В моем сердце...

— Суоу… Ты… Знаю… Как… Болото… Цветы… Я… Люблю… Ты… Помоги… — Эх, ты… Говорил же, оставь тренировки, но нет же! Дождь, а он тренироваться! — Суоу уже который час пытался сбить температуру Фубуки. Мало того что температура под сорок, так он еще и бредит! Ужас! Но чего только ради друга не сделаешь! — Суоу… Болото… Цветы… Я… Люблю… — который час он ворочаеться, и повторяет одно и тоже! Гошуин направился к столику, который был вблизи кровати, и опустил туда платок, который недавно был на лбу друга. Компрессы хорошо помогают, Сумай уже почти все время молчал, и только иногда ворочался и что-то бубонел о болоте, цветах, и любви, ну и часто назвал имя друга. Без внимания последнего это не осталось. Вынув и отдушыв лишнюю воду с платка, он направился к больному. — Какой ты все-таки необычный! — себе под нос сказал Суоу, и склав платок в трое, положил на до сих пор горящий лоб Фубуки, последний дрогнул, а Гошуин лишь усмехнулся. Рука потянулась за градусником. Должно быть температура немного спала. — Мне нравится… За тобой присматривать… В глаза тебе заглядывать… В твои кроваво-аллые глаза… — Гошуин почему-то запел, и прикрыл глаза. Ему приносило удовольствие пение. Пение о Фубуки. Суоу продолжил петь с закрытыми глазами, а его больной друг тем временем проснулся, и повернул голову в сторону поющего, и затуманеным взглядом попытался разглядеть причину своего, на удивление приятного пробуждения. — Суоу? — обладатель имени притих, в попытках придумать оправдание, ведь последнее что он спел, была строчка с песни которую он сам и написал: « Я люблю тебя Сумай…». В голову пришла сногшибательная идея. — Что, Фубуки? — повисла тишина, по которой можно понять. Последнюю строку песни красноглазый слышал. — Знаешь, ты такой необычный, — выплеснул из себя Суоу, и улыбнулся своей доброй, непринужденной улыбкой. — В каком смы-кхе-сле? — Фубуки резко чихнул, а беловолосый засмеялся. — Ну как же? Ты толь-апчхи! — Гошуин неожиданно чихнул. — Оо… Теперь мы и вправду как кхе-кхек… — Суоу тяжело вздохнул. Не хватало теперь обоим заболеть. — Как два больных идиота? Да. Пожалуй ты прав, — продолжил предложение Сумая Суоу. Красноглазый просто молча лег в кровать, и как-бы невзначай бросил теплый взгляд на друга, и немного отодвинулся. — Ложись рядом, — парень хихикнул, — будем вместе кхе-кхе… Будем вместе болеть, — блондин усмехнулся. Фубуки все же необычный. Во сне признался ему в любви, а тут уже говорит, не колеблясь, «ложись рядом». Это наверное то, что Суоу наиболее всего нравилось в Фубуки. Упертый, необычный, симпатичный, ответственный, с чувством юмора в меру, и все равно милашка. Вот каким Сумай был в глазах Гошуина. Суоу лег к другу. Тепло окутывало со всех сторон, а приятный и вместе с тем не приторный аромат духов Фубуки заставляли расслабиться. И когда это он духами пользоваться начал? — Ты знаешь, ты мой наилучший! — Сумай заинтересовано взглянул на приятеля. — Наилучший? Кто? — Не знаю, — пожал плечами парень с янтарными волосами. — Как это? — по интонации красноглазого было слышно, что он удивлен. — Брат, друг, ребенок, сыночек, мамочка, возлюбленный. Не знаю. Все вместе как-то, — повисла умиротворённая тишина. Но её прервали: — Да? Тогда ты тоже мой наилучший, — тихонько сказал Фубуки, но Суоу уже не слышал. Сбоку было слышно тихие посапывания. — И я тебя люблю, — прошептал Сумай, и пристроился рядом с другом. — И я тебя…