Император всея Междумордии

      До самого утра мне больше ничего не снилось, и я спокойно и сладко проспал ещё энное количество часов на чужом пыльном диване. Проснулся от жуткого грохота. Протерев мутные с похмелья глаза, я узрел следующую картину: на полу у кровати валялся Саня Ижорский, осоловевшими глазами озираясь вокруг, явно не понимая, где находится. А с кровати на него гневно взирал Пьер — помятый и злой.       — А ну как выброшу из окна, негодяй! — наконец, злобно прикрикнул на тестировщика старший разработчик. — Кто в ботинках на кровать завалился?!       — Ну прости, Пьер, — виновато, сиплым с похмелья голосом, оправдывался Саня. — Я во сне подумал, что я у себя дома.       — У тебя дома тоже такой бомжатник? — вставил свои пять центов я.       — Да я тебе… Да ты! — тестировщик озверел и кинулся к дивану с кулаками, но потом вдруг остановился и, как голодный волк, жадно принюхался. — Ребят, у меня глюки, или на кухне кто-то уху варит?       — Жёваный крот!!! — с этими словами Пьер в ужасе вскочил с кровати, судорожно завернувшись в коврик. — Это что ж мы, спящие красавцы хреновы, всю субботу проспали?!       — С чего ты решил? — не понял я.       — С того, что по воскресеньям дочка приезжает. Я ей деньги на учёбу даю, а она за это готовит, прибирает, ещё всякую бабью фигню делает.       — Чего только не узнаешь, — присвистнул я и поднялся с дивана.       — Давай так. Ты чешешь на кухню, на разведку.       — С какого бодуна? — возмутился я.       — С такого. Со вчерашнего, — развёл руками Пьер.       — Кстати, вы не в курсе, что тут ночью творилось. Мне такой кошмар приснился, что и пересказать не могу.       — Потом расскажешь. Вали давай.       Ну, делать нечего, поплёлся на кухню, знакомиться с дочерью коллеги. И только я открыл дверь и собрался сказать: «Доброе утро!», — как в горле пересохло и в глазах потемнело, но отнюдь не от похмелья.       Это она. Это она! Это… она!!!       Похоже, ночной кошмар продолжается в реальности. Чтобы окончательно убедиться в этом, я как следует ущипнул себя за нос, но кошмар не уходил. Это она, та самая Кровавая Мэри — медсестра из больнички! Только сейчас дошло, что столь выразительная внешность была связана с её происхождением: горбатый французский нос, как у отца, и такая же кислая мина на лице. Очаровательно. Только очень страшно. Однако, судя по отсутствию какой-либо реакции на меня, она меня не узнала.       — Э… доброе утро, — наконец выдавил я из себя.       — Доброе, — ледяным тоном ответила мадемуазель Ле Гудрон.       — Собственно, простите за всё происходящее. Я — Амантий Давидович Буравсон, коллега вашего отца.       — Дёгтева, Марианна Петровна, — всё таким же равнодушным голосом представилась мадемуазель.       Несмотря на необъяснимый ужас, который я испытывал в присутствии этой дамы, я всё же наступил на горло своему крику «Спасите!» и любезно завёл светскую беседу.       — Ещё раз прошу меня извинить, мы вчера немного отметили один проект, — тут я запнулся, вспомнив, что заказчиком того проекта являлся Габриэль Стоун, который мучил меня всю ночь в кошмарном сне.       — Понятно. Ничего удивительного, — похоже, что жуткая красавица давно привыкла к подобным «всепьянейшим сборищам» и не обращала на них внимания.       Тут на кухню пожаловали Пьер и Саня, помывшиеся, побрившиеся, в чистых спортивных костюмах и изо всех сил пытающиеся выглядеть «как огурчики». Хоть и знатно промаринованные ликёром.       Реакция Пьера меня шокировала: не сказав ни одного ласкового слова родной дочери, он просто сел за стол и бросил на неё испытующий взгляд — мол, жрать давай! Она со всё тем же ледяным взглядом молча разлила суп по тарелкам и поставила на стол, а потом и сама присоединилась к нашей компании.       — Как учёба? — наконец снизошёл до дочери Пьер.       — Вчера в очередной раз труп препарировали, — с безразличным видом ответила Марианна, и тут мне поплохело.       Решив сменить тему на более жизнеутверждающую, я вмешался в разговор:       — О, вы учитесь на врача! Прекрасная профессия. И какова же ваша специализация?       — Патологоанатом, — ответила ледяная дева.       После этого признания аппетит у меня пропал, и я, даже не попробовав тот ароматный и наваристый суп, решил по-быстрому смыться.       — Ты куда? — прогремел Пьер.       — Домой. Меня ведь тоже ждут. Спасибо за угощение! — с этими словами я пулей покинул проклятое место, споткнувшись на лестнице о пьяного в хлам Упырёва. Он набросился на меня, брызжа слюной и шипя:       — Я выпью всю твою кровь! Му-ха-ха-ха!!!       — Караул! — не своим голосом заорал я.       Хотя нет, своим, так как мужское сопрано тут только одно на весь регион.       Из соседней квартиры выскочили Дёгтев с Ижорским и двинули Алексею в морду так, что он улетел к себе в квартиру и дверь за собой захлопнул.       — Ох, мне кажется, не к добру этот был сон, — вздохнул я. — Товарищи, вы только представьте: приснился мне наш заказчик Стоун и по таким местам возил, что я до сих пор в ужасе. Чуть не спятил!       — Удивил, — ухмыльнулся Пьер. — Мне каждую ночь это снится, и до сих пор не спятил.       Насчёт последнего я не был уверен, но в ответ ничего не сказал. Себе дороже.       — Что-то я спать хочу, — зевнул Пьер.       — Я тоже, — хлопая глазами, буркнул Саня.       Тут до меня кое-что дошло, и я пулей бросился бежать из этого дома.