2. Сговор.
25 ноября 2018 г., 23:37
***
Она приостанавливается, весело хихикая с Беверли Марш, а он стоит и нервно теребит края своей футболки. И когда эта тихоня успела так тесно сдружиться с Бевви, что входила в клуб неудачников когда-то? Когда все детские страхи оживали и сходили с книжных страничек, они были единым целым: Заика Билл, потерявший своего младшего брата Джорджи, который больше теперь не Заика, Эдди Каспбрак, не вылезавший в те времена из-под маменькиного крылышка, Стэнли Урис, с которым вообще не было проблем, кроме чтения торы, Бен Хенском, превосходный архитектор, Майк Хенлон, Беверли Марш и он, Ричард Тозиер, вечно впихивающий свои смешные шутки про мамку Эдди в самые серьёзные моменты. Все они были единым целым. Время прошло и некоторые моменты стали забываться, заменяясь новыми заботами и проблемами, но некоторым до сих пор снятся кошмары, напоминавшие о том лете, о том, что все это ещё не закончилось. Ричи мучается от них каждую ночь: закрывает глаза, снова видит те воспоминания и просыпается. Резко, в холодном поту, чувствуя, как по всему телу бегают мурашки. Следом он идёт на кухню, дрожащими руками открывает баночку и отсыпает немного таблеток от бессонницы себе в ладонь, залпом запивая их водой. Ему уже осточертело видеть снова и снова, как этот чертов клоун набрасывается на него и дико, неприятно хохочет, обжигая лицо зловонным дыханием канализации. Ему надоело видеть, как мать медленно убивает сама себя после ухода отца. Ему надоело видеть слезы и собственную слабость. Он — не ванильный романтик. Он — не чья-то игрушка. Он — Ричи Тозиер, который, хочешь ты или не хочешь, пошутит про твою мамку и выдохнет сигаретный дым прямо в лицо. Тозиер обычно не думает ни о ком, кроме себя, но эта встреча с Птичкой. Да, эта серая мышка засела у него в голове, черт бы побрал! Смущённая. Серая мышь. Неумелая. Глупая. Ричи ловит себя на мысли, что уже как пять минут наблюдает за двумя девушками, без умолку болтающие о разных вещах… Глупо оправдывать то, что и сам осознаешь. Врешь сам себе. — Эй, Рич, — Билл окликает старого друга от двух девушек, успевших скрыться в толпе школьников. — Как насчёт сходить в кино, например? Мы так давно не собирались вместе. — У Беверли появилась новая подружка, — безэмоционально и как-то монотонно пробормотал Тозиер проигнорировав предложение друга, облокотившись на стенку. — И? — Денбро вопросительно изогнул бровь, поправив рюкзак на плече. — У неё не должно быть подружек, только друзья? — Билл, не прикидывайся тупым, — Ричард закатил глаза. — Две подружки, ночевки, парни… они все будут делать вместе. — Ты боишься, что Бевви тебя кинет? — как-то неуверенно хохотнул Заика Билл. Хохотнул неуверенно, потому что темноволосый парниша был не в настроении и мог сделать все что угодно вплоть до перелома, поэтому злить Тозиера вообще ни капли не хотелось. — О, или тебе понравилась ее новая подруга и ты теперь ревнуешь? — Заткнись, Билл, иначе получишь между своих красивых глазок, — пробурчал Ричи, на друга даже не посмотрев. — Ладно, хорошо, — Денбро сбавил темп и вздохнул, снова предложив заманчивую идею сходить в кино всей компанией Лузеров плюс подруга Беверли, только последнее шатен не упоминал. Ричард сдержанно кивнул, выуживая из-под кудрявых, темных как смоль, локонов тонкую сигарету. Она была последней и Тозиер берег ее на особый случай, но, кажется, он уже наступил. Слишком много стресса; и почему он сегодня такой озлобленный? — Где встречаемся? — У дома Беверли, — Билл поправляет скатившуюся по плечу лямку портфеля и хмурится, выжидая когда уже наконец Тозиер бросит эту гадость куда-нибудь в урну. Но он продолжал затягиваться, пропуская через легкие серый ядовитый дым. Когда-нибудь этот несносный Балабол точно напросится на неприятности. Ричи кивнул, провожая удаляющегося друга взглядом до двери в школу и снова затянулся, когда по полупустому коридору раздался возмущенный женский писк. — Ричард Тозиер, это возмутительно! — казалось, директриса надулась еще больше и стала на два размера крупнее, когда парень краем глаза заметил ее, быстро семенящую по белому кафелю узких коридоров, выдающую бесячее цоканье своими небольшими каблуками черных туфель, она вытянула руку и оттопырила указательный палец, явно намереваясь проткнуть кудрявого парня насквозь. — Вы в храме науки! Что вы себе позволяете? Когда парниша понял, что нужно делать ноги быстрее, чем от задиры Бауэрса, который недавно вышел из-за решетки, но до сих пор находится под тщательным наблюдением правоохранительных органов, стало едва ли не поздно: миссис МакГрин была уже в полуметре от него. Лицо искривилось и гневно покраснело, темные тонкие брови сошлись на переносице, ноздри расширились и теперь она делала каждый шаг намного тяжелее и быстрее. Тозиер успел потушить дымящийся окурок о дверцу чужого шкафа и развернутся, ускорив шаг. — Ричард! — возмущенно выкрикнула директриса. После этого тяжелые и частые шаги прекратились. — Это было последней каплей, я вызываю на разговор вашу мать! Как хотелось в прямом смысле выплюнуть ей прямо в лицо три заветных слова, которые поменяли бы ее отношению ко всему в целом: ей все равно. Даже после ее вежливого звонка и предложением посетить ее кабинет вместе с сыном, она бросит в трубку усталое «да, хорошо» и снова погрязнет в работе и других проблемах, позабыв о назначенной встрече уже на следующий день. — Выкуси, старая, — про себя хмыкает Ричи, выбрасывая выкуренную сигарету куда-то рядом с дверным косяком. Домой Рич шел пешком, натянув на шапку наушники и врубив на полную громкость песню какой-то малоизвестной рок-группы. Его мало привлекали такие, начинающие исполнители в этом жанре, но эта почему-то задела его. Возможно, содержанием песен, возможно, исполнением, возможно тем, что там главной солисткой была женщина. Его недолгий путь лежал через магазин — надо было взять чего-нибудь съедобного домой, да и сигареты у него кончились. Посильнее затолкав в карманы своих темных, почти черных джинс руки, он прошел мимо компашки Бауэрса, которая всегда вместе, — и в горе, и в радость, — но только вот когда Генри загремел в тюрьму для малолетних за убийство собственного отца, все, почему-то, нашли дела поинтереснее, чем помогать главному говнюку школы. Как иронично, когда он вышел из-под стражи, все снова потянулись к нему. Как там, Генри? Что там, Генри? И никто не смеет признаться себе и ему, что Бауэрс никому нахрен не нужен. Все просто банально боятся его. А что Ричи? Ему стало откровенно наплевать, что там и как там поживает несовершеннолетний преступник. Просто он быстро находит лазейки, когда Генри прижимает его к забору у западного входа в школу. — Эй, неудачник, — Бауэрс ухмыльнулся, три раза ударив по сигналу автомобиля. Снова пытается задеть, как-то подколоть, выворачивается как может. Только вот не получается. На это больно смотреть. — Тозиер, ты оглох или как? Давно не получал? Кудрявый парень только закатывает глаза, насколько это возможно, и снова добавляет громкость музыки на максимум, резко заворачивая ко входу в магазин. Ричи будет не Ричи, если промолчит, поэтому он снимает наушники, небрежно свесив их с шеи, взбирается по ступеням и оборачивается, оглядывая неизменную дорогую синюю машину Рыгалы Хаггинса. — Эй, Генри, — окликает того кудрявый, издевательски помахав ему рукой. — Я тебе уже говорил это и повторяться особо не хочется, но… Отсоси у своего мертвого папашки, козел обдолбанный! И два неприличных жеста с их сторону, что взбесили Бауэрса еще больше. Но, что он сделает этому мелкому лузеру? За ним пристально следят и если хоть один раз повторится то, что было до этого всего, — до исчезновения Бетти Рипсом и остальных, — то его снова упекут туда, где и было ему место. Поэтому едва проглотив ком обиды и гнева, он кидает колкое «пошел ты» и командует парню за рулем сдвигаться с места. Через несколько секунд их и след простыл. Лицо Ричи озаряет победная улыбка и он с важным видом входит в небольшой магазин, с ходу хватая с прилавка несколько овощей, хлеб и молоко, бредя мимо людей с наполненными до отвала корзинками к кассе. Прошлый продавец уволился несколько лет назад, после того, как его жестко и унизительно обвела вокруг пальца малышка Беверли, поэтому сейчас за кассой лениво развалился какой-то толстяк лет сорока пяти-пятидесяти и крутил в руке запакованную, ни разу не открывавшуюся, полную таких желанных никотиновых палочек. Заплатив за продукты, он скидывает все к себе в портфель и многозначительно улыбается. — Это не ваша машина стоит за магазином? — Да, моя, — низко и как-то холодно ответил продавец, положив пачку с сигаретами на гладкую поверхность. — А чего тебе, пацан? — Там около нее какие-то мудаки крутятся, — парень пожимает плечами, наблюдая, как у толстяка буквально за секунды изменяется лицо. — Кажется, у одного была бита. Извини, бро, не запомнил, что именно, но на биту очень даже было похоже. — Говножуи, — он тяжко поднялся, пробурчав, и вышел из магазина, оставив сигареты на том же месте. Как же все-таки легко развести людей подобным бредом. Тозиер моментально хватает запечатанную пачку и толкает ее в карман за несколько секунд до того, как тяжелый продавец вошел через дверь, издав тоненький звоночек колокольчика. — Нет там никого, — он снова вернулся за свое место. — Значит, показалось, — непринужденно отвечает Тозиер. — Будь внимательнее в следующий раз. И… это… ходи лучше пешком. — Проваливай отсюда! — повысил тон продавец. И под тихое бурчание толстого мужика Ричи удалился из магазина, удивляясь, насколько люди могут быть доверчивыми. Он же обвел его вокруг пальца не хуже Бевви несколько лет назад. Удивительно на зависть, какой сегодня удачный день. Относительно.***
— Мне нужно в библиотеку, — замявшись, говорит Дорин. Беверли хмыкает, но понимающе кивает, — она не была в библиотеке с позапрошлого года, когда тетушка заставила взять книгу для нее, — а сейчас по литературе поменялась учительница и лучше делать так, как просит она, или вывезти ее предмет на хорошую оценку можно будет только в своих ванильных розовых мечтах. Но Марш по ее предмету устраивала и твердая «три», на которую училась уже который год, поэтому про библиотеку она забыла как свой самый страшный сон. — Да, конечно, — рыжеволосая девушка улыбается и уже нащупывает в кармане своих шортов смятую пачку сигарет. Старается бросить. Не выходит. — Еще один вопрос, Рин, если можно, — она останавливает светловолосую девушку за руку. — Мы тут с друзьями собрались сходить в кино на какой-то новый фильм. Пойдешь с нами? На счет билетов проблем нет, я могу заплатить, если хочешь. — Окей, — Фриман кивает и высвобождает свою руку из крепкой хватки Марш. — Зайди за мной, как соберетесь, хорошо? Моей мамы сегодня вечером не будет. Беверли кивает и машет на прощание рукой, теряясь где-то в толпе обучающихся, а Дорин медленно входит в библиотеку. Тишина, царящая в этом месте была настолько тяжелой и угнетающей, что кроме нескольких человек: тёмненькой девочки с короткими волосами и пухлого мальчика, с неприкрытым увлечением рассматривающего толстенную книгу в несколько сотен страниц, и, конечно же, пожилой библиотекарши в платье с желтыми цветами, тут не наблюдалось. Обратившись к весьма пугающей и угнетающей библиотекарше с просьбой отыскать произведение «Преступление и наказание», она присела рядом с пухлым мальчишкой, сложив руки перед собой. — Преступление и наказание, значит, — протянул паренёк, захлопывая книгу и отодвигая ее подальше. Только теперь она могла разглядеть название. «Старая История Дерри» — так гласили буквы на твёрдом темном переплете. — Это ты так новенькая из моего класса. Литература, обществознание? Дорин, да? — Да, а ты кто? — девушка дергает широкой бровью, удивляясь ещё больше. В предыдущей школе кроме одной подруги у неё никого не было, никому не нужна была в круге друзей такая серая непримечательная и скучная девушка как Дорин Фриман. А здесь, в Дерри, она обрела себе как минимум одну подружку и одного знакомого. — Бен, Бен Хэнском, — парень протягивает руку, а Рин все ещё неуверенно ее пожимает. Ей не удавалось, к огромнейшему счастью, обжигаться в каких-либо отношениях, но знакомится с людьми она все равно не умела. — Но для друзей я просто Сисястый. Понятно, почему, да? Фриман улыбается. — Ты такой самокритичный, — хихикает она. — Что есть, того не отнять, — пухлый Бен пожимает плечами. — Если бы по самокритичности был конкурс, я бы с самого начала был бы номинирован на первое место. Его слова позабавили Рин и она уже утопала в смешках со стороны Хенскома, когда книгу, о которой просила несколько минут назад, с громким стуком положили на край стола. Она была в твёрдом цветастом переплете и казалась не очень большой, во много раз отличавшаяся от описаний миссис Лэнгфорд, учительница по английской литературе и языку, поэтому без труда поместилась в забитый всякой всячиной портфель. — Ладно, пока, Бен, — девушка улыбнулась и на прощание пожала руку Хенскому. — Пока, новенькая.***
Рин прибыла домой спустя тридцать минут после окончания уроков. Лицо девушки просто светилось улыбкой от идеально проведённого первого дня в новой школе Дерри, сердце колотилось и хотелось прыгать от радости. По крайней мере так было до определенного момента. У дома стоял большой грузовик, полупустой с несколькими рабочими. Мать стояла поодаль, наблюдая за четырьмя крупными мужчинами, одетыми в серую футболку, на которой выступали пятна пота, и синие комбинезоны. Все как на подбор были мачо-мэнами, смазливыми на лицо и обладающими недурной фигурой. Она стояла неподвижно, скрестив руки на груди и закусив нижнюю губу, буквально пожирала их глазами. Видеть её в таком виде было ещё противнее, чем видеть вовсе. Обед не заставил себя долго ждать: из обставленной и прибранной начисто кухни мать вынесла большую тарелку с нарезанными овощами и тарелку легкого куриного супа, что так любил бывший отчим Дорин Фриман. Впервые за трое суток девушка съела хоть что-то, — похлебала бульон, отправила в рот пару помидоров с огурцами и вновь заскучала. — Мам, — позвала она рыжеволосую женщину, на что та охотно откликнулась. — Я сумела подружиться с несколькими ребятами. — Это же отлично, Рин! Просто замечательно! — лицо озарила улыбка. Ненастоящая. Пессимистическая с нотками пофигизма. — Кто эти счастливчики? — Девочка, живущая через дорогу и мальчик, с которым у нас есть одни и те же предметы, — девушка решила на сегодня прикрыть глаза на раздражающую несерьезность своей матери лишь потому, что сегодня ее и Бевви ждёт незабываемый вечер в компании друзей. — И эта девочка позвала меня сегодня в кино вечером, можно? — Рин, мы же уже это обсуждали, — она устало покачала головой и прикрыла глаза. — Никаких кинотеатров, никаких парков и гулянок дальше таблички с названием нашей улицы, поняла? Я не хочу потерять тебя так же, как смогла потерять когда-то Райли. Просто не могу. Дорин закатила глаза и глубоко вздохнула. Сейчас снова начнутся тирады матери о том, как сейчас опасно, ведь тот, кто похищал детей четыре года назад до сих пор не был найден. Да и кому он сейчас нужен? Многие дела позакрывали, даже только не разобравшись и не вникнув в суть, ссылаясь на недостаток улик. Псевдо-забота. Зачем она это делает? — Это просто кинотеатр, мам, — девушка развела руками. — Это просто опасно, — в той же манере ответила женщина, убрав распущенные волосы за плечо. — Нет и все. Тема закрыта. Снова… — Окей, я схожу до Беверли и скажу, что не получится. — Вот и хорошо, Рин. Рада, что мы нашли с тобой компромисс. А я как рада, мамуль! Только это и не компромисс вовсе, а тупое потакание твоим странным принципам. — Если нужно будет чем-нибудь помочь, ты знаешь, что я всегда сижу в холле и читаю книгу, — женщина поднялась со стула и прошла в арку, сворачивая в недлинный узкий коридор, ведущий в холл, а девушка отодвинула от себя грязные тарелки, с легкостью подхватила их и небрежно сложила в раковину, включая поток воды. Посуда стала лежать на специальном подносе, а Рин прошмыгнула с комнату с лестницей и поднялась на второй этаж, зацепившись взглядом за приоткрытую комнату исчезнувшей младшей сестры. Нет, только не сегодня. Дверь в ее комнату скрипнула и она грузно упала на кровать, сбросив портфель где-то около входа. Окно практически полностью было заставлено заполненными ее хламом коробками, через которое она вскоре собиралась пробираться на встречу с Бев и ее друзьями. Дела не ждут, малышка Рин-Рин. Поднимайся с излюбленной кроватки и разбирай свои вещи, а после принимайся за домашнюю работу. Управилась со всеми делами светловолосая девушка ровно за двадцать минут до прихода Беверли. Она была остановлена Рин на полпути, что заставила сначала залезать на эту долбанную крышу, а потом ещё и лезть в окно. — Рин, я же в платье! Чем ты думала, а? — шепотом возмущается рыжеволосая, нахмурив брови так, будто собирается вызвать грозовую бурю. — А если бы я его порвала? — Моя мама не отпустила меня с вами в кино и сама осталась дома, — надулась девушка. — Но, есть запасной вариант. — Только не говори, что… — Да, придётся снова лезть через окно. Не бойся, я тоже буду в платье, поэтому с удовольствием разделю твоё несчастье, — девушка миленько улыбнулась и села на свою кровать. — А у тебя тут не дурно. Очень даже уютно, — оглянувшись, Бевви прошлась по всей комнате. — Ну и чего ты сидишь, словно ждёшь, что сейчас к тебе ворвётся Майкл Джексон со своей фирменной лунной походкой? Быстрее, в темпе вальса, натянула на себя чертово платьице и по возможности напудрила носик! Всему тебя, блять, учить надо. — Бе-е-е-в, — протянула Рин, открывая шкаф и выуживая оттуда однотонное нежно-розовое платьице с белым пояском. — Что? — улыбнулась она. — Я что-то не то сказала? — Просто помоги мне, пожалуйста, — она сделала акцент на последнем слове. — Сделать что-то с волосами. — Собираешься так, будто идёшь на свидание с одним из тех идиотов, — хохотнула Марш, задумчиво крутя волосы в своих руках. — Кто бы говорил… — А я и не говорила, что не иду на свидание, малышка Рин, — рыжеволосая многозначительно закусила губу и стала заплетать тонкие косички: сначала с одной стороны, потом с другой, и скрепила из воедино тонкой резиновой резиночкой, буквально сливающейся с цветом волос Фриман. — В каком это смысле? — светловолосая девушка вскинула бровь, уперев руки в бока. — Ты идёшь на свидание, но при этом берёшь с собой своих друзей? Это как минимум должно быть странно, не находишь? — Для меня это свидание, для остальных нет, — девушка мечтательно поправила свои рыжие кудри и улыбнулась своему отражению, проходя мимо платяного шкафа с огромным зеркалом на дверце. — Ну и для него, разумеется. — Для кого? — вновь задала вопрос Фриман, так же оглядев себя в зеркале. Этот образ безусловно нравился девушке больше, чем все остальные ее образы, которые она когда-либо примеряла. Он яро отдавал некой нежностью и ванильностью, завлекал своей мягкостью и простотой. Нежно-розовое платьице в пастельных тонах подчеркивало ее тонкую талию и аккуратные плечи, расходясь, словно цветок к середине бедра. Платье едва ли было пышным, скорее, обычным, как летний сарафан, но все равно придавал девушке некий шарм. Она тонкими руками завязала за спиной небольшой бант из белого пояска, вступила в свои светло-серые балетки и нанесла на свои губы вкусно пахнущий яблоком бальзам. — Смотри, мальчики уже стоят там, — Беверли указала на шестерых парней, которые бурно что-то обсуждали, попутно обмениваясь крепкими рукопожатиями и объятиями. — И все-таки я надеюсь, что я успею вернуться раньше, чем моя мать поймёт, что меня нет дома, — вздыхает Рин, вылезая на крышу и бредя к арке, по которой красиво рос и вился вокруг покрашенных в белый цвет досок плющ. Беверли плелась сразу за ней, снова бурча себе под нос яростные слова проклятья.***
Тозиер вышел с Беверли почти сразу после начала, только Бев вернулась буквально через несколько минут на своё место рядом с Биллом Денбро, а Ричи специально тянул время, чтобы как можно дольше не видеть эту заносчивую девочку в нежном розовом платьице, которая не пожелала сидеть рядом и вежливо попросила Бена Хенскома поменяться с ней местами. Мужской туалет был на удивление пустым, он спокойно прошёлся пару раз вокруг, вдоль кабинок, постоял у двери, крутив сигарету из новой пачки между пальцами, умылся, вытерся, снова умылся и уже после всего этого забрёл в первую попавшуюся открытую кабинку, заперев ту изнутри. Парень грузно уселся на закрытый толчок, с легкостью зажал губами сигарету и выудил из своих штанов старую отцовскую «Зиппо», прикуривая от яркого рыжего, как волосы Беверли, огонька. Пару затяжек спустя в мужской туалет ввалился ещё кто-то и Ричард узнал того сразу. Говнюк Бауэрс и его дружки тоже пришли глянуть премьеру нового фильма, но, видимо, их снова выгнали из зала. Что же, поделом такому уроду. — Слышь, Генри, — позвал один другого. По голосу было не сложно определить, что это был Рыгало. — Видел новенькую в нашем классе? Такая миленькая на лицо. — Милая, не спорю, — хохотнул Бауэрс. — Но. Она годится только на коврик, который ляжет под тебя и послушно раздвинет ноги. Тихони они такие. — Я бы ей вдул, — послышался третий. — Только после меня, Виктор. Только. После. Меня. И голоса затихли, оставляя после себя неприятную тишину, давящую на уши. Пока Ричи слушал их разговор, сигарета успела догореть почти до середины, а там уже не было смысла, поэтому Тозиер потушил сигарету об стенку туалетной кабинки, выкидывая окурок куда-то в мусорное ведро. Странно и в то же время весело было наблюдать, как Генри и его дружки делят девушку между собой. И тем более, Тозиер знает, кто эта новенькая с их класса. Пусть сама разбирается со своими проблемами. Ричи не обязан ей помогать.
