, на губах Джоша мелькнуло подобие усмешки. Возможно, с ним сыграли злую шутку тени. — Надо же, а меня сюда отправили вместе с отрядом, чтобы мы накрыли наркопритон. Поступил сигнал о том, что здесь промышляет одна банда из города.        — Банда?        — Да. — Джош медленно двинулся вправо, к окну, сунув руки в карманы пальто бутылочного цвета. На Брендона он даже не смотрел. — «Вороны». Помнишь, пару лет назад они стали особенно популярны? Продавали качественный товар за низкую цену, половина населения скосилась от их стараний. Чем дешевле продаёшь, тем больше спрос, вот они по этому закону и работали. Ты тогда стал капитаном… Забыл, как раскрыл это громкое дело, но от тебя сбежал их предводитель?        — Я прекрасно это помню. — Его взгляд скользнул по спине Джоша, рассматривая. Ему не хотелось следить, но вышло это почти инстинктивно. — Он пообещал отмстить мне за крушение империи.        — Именно, — Джош рассмеялся, его смех прозвучал на удивление беззаботно. — Они вернулись, знаешь ли. А нашему отделу теперь расхлёбывать эту кашу. Вот же упрямые сукины дети, а!       Брендон переложил пистолет в правую руку. Когда Джош говорил с ним о таких проблемах, становилось как-то спокойнее на душе. Он потянулся к кобуре, чтобы вернуть оружие на место, но одна мысль вдруг мелькнула в его голове. Рука, державшая пистолет, замерла.        — Ты сказал, что приехал сюда с отрядом? — Брендон напрягся, Джош молча смотрел в окно. — Но я обошёл всё здание, — он блефовал, но именно сейчас делал это как никогда хорошо, — и никаких следов наших даже не видел.        — Думаешь, они такие дураки, чтобы остаться здесь и ждать, пока их вычислят?        — Это их обязанность, Джош.        — Брось, Бренди, они нужны лишь для галочки. Слишком шумные, они годятся для штурма, а не для разведки. Я сказал им ждать меня дальше по дороге.        — Дальше по дороге никого нет, Джош, и ты это знаешь. А всё потому, что на самом деле нет никакого отряда. Верно? Кристи не звонил тебе, не просил проверить этот грёбаный завод. Ты сам сюда пришёл. Один. Вот только зачем?       Джош глухо хмыкнул. Не оборачиваясь к капитану, повёл плечами, медленно начал вытаскивать руки из карманов. Брендон тут же наставил на него пистолет, но тревога была ложной. Мужчина просто достал пачку сигарет. Вытянул одну, прикурил, сунул пачку и зажигалку обратно в карман. Над его головой взвился беловатый дымок.        — Какой ты догадливый, малыш Бренди. Умница, пять баллов за верный ответ. Чем ещё удивишь?        — Что ты здесь делаешь на самом деле?        — Присматриваю себе новое местечко под солнцем, — ответил Джош, выдыхая сигаретный дым.        — Давай без этих дурацких шуток, Джош.        — Кто сказал, что я шучу? Мне нужно новое секретное место для моего дела. В последнее время в городе стало небезопасно, наши с тобой коллеги открыли прямо-таки охоту на дельцов. Обидно будет, если после стольких лет борьбы меня всё же раскусят.        — Да что ты, блядь, несёшь?        — Ты никогда не задумывался, — он затянулся, глубоко вдохнув, выпустил дым через ноздри, и Брендон увидел две струйки над его головой, — откуда я доставал лучший кокаин? Морфий? Всякие колёса для мелкого кайфа? Высшего качества, не какое-нибудь дерьмо из подпольных притонов, а чистый продукт. Нет? Выходит, ты плохо выполнял свою работу все эти годы, Брендон Стивен Уинтер.       Брендон беспомощно опустил оружие. Руки перестали слушаться, в голове как помутилось. Пеленой встала перед глазами правда: призрак не ошибся и привёл его в нужное место.        — Так это был ты… — Хрипло прошептал он, задыхаясь. В груди снова закололо, как будто в сердце вогнали иглу. — Ты сбежал от меня несколько лет назад… Ты был главой «Воронов», ты подставлял полицейских… И ты убил мою Сару…       Раздались жидкие аплодисменты, мужчина захлопал, рассмеявшись.        — Ну наконец-то! — Он медленно повернулся, скривив губы в злобной усмешке. — А я думал, что так и буду водить тебя за нос ещё много лет, Бренди. Не ожидал, что ты так скоро всё, ха-ха, сопоставишь.        — Но зачем? — Голос дрогнул, капитану пришлось говорить тихо, чтобы не выдать своей боли. — Что тебе сделала моя жена?..        — Она везде совала свой нос. В отличие от тебя Сара сразу заподозрила неладное, когда я появился в твоей жизни. Эта сука вечно следила за мной, не отходила от тебя ни на шаг, мешалась, как только могла. Что мне оставалось делать? Чтобы наша с тобой дружба продолжалась долго и счастливо, мне пришлось убрать с пути главное препятствие. Эту чванливую шваль.        — Замолчи. Сара любила тебя! — Он почувствовал соль на губах. Слёзы, застилавшие глаза, тонкими ручейками струились по щекам.        — Мы отлично играли добрых друзей у тебя на глазах, Брендон. А как-то раз я узнал, что у вас двоих будет важное событие. Помнишь этот день в ресторане? Вы, какая жалость, опять поссорились, она не выдержала и ушла. Села в машину, поехала домой на огромной скорости, чтобы сбежать от проблем. Думала, остынет, вы поговорите чуть позже и всё станет как прежде.        — Откуда ты знаешь?..        — Если бы ты смотрел по сторонам, Брендон, то обязательно заметил бы лицо твоего официанта. Он был в шапке, так что, разумеется, ты не вспомнишь цвет его волос, правда? Официант в шапке! Ловко придумано? Ты так невнимателен, мой друг, и ты поплатился за это.        — Твои люди заставили её съехать с дороги?        — Ну зачем же так жестоко? Она сама виновата в этом. Надо было раньше проверить тормоза. — Улыбка Джоша стала шире. Он вытащил сигарету изо рта, бросил окурок на пол, затерев его носком сапога. Снова посмотрел на Брендона. — Женщины иногда так невнимательны в инженерных вопросах. Кто же знал, что бедняжка не провела осмотр машины вовремя?        — Ты… ты разрушил мою жизнь, ты отравил мне существование, ты угробил единственного дорогого мне человека… и теперь улыбаешься? — Дрожащей рукой Брендон нацелил пистолет в лоб бывшего друга. Джош снова снисходительно улыбнулся, как это делает родитель, отвечая на вопрос маленького ребёнка.        — Брендон, Брендон, Брендон… Ты никогда не слышал о развлечениях? Неужели твои папочка и мамочка ни разу в твоей долбаной жизни не играли с тобой?        — Для тебя убить человека — сраное развлечение?!        — Для меня удовольствие видеть твою боль, Уинтер. Ты тоже сломал мне жизнь. Я мог стать авторитетом, чёрт возьми, но ты всё угробил, проклятый выскочка. Всё, что я сделал, было всего лишь справедливым возмездием.        — Грёбаный мудак!       Прогремел оглушительный выстрел. Пуля разрезала темноту, просвистела в сторону Джоша. Мужчина увернулся, хотя Брендону удалось попасть ему в мочку уха, и спрятался за котлом. Обезумев от ярости, капитан всаживал в поверхность укрытия пулю за пулей, не заботясь об их ограниченном количестве. Воздух пропах металлическим, Брендону на секунду представилось, как пули плавятся, не долетая до цели.       Джош открыл ответный огонь. Оба стреляли почти наугад.       Брендон чуял запах крови. Он надеялся, что попал в бывшего друга повторно, но смутно осознавал, что в такой темноте мало шансов на победу. Эта дуэль будет выиграна тем, кто знает здание как свои пять пальцев. Джош действительно постепенно перемещался. Выстрелы раздавались с каждой секундой всё ближе, а потом всё стихло.       Капитан замер, слыша стук собственного сердца, которое готово было выпрыгнуть на грязный пол. Где-то рядом раздавались шорохи, Джош крался по разбросанному мусору, едва слышно касаясь пола подошвами ботинок. Нет, ничего теперь не выйдет, у Грэйва преимущество. А что у него, у Брендона? Возможно, скорость реакции, но какой от неё толк, если любое лишнее движение может привести к вполне предсказуемым результатам?       Он выглянул из-за одной из труб котла, осматриваясь. В тишине больше не было слышно ни звука, Джош исчез. Но как только Брендон привстал, чтобы лучше видеть импровизированное поле боя, чужая пуля рассекла воздух и вгрызлась в левое плечо, прожигая плоть болью. Капитан быстро спрятался, сжав рану ладонью.        — Ты действительно думаешь, что сможешь ускользнуть от меня в моих же владениях? — Раздался насмешливый голос, но Брендон не смог определить его местонахождение. — Нет, Брендон, так просто ты не сбежишь.        — Пошёл ты, сука!       Снова выстрел. Предупредительный.        — Не советую так разговаривать со мной, дружок. Я гораздо ближе, чем ты думаешь. Сегодня ты узнаешь, каково это — быть жертвой.        — Если ты будешь так часто открывать рот, я отстрелю тебе язык, Джоши-бой, — прохрипел в ответ капитан, нервно хмыкнув. Пуля в плече вибрировала, вокруг неё скопился комок боли, который с каждой секундой рос всё больше и больше. Рука начинала неметь, кажется, были задеты нервные окончания. А может, ему мерещится это всё, на самом деле ничего не произошло и сейчас он очнётся там, в лесу, замёрзший и брошенный?       Щелчок раздался позади него. Брендон бы не оборачивался, и без того понятно, что будет дальше, но не хотел встретиться с врагом вот так. Если ему предстоит принять смерть, нельзя стоять к ней задницей.        — Поймал тебя, — прошептал Джош, торжествующе возвышаясь над ним, как гигантский памятник.       Капитан медленно поднялся с пола, повернулся, смотря в холодные глаза, широко раскрытые от напряжения. Джошу хотелось быстрее спустить курок.        — Расправился с Сарой, теперь осталось покончить со мной? — Спросил Брендон, рассматривая лицо напротив. — Тогда ты будешь счастлив?        — Не ты ли первый поднял на меня оружие?        — Чтоб ты провалился, сраный ублюдок.       Брендон плюнул ему в лицо. Джош медленно вытер слюну рукавом, едва заметно скривил губы, презрительно окинув мужчину взглядом. Прицелился, почти в упор приставив дуло к горлу Брендона.        — Если я выстрелю сюда, ты будешь умирать мучительной смертью. Это мой тебе подарок напоследок, парень. Увидимся в Аду.       Курок щёлкнул, но выстрела не было. Джош попытался снова, но звук повторился. Он отступил на шаг, раз за разом пытаясь выстрелить, не понимая, что могло пойти не так. Но Брендон понял почти сразу. Он видел, что мешало Джошу убить его.       Призрачная фигура. Она схватила ствол пистолета светящейся рукой, сжала, не позволяя пулям вылететь. Джош тряс оружие, чувствуя напор её ладони на конце, но попытки его оканчивались провалом. Сара плотно закупорила дуло.        — Что за херня, чёрт возьми?! Что ты сделал? — Его голос превратился в рычание зверя. — Что ты сделал?!       Брендон не мог ответить. Он смотрел, как призрачная фигура обнимает мужчину, прижимаясь к нему, заставляя, превратиться в неподвижную статую, и видел страх в глазах Джоша. Здоровая рука сама потянулась к пистолету. Последняя пуля с щелчком устремилась к мишени, прошла сквозь тень, чтобы застрять в теле противника. Бутылочного цвета пальто украсила дымящаяся дырочка.       Фигура отпустила Джоша, позволяя ему упасть на пол, и посмотрела на Брендона пустыми глазами, не выражающими ничего. Это была не его Сара. Теперь это просто призрак мести.        — Я буду с тобой вечно.       И она испарилась.       Брендон несколько секунд не мог прийти в себя. Он стоял и смотрел на место, где призрак поймал Джоша, не веря в произошедшее, сжимая в руке оружие. Но когда Джош слабо застонал, капитан выронил пистолет, бросился к нему. Приподняв дрожащее тело бывшего друга, он торопливо расстегнул пуговицы пальто, откинул в сторону шарф, пытаясь разглядеть рану. Пуля попала точно в сердце, кровь пульсировала ему в такт, вытекая на когда-то белую рубашку, расплываясь отвратительным пятном.       Джош смотрел в потолок. Он был ещё жив, тяжело медленно дышал, чуть приоткрыв рот, и изредка моргал. Затем перевёл взгляд на Брендона, улыбнулся, выпуская изо рта струйку крови, вздрогнул всем телом, заговорив:        — Теперь ты тоже убийца, Бренди… Ну, как тебе такой расклад?        — Молчи, кровь слишком быстро уходит.        — Что, тебе жаль меня? Я думал, ты будешь рад… — Он судорожно выдохнул, закашлялся, сплёвывая кровавую слюну прямо на своё пальто. — Запомни это чувство, Брендон… Сладость убийства…        — Джош, заткнись, прошу тебя.        — Тебя посадят, детка… — Он рассмеялся, и каждый порыв смеха заставлял кровь циркулировать быстрее. Брендон с ужасом заметил, что его руки теперь под цвет рубашки Джоша. — Тебя посадят… За убийство коллеги. — Его язык прошёлся по красным от грязной слюны зубам, высунулся изо рта, скользнув по влажным губам. Он улыбался всё так же торжествующе, задыхаясь от смеха и боли. — Твоя жизнь будет разрушена…        — Я ненавижу тебя…        — Ненавидишь, но не можешь отпустить… Я умру героем, Брендон… А ты… получишь своё.        — Джош, я могу отвезти тебя в больницу, мы начнём всё сначала. Откажешься от этого дерьма, получишь повышение, по пятницам станем зависать в барах, — голос Брендона дрогнул. Ненависть уступала место ощущению одиночества, боль от раны в плече теперь казалась такой смехотворной. — Я так сильно тебя ненавижу, сукин сын. Но ты не… не можешь… вот так умереть у меня на руках.        — О нет… Именно у тебя на руках я и умру. Ты знаешь, что мне конец, просто не хочешь быть крайним… Брендон, детка, ты даже не представляешь, какой подарок мне сделал этим выстрелом. — Он приподнялся, схватившись за воротник капитана, приближаясь к его лицу как можно сильнее. Прошипел в самые губы: — Они уже едут… Я сказал им, что на меня напали… И угадай, что они увидят здесь?..       Брендон замер. Затишье, которое его смутило перед последней атакой Джоша, оказалось очередной уловкой. Бывший друг предвидел возможные исходы их схватки и вызвал отряд, который прибудет сюда намного быстрее, чем хотелось бы. Он всё просчитал. Знал, как загубить жизнь тому, кто когда-то встал у него на пути.       Рука Джоша ослабила хватку. Он снова сплюнул кровь.        — Мы увидимся в Аду, Брендон… А до этих пор я буду… приходить к тебе… пока ты не сойдёшь с ума…       Гримаса боли скользнула по его лицу, он отпустил воротник пальто, скатившись на пол. Брендон крепко сжал пальцами чужое запястье, скрипнул зубами, пытаясь подавить крик. Жгучие слёзы брызнули из глаз, сдерживаемые всё это время, обжигая кожу щёк. Он смотрел в остекленелые зрачки и видел своё отражение. Печать смерти легла на лицо Джоша, и капитану пришлось закрыть ему глаза дрожащей мокрой рукой, оставляя на чужой коже следы от крови.       Его желание исполнилось.