Император всея Междумордии

      Я уже хотел разобраться с продолжавшим мерзко ухмыляться Ижорским, как вдруг воздух внутри квартиры заискрился напряжением, и послышался пронзительный свист и грохот.       Оглушённый, я пролежал какое-то время у подножия кровати с мирно спящим Ле Гудроном и никак не мог пошевелиться. Оглянувшись по сторонам, я заметил также шокированного Саню.       С трудом встав на ноги, я попытался получше рассмотреть таинственный объект, которого в центре комнаты всего секунду назад не было. Это был объект класса «маленький чёрный самолёт», публичное свойство «Name» которого имело значение «ЁМОЁ-11» на правом боку. Название самолёта очень хорошо описывало моё состояние.       И вышел оттуда человек мужского пола. Он огляделся и, увидев меня, направился в мою сторону. Внешность визитёра была мне знакома. Кажется, он напомнил мне одного из американских заказчиков нашего прибалтийского софта.       — Амантий Давидович Буравсон, также известный как синьор Нео-Фаринелли? — покосился на меня незваный гость. Я кивнул в знак согласия.       — Синьор Буравсон, ну как же так? Ну как же так?        — Что? — не понял я.       — Я уже вторую неделю жду, когда вы почините ИИ моего «Черномыша»! — воскликнул незнакомец.       Я наконец вспомнил этот момент. Неделю назад он пришёл к нам, назвался Габриэлем Стоуном и попросил починить ИИ его корабля, принеся нам блок, похожий на кочан капусты. Хотя, это и был кочан капусты. Разумеется, как только он ушёл, мы посмеялись над ним и съели капусту. А выходит, что он не шутил.       — Но это же была капуста, — заявил я, пытаясь чего-то там сделать.       — Нет, это построенная на системе «DP» био-информационная технология, а вы, придурки, её съели! И что мне делать без ИИ? Самому свой корабль водить?!       — Ну да.       — Что ты сказал? — угрожающе спросил Габриэль и достал откуда-то бластер. И выстрелил им в Саньку Ижорского, лазавшего в карманах Стоуна.       Я смотрел, как голубая ударная волна отбросила нашего тестера к стене. Послышался хруст. Саня сполз на пол и сидел в неестественно скрюченной форме с невидящим взглядом. Всё произошло слишком быстро. Я даже не успел крикнуть: «Срочно лекаря!» Мой язык будто прилип к подбородку.       В бессильной злобе я уставился на нашего экс-клиента. Тот подошёл к Сане, придавил его сонную артерию и осмотрел спину. Ижорский никак не реагировал.       — Жить будет, но навсегда останется калекой. Будет знать, как брать чужое, — подытожил Габриэль, забирая у Сани свои украденные вещи.       Я попытался встать и наброситься на Стоуна, но вдруг кто-то сломал дверь со стороны этажа, и к нам в комнату ворвался, брызгая слюной, сосед Петра Иваныча, Алексей Упырёв, как-то выигравший у первого княжеский титул в карты. Звучит нелепо и смешно, но в тот момент мне было не до смеха.       В очень-очень нецензурных выражениях (не знал, что так ещё ругаются!), князь Упырёв заявил нам, что мы мешаем ему спать после долгой и утомительной смены и что мы? %%? (*6765. Я выжидающе посмотрел на Габриэля, который без лишних слов выстрелил в Алексея, отбросив того в сторону этажа. Послышались брань и грохот.       — Вот этот точно мёртв, — произнёс Габриэль и вырубил меня.

***

      Я очнулся в какой-то кабине и после недолгих размышлений пришёл к выводу, что это кабина «ЁМОЁ-11» «Черномыш», космический корабль убийцы и душегуба Габриэля Стоуна, сидящего рядом со мной за панелью управления. Я попытался пошевелиться и напасть, но не смог сделать ни того, ни другого.       — Что важнее: прошлое или будущее? — нарушил тишину Габриэль.       — Что вы сделали с Пётром Иванычем? — с вызовом ответил вопросом на вопрос я.       — Вы еврей?       — А вы?       — Не совсем. Я — фрайст. Это прекрасная раса рогатых ангелов-бардов.       Я усмехнулся его самомнению. Ну какой из него бард?       — Очень хороший, если честно, — ответил на мою невысказанную мысль Габриэль. — И нет, я не прочитал твои мысли, у тебя всё на морде написано. Не волнуйся, Ле Гудрон жив. «Везет же дуракам и пьяницам», — как говорится. Но вот то, что на него повесят убийство Алексея Упырёва, исчезновение Амантия Буравсона и нанесение тяжких увечий Сане Ижорскому намного хуже смерти, поверь мне.       — Но это же был ты!       — Кто ж меня заподозрит? — развёл руками Габриэль. Я вынужден был с ним согласиться. У Петра Иваныча был крутой характер и был немал шанс того, что он мог в пьяном бреду сделать всё, что по словам Стоуна на него повесят.       Я никак не мог понять происходящее, верил в то, что это был сон, но как не щипал и не бил себя, то только забавлял Габриэля и оставался в ненавистном «Черномыше».       — Что значит система «DP»? — спросил я, не желая находиться в пугающей тишине.       — Дерьмо-Палковая, — бросил пилот и продолжил умыкать меня в неизвестность.       — Зачем я тебе?       — Слыхал о грайбуллах?       — Нет.       — Но ты с ними встречался.       — Когда?!       — Вспомни те заграничные грибы из Ленинградской области. То были никакие не грибы, а среднеразвитая воинственная раса грайбуллов, представители которой внешне напоминали грибы, но их укус мог заставить любое существо испытывать жуткие галлюцинации…       — То есть, мы съели представителей разумной расы? — я чуть не задохнулся от ужаса.       — Я бы на твоём месте их так не называл. Они скорее полуразумные. Вы с Ле Гудроном очутились на одном из Театров их военной кампании за влияние в регионе. Кстати, партия Мухоморов передаёт вам благодарность за полное уничтожение армии противника, партии Белогрибников.       — Ты шутишь?       — Думаешь, мне смешно?       — Нет, не думаю.       — Буравсон, будущее или прошлое?       — Прошлое, — только и успел сказать я, перед тем, как у меня потемнело в глазах.

***

      Мы очутились в жутком стерильном помещении. Что-то знакомое. Нет, только не это!       — Добро пожаловать в «Счастливый уголок», здесь вы обретёте счастье по сниженным ценам, — прочитал содержание настенной таблички Габриэль.       Вот что он тогда мне предлагал: отправиться в моё будущее или прошлое! Но почему он отправил меня в тот злосчастный год и месяц?       — Очень странный случай, — послышалось из ближнего кабинета.       — Да, согласен. Обычно люди считают себя кем-то одним, но Николай Викторович считает себя кем-то, кто тоже себя представляет другим!       Николай Викторович. Я помню его. Когда меня выписывали, я узнал, что он считал себя Аксентием Поприщиным, считавшим себя королём Испании. Сумасшедший в квадрате, если быть точным.       — Может, лучше уйдём? — взмолился я. Не хотел видеть «того себя» со стороны.       — Ты прав, лучше нам уйти. Всё равно мне нужно было время не Амантия Буравсона, а синьора Фаринелли, — согласился мой проводник и я отключился. Опять.

***

      Повсюду летели снаряды. Люди махали саблями, все в крови. И кричали. Кто-то от радости, кто-то от боли. Я видел эту битву на картине. Не знал, что Полтава была настолько в крови. Я очень удивился, когда увидел во главе русской кавалерии Саньку Ижорского. Живого. И относительно целого. Разве что пол-руки было отхвачено снарядом.       — Это Александр Данилович Меншиков, — вдребезги разбил мои надежды Габриэль. Я сжал кулаки, но не мог ничего предпринять.       Да, Пётр Иваныч часто сравнивал обоих Александров, имеющих немалое между собой сходство. Мимо нас часто пробегали русские, шведские и казацкие воины. Все спрашивали нас на своём языке, враги или друзья мы им. Оказалось, что Габриэль неплохо разбирался в старорусском, шведском и хрен-знает-каком языках, говоря, что мы за себя. Спрашивающие не успевали убить нас, ведь падали замертво от рук тех, кого мы не волновали.       — Не знал, что ты хорошо разбираешься в языках, — коряво похвалил я Стоуна.       — Нет, ты знал, — ухмыляясь, ответил Габриэль.       — Но откуда?       — Мы встречались раньше, в ином измерении. Там меня знают под иным именем.       — Под каким? — я начал ожидать всего, но кое-какие подозрения всё же были.       — Можешь звать меня Профессором Межгалактической криптографии и лингвистики, Бредаилом Графоманиаминовичем Фраумом.       Я был потрясён. Оказывается, мой фикбуковский знакомец на самом деле наш американский заказчик, а по совместительству — межзвёздный путешественник и полный псих!       — Нет, Амантий, — зловеще обнажил зубы профессор, — ты ещё не видел настоящего безумия.

***

      Я очутился в Готэме. И увидел Бэтмена. Поющего. Голосом Вальдемара Сморчковски.       — Я Бэ-э-этмен! Бэ-э-этмен! И я тебя-я-я-я побью-ю-ю-ю!!!       Джокер не отставал, тоненько выводя своим захудалым контртенором, похожим на голос Марка Звездича:       — Я Джо-о-окер! Я Джо-о-о-окер! Я Джо-о-о-окер!!! И ты ме-е-еня не по-о-о-о-о-бьёо-о-ошь!!!       Следующим был актёр массовки, в котором, с невероятным отвращением, я признал певца Барахловского:       — Я Ма-а-а-ассо-овка! Я Ма-а-а-ассо-о-овка!!! Ме-е-еня-я убьё-ёт в э-э-этой ча-асти-и-и-и Джо-о-оке-е-ер! И Бэ-э-этме-ен буде-е-е-ет мсти-и-и-ить!       Я вновь вспомнил, как убивал им подобных горе-певцов. И я готов повторить это, даже если меня навсегда запрут в «Счастливом Уголке»!       Но вдруг я увидел Габриэля-Бредаила, державшего в руках обычный пистолет. Он сказал мне правду: мы всего лишь герои фанфика. Я не поверил. Он выстрелил себе в рот. И остался жив, хоть и без части головы. Теперь я ему верю.       Я поднял указательный и средний пальцы правой руки и сказал: «V — значит представление!». Фраум не согласился и, сделав такой же жест, сказал: «Нет, Амантий. V — значит выходной», — а потом как дал сложенными в этот жест пальцами прямо мне в глаза!       Когда я вставал с пола Ле-Гудронской квартиры и смотрел на мирно спящих на кровати в обнимку под туалетным ковриком Саню с Пьером, то не смог не прослезиться. Всё, больше не пью. Честно-пречестное слово тебе, наш заказчик Габриэль. По крайней мере, крепкие напитки.