Последний предел

      Центр ходил ходуном, застряв меж двух огней: Артур с безграничной властью и беспощадно убивающий по-тихому Эш. Трусоватые лидеры переходили на сторону первого, надеясь, что мафия их спасет. Кто посмелее, придерживались нейтралитета, но рисковали оказаться разодранными в клочья. Артур вел себя слишком агрессивно, не собирался никого щадить, несмотря на приказы старика. Дино просчитался: его новая псинка тоже была дикой и однажды перегрызла бы ему горло, просто пока была слишком занята дичью. Похоже, он никак не мог совладать со свалившейся на его плечи новой силой и просто крушил все вокруг без разбора. Впрочем, он всегда был таким. С трудом умел работать головой.       Алекс уложил четверых. Расхаживали по южным кварталам, как короли, вот и поплатились. В Нью-Йорке нельзя ослаблять бдительность ни на секунду.       «Кто бы говорил, мистер Эш Линкс», — отложив планшет в сторону, Эш взял чашку с горячим кофе из рук Эйджи. Что там насчет бдительности? Кто терял ее, едва в поле зрения оказывался неловкий японский парнишка?       Эйджи сел напротив и потер мочку уха. Опять обжег пальцы. Хотелось дать ему подзатыльник и сказать, чтоб был осторожнее. Какая уж тут защита, за этим парнем нужен постоянный конвой, чтоб он сам себе не навредил. Эш мысленно улыбнулся, но тут же напомнил себе о билете, лежавшем в томике Сэлинджера. Как будто специально спрятал так, чтобы Эйджи догадался, открыл его, увидел билет и… сам ушел к Ибе. Наверное, так было бы легче. Но нет, Эйджи сидел напротив, наивно улыбался, даже не представляя, что уже скоро вернется домой. До ноября оставалось немногим больше недели. А что потом? Каким бы ни оказался возможный вариант развития событий, но Эш не мог представить, что выйдет живым после разборок с Артуром… После отлета Эйджи. Человек — слабое и несовершенное существо, что неспособно выжить в одиночку. Рядом обязательно должен быть кто-то. Кто-то очень близкий. Но всех, хоть немного сближавшихся с Эшем, судьба беспощадно устраняла. В плечо ударила боль, словно от отдачи револьвера… легкого, с одной единственной пулей.       «Освободи меня…»       Этот шепот будет преследовать до конца дней.       — Если сейчас же не очнешься, я съем твой салат! — вывел из забытья звонкий голос Эйджи.       — Руки убрал, онии-сан! Я думаю.       — Ах, простите, что помешал вашим гениальным мыслям, но завтрак ждать не будет. Тосты остывают.       — Хватит выпендриваться. Лучше горчицу достань.       — Ты сам как горчица! — надулся Эйджи.       Он протянул банку, и Эш коснулся его пальцев, забирая ее. Как обычно. Похоже, Эш не просто привык к Эйджи — привязался к нему. Кто знает, может быть с ним однажды он мог бы жить нормально. Навсегда избавиться от пустившего в теле корни страха. Эш мечтал об этом. Именно этот чертов страх и затягивал ошейник, надетый Дино, душил, запирал, вытягивал по капле жизненные силы.       Эш смотрел на губы Эйджи, задумчиво округлявшиеся, когда он думал над словом, которого не знал, или пытался сформулировать фразу. Он ведь уже целовал их, тогда, в тюрьме. Правда, совсем не думал об этом как о поцелуе, важно было передать послание. Смог бы он поцеловать его просто так? Смог бы позволить Эйджи больше?       Совсем ненормальные мысли. Эйджи ничего подобного и в голову не придет. Он из тех, кто точно женится по любви и будет воспитывать ораву похожих на него детишек. Эш лишний в его жизни. Он понимает, но с каждым днем как назло привязывается все сильнее.       — А давай я как-нибудь приготовлю настоящий японский завтрак, — предложил Эйджи.       — Японский завтрак… Хм, звучит интересно.       — И полезно. Особенно для таких мясоедов, как ты.       — Помня, какие ты сделал сэндвичи, в полезности я и не сомневаюсь. Вопрос во вкусе.       — Не переживай. Со вкусом все будет в порядке.       Эш недоверчиво нахмурился, в большей мере сыграл. Пусть Эйджи делает, что хочет. А он будет наслаждаться каждым днем, пока он рядом, — их и так оставалось немного.       Вечером как обычно, обсудив дальнейший план действий, ребята разошлись. Как Эш и приказал, разбились по парам-тройкам и вылавливали лидеров, присоединившихся к Артуру. С Кейном, державшим банду черных, Эш решил поговорить сам, хотя знал — «белая» внешность их не просто раздражает. Одно ее наличие — уже достаточно весомый повод, чтобы убить.       Эйджи был занят с фотографиями, но разговор слышал. Эш и не собирался скрывать. Пусть раскроет свои узкие глаза и увидит наконец реальность. Пусть увидит чудовище, обернутое в блестящую оболочку, и сделает выводы сам. Когда в доме стало тихо, можно было физически ощутить, как натягиваются до предела нервы. Надо поговорить, и Эйджи наверняка тоже это понимал, но никак не мог начать. Стоял, пялился в окно, потягивая какао из кружки. Совсем детский запах… До ужаса сладкий. Грифф тоже любил какао. Однажды Эш даже сам сварил ему, надеясь, что оно пробудит хоть какие-то воспоминания. Грифф не шелохнулся, не проснулся. Просто схлебывал с ложечки, роняя капли на подбородок…       Почему-то захотелось заплакать. Нет уж, хватит. И так однажды позволил себе нюни распустить при Эйджи. Еще подумает, что Эш плакса.       Эйджи хмурился. Вглядывался темными глазами в серые в полумраке улицы и думал. Можно угадать о чем.       — Я не могу отпустить тебя к Ибе сейчас. Придется подождать, — сказал вдруг Эш.       — С чего ты взял, что я хочу к Ибе-сану?       — Прочел по твоей тоскливой моське.       — Плохо ты читаешь по лицам, — Эйджи натянуто улыбнулся и совсем отвернулся к окну. Глупый. Теперь его грустные глаза было видно в отражении. — Дело не в этом.       — А в чем?       — Эш, скажи, зачем тебе все это? Может, я многого не понимаю, но точно знаю, что и ребята, и ты ходите по лезвию ножа…       — Страшно?       Эш поднялся с дивана и тоже подошел к окну. Отражения мало, надо видеть Эйджи прямо перед собой. Надо ощутить то же, что и он.       Эйджи повернулся, ничуть не скрывая недовольства.       — Смотря что ты имеешь в виду.       — Ты боишься меня?       Ни тени страха. Скорее, Эш боялся услышать в ответ на этот вопрос короткое и жуткое «да».       — Почему я должен тебя бояться?       — Не глупи, Эйджи. Ты же все прекрасно понимаешь. Я не остановлюсь. Теперь уже точно не остановлюсь…       — Знаю. Прости, это в большей мере мое эгоистичное желание — сделать тебя свободным без оружия в руке. Мы уже говорили об этом. И я от своего не отступлю, если, конечно, тебе самому не надоест жить со мной.       Эш усмехнулся.       — У любого нормального человека поджилки бы тряслись после всего, через что мы прошли.       — Видимо, я ненормальный.       Теперь Эйджи искренне улыбнулся, посмеялся над своими словами и вдруг едва слышно, смущенно добавил:       — Действительно, ненормальный.       — Даже не спорю, — Эш подхватил его смех.       — А? И это мне говорит человек, готовый даже пирожные есть с горчицей?!       — Вот не надо! Я вообще не ем пирожные!       — Да ладно? А из холодильника мое исчезло куда-то. Не знаешь куда?       — Понятия не имею.       Перепалка продолжалась еще долго, зато тоска сошла с лица Эйджи. С лица, но не с души.       Нерешенных вопросов было много. Эш собирался выяснить, что вообще из себя представляет «банановая рыба». Времени вряд ли хватит. И все же это не повод отказываться от счастья — разметать по воздуху планы Голзини. С другой стороны, наверное, Эш пришел сюда, в библиотеку, чтобы остаться наедине с собой ненадолго. Эйджи занят фотографиями, так что никуда не денется, а ему надо было разобраться с тем, что зарылось глубоко внутри.       Взяв несколько книг и устроившись за столом, Эш поправил очки. Машинально взглянул на время, хотя в любом случае часа три у него есть. Открыл статью и не увидел букв. Из всех возможных образов в голове рисовалась робкая улыбка Эйджи, случайные и не совсем прикосновения… Что если Эйджи притронулся бы иначе? Схватил, прижал, впился в губы… Эша тряхнуло. Нет-нет, Эйджи таким быть просто не мог. Он другой. И наверное, ему до сих пор неловко. И скорее всего противно. Эш притронулся к губам, потер пальцем. Ничего особенного, просто стали чуть более грубыми и сухими. И не скажешь, что эти губы обхватывали члены всяких стариков и вечно были залиты спермой.       Черт! И этими губами он посмел прикоснуться к Эйджи? Да, тогда, в тюрьме не было выбора, но сейчас вдруг стало ужасно стыдно. Тем более для Эйджи это скорее всего первый поцелуй.       Надо сосредоточиться.       Эш зажмурился, попытался проанализировать ситуацию, но в итоге снова представил Эйджи. Не раз думал о том, каково ему было в лапах Голзини и успел ли старик к нему притронуться, а сейчас сам же был не хуже старика. Скорее бы уже первое ноября. Чтобы Эйджи отправился домой и никогда в жизни не узнал об этих мыслях. Еще немного, и Эша уже не хватит. Потому что Эйджи — спасительная панацея. Интересно, рядом с ним все могло быть по-другому? Рядом с ним не было бы страха?       Нет, если перейдет черту — Эш сам себя уважать перестанет. Нельзя. Чертовски тяжело, но нельзя.       Худший расклад — он просто воспользуется Эйджи и отправит его в Японию либо с разрушенной психикой, либо, если Эйджи хоть что-то чувствует к нему, с разбитым сердцем. Хотя второй вариант в любом случае… Они стали слишком близки, ближе, чем с Шотером, гораздо ближе. Если Эйджи вдруг найдет билет…       «Хоть бы нашел», — что-то тихо нашептывало в сознании. Но время шло. Такое быстрое и беспощадное, оно улетало, а Эйджи по-прежнему улыбался и принимал все маски за чистую монету.       «Если бы ты только знал, Эйджи, какое я чудовище… Если бы ты действительно знал, ты сбежал бы уже давно. И не стал бы навещать меня в тюрьме».       Хватит, надо работать, а не заниматься самобичеванием. Иначе ничего не успеть в этой проклятой, слишком короткой жизни.       Радиус в пару кварталов от «Харлема» будто невидимой линией очерчен. И Эш, едва ступил за нее, кожей почувствовал на себе завистливо-жадные взгляды. Не зря говорили, что черные ребята любят наживо выдирать из белых кишки. В центре приходилось бывать и не раз, но заходить в «черный» бар — как-то бог миловал. До сегодняшнего вечера.       Кейн — парень вспыльчивый, но только по делу. Тявкать на каждое слово и размахивать пушкой попусту не станет. Эшу он по-своему нравился. И хорошо бы, конечно, взять его в союзники. Это основной план. Но как и всегда, надо быть готовым к худшему.       Разговор занял больше времени, чем хотелось бы. Но результат того стоил.       Осталось посмотреть, чем на это ответит Артур.       — Эйджи, я дома, — тихо отозвался Эш, остановившись в коридоре. Скорее всего японское чудо уже мирно дрыхнет или потихоньку читает ленту, а может и книгу (с английским у Эйджи по-прежнему неважно). Беспокоить его не хотелось.       На ходу сняв свитер, Эш прошел в спальню. Но Эйджи там не оказалось.       — Эйджи! — позвал он громче. Стены квартиры отозвались тишиной. — Эйджи!!! Черт!       Ни следа чужаков. И вещи на месте. Куда его могло унести? Тысяча мыслей пронеслись в голове. Эш мгновенно обулся, заткнул револьвер за пояс и выскочил из квартиры. Вызвал лифт. Как назло, он еле тянулся с нижних этажей.       — Да быстрее!!!       Как будто если он вмурует кнопку в стену, это поможет вернуть Эйджи. Сейчас уже за полночь. Выйти куда-то он не мог, ребята должны были уйти около получаса назад, Эш разрешил, надеясь, что ничего не произойдет за это время. И вот. Черт! Артур вычислил это место? Кто предатель из этой гребаной кучки макак? Если бы только Эш не задержался, разговаривая с Кейном… И где провалился чертов лифт?       Внезапно двери разъехались. Эш метнулся вперед — лицом к лицу столкнувшись с Эйджи.       — Ой, ты вернулся… А я не успел с ужином.       — Чтоб тебя… Ты где был?! — Эш буквально затащил его в квартиру, бросил к стене, навис. Готов был даже ударить, настолько горело внутри. Глупо же он сейчас выглядел, наверное.       — Я в супермаркет спускался. Говорю же, засиделся с фотографиями не успел с ужином к твоему приходу. А ребята холодильник вычистили. Хорошо, супермаркет круглосуточный, — спокойно проговорил Эйджи. — Что ты так взъелся?       — Ты еще спрашиваешь?       — Естественно, я спрашиваю. Что опять не так? Или может ты мне еще из комнаты запретишь выходить?       — Если ты вздумаешь шляться по ночам черт знает где, то запрещу!       Эйджи дернулся в сторону, хотел увильнуть, Эш едва успел перехватить его, сжимая запястье и снова бросая в стену. Пакеты рухнули под ноги. Похоже, перестарался — Эйджи нахмурился, шикнув:       — Больно же.       — И хорошо. Лишний раз запомнишь, что лучше меня не злить.       Вместо ответа Эйджи вдруг улыбнулся… И потом даже засмеялся. Эш удивленно уставился на него. Кажется, кто-то сошел с ума раньше времени. И как такого психа возвращать Ибе?       — То же мне, темный властелин нашелся. Тебе меня не напугать, даже если будешь револьвером размахивать.       — Ах вот как… — Эш наклонился, пожалуй, слишком близко. Как в тюрьме, он смотрел на Эйджи сверху вниз и ощущал взволнованное, сорванное дыхание. — Говоришь, я тебя не пугаю? А не боишься однажды оказаться на месте Шотера? Не боишься, что я тебя вот этими руками могу…       Снова возникло лицо Шотера, окровавленное, жуткое, с пустым взглядом и губами, шепчущими врезавшееся в нутро «освободи меня». Если все провалится, если снова Эш окажется в ловушке Голзини, на его месте точно окажется…       — Хватит.       Голос Эйджи вывел из забытья.       — Закроем эту тему, Эш. Я прекрасно знаю, что если ты так сделаешь, значит будет необходимо. Шотер… он… — Эйджи опустил глаза. — Оставить его в мучениях было бы лучше?!       — Ты прав… — вырвалось само собой.       — Кажется, я впервые от тебя это слышу.       Эш долго смотрел на его улыбку. Мыслей в голове не было — только выжженное на сетчатке изображение робко приподнятых уголков губ… Непроизвольно наклонился, приблизился максимально, и улыбка пропала, губы округлились, Эйджи хотел еще что-то сказать… Но все слова мгновенно погасли. Эш прижался к его губам. Мягкие. И сладкие, видимо, от колы, банки которой остались на кухне.       Эйджи просто стоял, зажмурившись. Ждал, что будет, как в прошлый раз, но Эш не стал целовать глубже. И отстраняться было страшно — вдруг с поцелуем все и закончится. Вдруг Эйджи возненавидит уже сейчас?..       Пришлось отстраниться. Эш боялся поднять глаза. Боялся дышать. Его колотило, но совсем не так, как при прикосновениях Голзини. Эйджи медленно распахнул глаза, а на его губы вернулась та же мягкая, спокойная улыбка.       — Обычно, когда ты так делаешь, ты поручаешь мне важное задание.       — Поручаю. Набери мне ванну.       — Ленивая задница, — усмехнулся Эйджи.       И стало легко, как никогда. Эш привык загружать себя, привык быть готовым к худшему. Эйджи словно его противоположность во всем. Даже сейчас, когда они на тонкой грани между жизнью и смертью, перед лицом ужасной правды о «банановой рыбке», он все еще мог улыбаться светло и безмятежно, мог спать, не вскакивая посреди ночи в холодном поту…       Забрав пакеты с пола, Эш прошел в кухню, пока Эйджи возился в ванной. Долго не выходил. Наверное, отмывал губы. Эш горько усмехнулся. Сам же сегодня думал о том, как может быть противно целовать шлюху, и вдруг навязался. Надо бы извиниться. Наверное. Черт, Эш мог продумать сотни вариантов побега из тюрьмы, сотни вариантов одурачивания Голзини и прочих шишек. А как вести себя с Эйджи — не знал.       Едва щелкнул фиксатор, Эш отвернулся к холодильнику, рассовывая продукты и глядя исключительно на полки.       — Ванна готова, иди. Я сам справлюсь, — Эйджи снова слишком близко, взял бутылку молока из рук, мимолетно касаясь. Эш только теперь заметил, как покраснели его щеки, как он отводит взгляд и тоже избегает разговора.       — Эйджи, я…       — Иди, вода остывает.       Может и правда, так даже лучше. Сделать вид, что ничего не случилось. Совсем ничего.       Но, сидя в теплой пенной воде, Эш снова водил пальцем по губам. Они как будто стали другими. Легче, мягче… чище… Почти как губы Эйджи.