(Не)Равнодушие

***

      — Так вот ты какой… Маска.       Пак застыл и заторможенно повернулся на голос за спиной, с широко распахнутыми глазами, и подрагивающей нижней губой, посмотрел на Юнги.        — Юнги, я хочу поговорить — просит Пак с отчаянием в глазах, будто если Мин откажет его сердце разорвётся в ту же секунду.        В какой-то мере это действительно так. Чимин опять потеряется, опять раствориться в этом городе, размельчаясь на атомы, так что больше никто его не соберёт. Юнги — последний шанс Чимина. Последний шанс кому-то поверить, вручив своё израненное сердце в холодные руки.        — Давай — Мин соглашается, ведь имеет слабость перед омегой. Только перед этим омегой. Альфа сам не понимает почему так слепо верит Чимину, человеку которого знает месяц с копейками. Ответ так прост, но при этом так удивителен для Юнги. Он любит. Так чисто и открыто, так невинно, что самому страшно, не растоптать бы это чувство.        Они пришли на кухню, которая хранила тайны этих двоих. Именно в ней происходили самые сладкие моменты, именно в ней самые душевные разговоры, трогающие душу. И вот сейчас произойдёт один из них. Чимин заварил чай, надеясь, что горячий напиток смягчит признания, какими бы сегодня они не были.        — И каково было водить меня за нос? Весело не правда ли? — говорит Мин, скрывая под напускным недовольством и сарказмом, готовность простить всё.         — Не говори так. Я пошёл танцевать анонимно, не для того, чтобы потом рассказывать направо и налево, о моём оригинальном способе заработка — немного раздражаясь, говорит омега.       Как же бесит. Как будто он сам с удовольствием появляется полуголым перед публикой и терпит на себе эти сальные взгляды. Хотелось если и танцевать, то только для этого хмурого, грубого, саркастичного Юнги, который в упор не видит его чувств.         — А сказать мне, что будешь танцевать там, где я работаю, ты не мог? — кидает очередную предъяву Мин.         — Да я сам узнал только тогда, когда ты меня чуть не выебал в гримерке! — тон разговора постепенно повышался, страсти накалялись.         — Откуда я мог знать, что это ты! — уже практически кричал Мин, так что вена на его лбу вздулась.         — То есть если бы мы не были знакомы, то ты меня прямо там оттрахал?! —  щёки омеги лихорадочно покраснели, а глаза пылали гневом.         — Не переводи тему. Не желаю с тобой разговаривать — альфа как-то резко успокоился и встал, чтобы покинуть кухню, а затем и квартиру. Чимин нагнал его в коридоре, впечатав в стену и угрожающе смотря на Юнги снизу. Выглядело бы достаточно мило, если не учитывать ситуацию.         — А теперь ты меня послушай, ты можешь после этого делать что тебе вздумается, но я не отпущу, пока не расскажу всё — пыл Пака постепенно начал остывать и вот он уже теряется под взглядом этих тёмных глаз, не зная с чего начать.         — Слушаю — говорит Юнги, скрещивая руки на груди, из-за чего теперь между ними нет расстояния. Чимин ненадолго подвисает, наблюдая за татуированными  руками, которых так и хочется коснуться и ластится словно кот, но берёт себя в руки и всё ещё неуверенно начинает:       — Я начал выступать в клубе, потому что мне нужны деньги — на это Мин хмыкает, а Чимин угрожающе шипит, чтобы не перебивал.       — Я хочу открыть свою танцевальную студию и обучать всех, кто этого хочет, не важно на профессиональном уровне или любительском — делает паузу Пак, а Мин в который раз дивится этому юноше. Для своей мечты он готов бороться, переступить через себя, а это не может не вызывать уважение.         — Ты меня ужасно бесишь — говорит омега, а Юнги вопросительно приподнимает бровь на такое заявление.       — Ты невозможно грубый, неотёсанный, не принимающий чужое мнение во внимание. Для тебя существует только твоё мнение и неправильное. Ты постоянно куришь, из-за чего твоя комната пропахла сигаретами. Ты вечно пропадаешь ночами, а под утро приходишь с засосами и омежьим запахом. Ты начал эту глупую игру в старшего брата, хотя некоторое время назад сжимал мои ягодицы, утыкаясь мне в шею — Юнги уже не понимал ругают его или хвалят, смотря на то как Пак выговаривает всё накипевшее. На сердце теплело, ведь Чим помнит это всё. Помнит и хранит в сердце. Чимин ревнует. Альфа не безразличен ему.         — Больше… никогда не скажу это — обещает Пак и заглядывает в глаза Мина своими медовыми, полными слёз. Юнги теряется, видя чиминовы слёзы, и застывает в ожидании чего-то неминуемого.         — Я люблю тебя — шёпотом признаётся Чимин и солёная жидкость брызгает из его глаз, но он плачет бесшумно, продолжая смотреть на Юнги сквозь пелену слёз.        Мина словно гром поразили три слова, сказанные пухлыми губами, что сейчас дрожат от плача. Вначале он пугается, а потом чувствует такое непередаваемое счастье, что все замки на его сердце рассыпаются в прах. Он готов принять это светлое чувство, не запирать его, не давить, а выпустить на свободу. Мин обвивает руками талию омеги и кладёт голову тому на плечо. Поглаживает его спину в успокаивающем жесте, не желая больше видеть его горькие слёзы. Отрывает голову от плеча, беря паковское заплаканное лицо в ладони, стирая невидимые дорожки слёз, и по очереди целуя уголки глаз, в которых по прежнему стоят слёзы.        — Почему ты молчишь? —  говорит Чимин тихо и легонько ударяет плечо альфы кулачком, наказывая за молчание. Мин возвращает руки на талию омеги, улыбаясь самой счастливой улыбкой на свете, что оголяет дёсны и тихо смеётся.         — Теперь смеёшься?! Издеваешься, да? — Пак пытается вырваться из объятия и ему практически удаётся, как Юнги снова притягивает его обратно.         — Ты такой забавный, когда злишься — говорит Мин и ловит кулак, что был готов ударить его в лицо.       — Говорю же забавный. Чимин сильно насупился и был готов опять заплакать, как Мин приподнимает его за подбородок и наклоняется.        — Я люблю тебя — говорит он в самые губы Паку и пока тот удивлённо приоткрывает рот, затягивает его в поцелуй.        Юнги целовал нежно и с любовью, растягивая удовольствие, понимая, что вот его омега и никуда он не сбежит. Мин ему не позволит. Альфа поочерёдно сминает то верхнюю, то нижнюю губу, иногда покусывает и слыша недовольный стон, зализывает место укуса, как бы извиняясь. Чимин окончательно млеет от этих действий, прикрывая глаза и начиная отвечать так же нежно и немного скованно. Юнги сильнее распыляется чувствуя, как паковские губы отвечают на поцелуй, а руки гладят спину. Когда воздуха перестало хватать, они прекращают поцелуй, отрываясь от желанных губ, и лишь на немного отходя друг от друга. Мин смотрит в глаза Пака и видит звёзды, настолько яркие, что кажется можно ослепнуть. Таких небесных светил не увидишь в городе, где облака скрывают небосвод, не давая им шанса на появление. А Юнги видит. Прямо сейчас не поднимая глаза к небу, а заглядывая в другие, что стали роднее всего.                                        

***

      — Иди в душ — говорит Мин, когда оба переместились на диван.         — Зачем? — искренне недоумевает Чимин, на коленях которого сейчас лежит голова альфы. Его альфы.         — От тебя несёт этим лимонным запахом, я практически не чувствую твой природный — недовольно бурчит Мин, а Пак смеётся своим переливистым смехом, лаская слух Юнги. Он готов хоть стенд-ап зачитывать, лишь бы слышать как смеётся это чудо.         — Хорошо, хорошо — говорит омега и встаёт направляясь в ванну.         — Только гелем для душа не пользуйся — бросает вдогонку Чимину черноволосый и снова слышит смех паренька, что скрылся за дверью ванны.                   

***

      Юнги задремал на диване, так и не дождавшись омегу и проснулся от звука шлёпающих ног по полу. Приподняв голову он видит Пака, что стоит напротив дивана с пледом в руках, в одной белой футболке, которая едва прикрывала ягодицы, и трусах. Сон как рукой сняло.         — Я думал ты спишь, вот укрыть хотел — говорит темноволосый, кивая на плед в руках. Мин привстал с дивана и привлёк Пака к себе так, что тот потеряв равновесие плюхнулся прямо сверху на Юнги. Потеряв равновесие, омега не знал как сесть, поэтому сел на Юнги сверху, таким образом, что попа находилась прямо на паху Мина. Немного поёрзав, устраиваясь поудобнее, Чимин замирает слыша полу-рык полу-стон из уст альфы. Немного придя в себя он понимает, что что-то упирается ему в пятую точку. И он догадывается что.         — Давай проверим, хорошо ли ты смыл с себя все посторонние запахи — говорит Юнги и притягивает парня к себе поближе, утыкаясь носом в шею, вдыхая любимый аромат и довольно урча, не замечая посторонних запахов. Даже гель для душа не использовал, послушав альфу. Они ещё немного так лежат, потом альфа встаёт, подхватывая под попу омегу, что так удобно обхватил его ногами и идёт к себе в комнату. Кинув парня на кровать, на что тот недовольно проворчал, что совсем его не любят, устроился рядом предварительно откинув одеяло. Притянув парня к себе близко, закинув руки ему на талию и уткнувшись носом в волосы, прикрыл глаза, готовый ко сну. Чимин начал ёрзать и возмущённо сказал:       — Ты что спишь? — на это Мин приоткрыл только один глаз, а после снова закрыл ответив:       — Как видишь.        Пак ненадолго успокоился, а после снова начал ворочаться. На такое безбожное нарушение сна, альфа вскидывает голову и вопросительно смотрит на неугомонного Чимина.         — Что такое? — спрашивает черноволосый.         — Мы правда будем… Спать? — говорит омега как-то скованно, а после и вовсе краснеет.         — А чем ещё ты хочешь заняться? — встречно отвечает Мин, в более игривой манере, прекрасно понимая, что имеет ввиду омега.         — Я думал… — говорит он, но останавливается — Ладно, забудь — и отворачивается лицо в другую сторону.         — Не волнуйся — приближается Мин к его лицо и томно говорит на ухо:       — Мы обязательно будем не только спать здесь — заканчивает он, а омега ещё сильнее смущается, прикрывая лицо ладошками. Юнги тихо смеётся, ложась обратно и снова притягивает смущённого паренька к себе, выдыхая в его ухо:       — Но не сегодня.       Чимин переворачивается в руках альфы, который уже был готов накричать на неугомонного омегу, как чувствует быстрый, но сладкий поцелуй на своих губах. Он улыбается, когда омега укладывается обратно, но уже лицом к нему. Они засыпают вдвоём в кровати, обнимая друг друга, понимая, что наконец счастье пришло и в их дом.