Радио для одного

Окружающие, к счастью, почти не замечали того, как Хизаши Ямада заинтересованно пожирал их взглядом. В основном потому, что люди предпочитали его слушать. И ещё, пожалуй, из-за огромных оранжевых очков, скрывающих глаза. Ямада Хизаши любил людей. Любил следить за ними, изучать, подмечать незаметные другим детали, – от каких-то повседневных мелочей, вроде привычки грызть карандаш, до разнообразных тонкостей причуд. А ещё он любил большие компании, тусовки, вечеринки, гулянки, – в общем, всё, что включало в себя не только людей, но и, по возможности, музыку. Музыку он обожал. Она была его второй – или, может быть, третьей – страстью. А самое главное – Ямада любил поболтать. Но, к сожалению, этого не любили остальные. И зачастую они почти сразу же давали это понять. Ямада старался не переживать по этому поводу, не отчаиваться и после каждого провала продолжал искать новых слушателей. Компании вокруг него менялись слишком часто и с ужасающей лёгкостью, но Ямада старался смотреть на вещи позитивно. Чем больше людей – тем лучше. Правда ведь?.. …Айзава Шота заинтересовал его с первого дня. Некоторые люди очевидно старались избегать Ямаду, некоторые наоборот – внимательно его слушали. Айзава отличался от каждого из них – он просто спал. Не проявлял ни заинтересованности, ни отторжения. Даже несмотря на то, что находились они с Ямадой друг от друга в непосредственной близости – соседние парты в самом углу класса. Всё, что он получал от Айзавы – холодные потоки сплошного безразличия. Так, по крайней мере, казалось на первый взгляд. Если чуть понаблюдать – а Ямада, как было сказано, наблюдать за людьми просто обожал – можно было заметить, что Айзава, на самом деле, ловил каждое слово. Правда, заметить это было сложно, и Ямада даже думал списать все эти наблюдения на свою собственную паранойю. Свой собственный бзик. Как это правильно назвать? Он искал знаки внимания со всех сторон и, возможно, стал видеть их там, где их не было. Но, если честно, он так не считал. Это было бы рациональной мыслью, и любой бы на его месте подумал что-то подобное, но Ямада Хизаши – не «любой». И он точно знал, что Айзава Шота не оставляет без внимания ни одной его реплики. Ямада безуспешно пытался найти слово, которое описывало бы происходящее между ними. То самое внимание – когда Айзава внимательно слушал его, а он пристально рассматривал Айзаву из-под очков. И оба делали вид, что ничего не происходит. Но что-то происходило. Обоюдный интерес. Да, пожалуй, самое подходящее слово. … «Какого чёрта ты тут забыл?» читается в глазах Айзавы, когда Ямада подсаживается к нему за стол. Ладно, может, читается в них что-то другое. Безразличие, скорее, и лёгкое удивление с примесью раздражения. В целом, то, как читает это Ямада – тоже допустимая трактовка. Однако отвечать на этот немой вопрос он не собирается. Ямада уже давно заметил, что Айзава обращает на него какое-то особое внимание. Возможно, конечно, по большей части это были его предположения, но он был на сто процентов уверен в них. Ведь, во-первых, никто из них не мог отрицать, что на том уроке произошло что-то необычное между ними; а во-вторых, Айзава стабильно ворчал и осуждающе смотрел на Ямаду каждый раз, когда он болтал с одноклассниками, обосновавшись у своей парты. Это было хоть каким-то вниманием – учитывая, что большую часть времени Айзава предпочитал поспать. В любом случае, сейчас они были не в классе, а в кафетерии, и Айзава, как всегда, сидел в одиночестве. И Ямада, как всегда, остался в одиночестве. Учитывая, что между ними уже промелькнула искра, готовая стать началом и фундаментом неплохой дружбы (а Ямада в это верил), вариант сесть вместе и поболтать за жизнь был самым оптимальным. Болтать, конечно же, будет Ямада. А Айзава, скорее всего, будет молчать. Но, возможно, у них получится диалог. Хоть какой-нибудь. — Привет! — выпаливает он. — Как жизнь? Айзава лениво поднимает на него глаза и вопросительно выгибает бровь. Но ничего не говорит. Выжидающе смотрит только, видимо, не очень понимая, насколько реально и насколько серьёзно происходящее. — У меня вот всё просто отлично! — Ямада садится рядом с Айзавой, с грохотом поставив свой поднос на стол. — Не считая того, что я завалил последний тест, и что меня опять не пустили за общий стол, но тебя, как я вижу, тоже никто не приглашает, так что почему бы нам не сидеть вместе, чтобы у нас обоих всё стало отлично? Айзава как-то криво пожимает плечами, мол – садись, мне какое дело. — Спасибо, бро! —Ямада принимает это как знак согласия. Учитывая многословность собеседника, это действительно был достаточно… красноречивый жест. Ямада немного волнуется. На самом деле, делая этот безумный шаг – нарушение личных границ человека, способного с лёгкостью уложить его на лопатки при любых обстоятельствах, – он продумал как можно больше вариантов исхода этой ситуации. Большинство из них были пессимистичными, но он верил в лучшее. Что, бросив дротик наугад, попадёт точно в цель. Вероятность промахнуться была просто огромна, но, как говорится, кто не рискует… Было ещё одно обстоятельство, но из-за него Ямада почему-то не переживал. А стоило бы. — Почему ты постоянно таскаешься в одиночку? Это же не практично, — тараторит Ямада в перерывах между заглатыванием пищи. Айзава, лениво ковыряясь в тарелке, морщится. — Твоё какое дело? — Просто интересно. Это первый вопрос в моём обширном списке вопросов к тебе. Нет, вру, не первый. Они не пронумерованы. Могу задать другой, если не хочешь отвечать на этот. Или можешь задать свой. Можем задавать вопросы по очереди. Кстати, сейчас моя очередь. В перерыве между стремительными фразами Ямада пытается закидывать в рот кусочки завтрака. Айзава только пялится на это – на его лице быстро сменяется несколько эмоций. Что довольно необычно для него –он выдаёт не больше одной в час. — Не чавкай, — вдруг говорит он. На его лице – некая… брезгливость? Нет, не похоже. — Постараюсь, — говорит Ямада и снова издаёт этот самый звук. Он раздражает абсолютно всех. В общем, поэтому с ним никто и не садится. — Дышать тяжело. — Во время еды? — Были бы ноздри – было бы легче, — выпалив это, Ямада смотрит прямо в глаза Айзаве, пытаясь не улыбаться. Ладно, нет, он улыбается. Широко. И даже смеётся – настолько забавное выражение приобретает лицо собеседника. Он любил вываливать эту информацию собеседникам в самый неподходящий момент. Люди обычно не замечали эту маленькую деталь его внешности – все уже давно привыкли к странным мутациям, причиной которых были причуды. Они всегда так забавно реагировали на «новость» про отсутствие ноздрей. Корчили удивлённые рожи. Но, обычно, не придавали этому большого значения после. Правда, отсутствие ноздрей вызывало ряд затруднений. — Забавно, — Айзава тут же возвращает своему лицу прежнее безразличное выражение и утыкается взглядом в тарелку. Больше про чавканье он ни разу не заикнётся – ни на этом завтраке, ни на следующем, ни когда-либо в будущем. Но сейчас Ямада неловко ёрзает на стуле – ему вдруг кажется, что он сделал что-то не так, подступился не с той стороны. Айзава вдруг вскидывает голову и снова смотрит на него. Готовится задать вопрос. — Слушай, ты… …Они дружат уже третий день. Нет, даже, кажется, четвёртый. Для Хизаши Ямады это абсолютный рекорд по академии ЮЭЙ. А ещё уже который день рядом с его партой не ошивается стайка одноклассников-собеседников. Это, конечно, немного огорчает. Но, честно говоря, Ямада нашёл себе более приятного и преданного слушателя – и он им доволен на все сто процентов. Со временем их разговоры становятся всё длиннее и длиннее. Болтает, конечно, почти всегда только Ямада. Но этот односторонний диалог никогда не затухает. Присутствие настоящего, конкретного и заинтересованного слушателя только раззадоривает Ямаду. Они говорят на переменах, за завтраком, иногда – на уроках (в этом случае – записками). В какой-то момент их общение выходит за рамки школы – потому что отведённого для учёбы времени для обсуждения всего на свете попросту не хватало. Ямада продолжает следовать за другом от самых ворот школы. Ему несложно. Через пару недель после их поединка Айзава решает раскрыть Ямаде значение своего «ты можешь лучше». На дворе тогда стоял теплый май. Школьники считали дни до спортфестиваля. Ямада был в предвкушении – и рассказа, и фестиваля. Они в очередной раз выходят за ворота школы, направляясь в одну сторону – благо, их пути домой переплетаются достаточно долго. Вплоть до одного поворота – но до него ещё надо дойти. — Ты ужасен в рукопашке, — Айзава говорит это четко и резко, без предисловий и хождений вокруг да около. — Мог бы и заняться этим. Айзава был объективно лучше в рукопашном бою – потому что вся его тактика строилась на этом. На других он обычно не смотрел, говоря, что их слабости – их проблемы. Но для Ямады он был другом – с недавних пор. И поэтому он решил обращать внимание на его слабости и помогать их исправлять. По крайней мере, так рассуждал Ямада. Была в этой цепочке одна прореха – да, тот самый зачёт. Их стартовая точка. Ямада давно присматривался к Айзаве – и понимал, почему; но для него оставалось загадкой, по каким причинам сам Айзава обратил на него внимание. Что в нем такого особенного? Однако это был вопрос, ответ на который он не особо надеялся узнать. Айзава, как и при первом их знакомстве, оставался человеком неразговорчивым. Вообще, обычно он всем своим видом давал понять одноклассникам, что возиться с ними не намерен. Но с Ямадой все было немного иначе. Тишина Айзавы рядом с ним не была угнетающей, колючей, отталкивающей. Айзава с интересом слушал – и иногда поддерживал разговор. Правда, это внимание было настолько эфемерным, что иногда Ямада сомневался в его существовании. Всё это могло быть простой игрой его воображения. — Думаешь, стоит? — Ямада чуть заметно хмурится. — Сомневаюсь, что кто-то сможет подойти ко мне так близко. Я громко ору, знаешь ли. — Я смог, — Айзава смотрит ему прямо в глаза. Ладно, может, он прав. — Ты просто исключение из общего правила, — Ямада криво улыбается, делая вид, что эта реплика звучала не слишком пафосно. Нет, он, конечно, любил крутые фразочки, но что-то ему подсказывало, что это – не та ситуация. — Это не исключение, а тактика, — и всё-таки Айзава сегодня непривычно разговорчив. — Ты ведь не собираешься всю жизнь полагаться только на причуду? Что будет, если тебе попадётся злодей с причудой, как у меня? Что, если я стану злодеем и пойду против тебя? Ямада не замедляется, когда они проходят мимо нужного ему поворота. У него не получается молча слушать, но он весь во внимание – и всё вокруг попросту не существует. — Ты не станешь злодеем, — наиграно громко смеётся он, стараясь скрыть неловкость, но Айзава холодно перебивает его: — А что, если у кого-то будет причуда, лишающая голоса? Или глухота? Что-то, с чем не справится твой голос? Работа героем – не просто эффектное использование причуды. Это умение справляться с разноплановыми ситуациями, умение максимально эффективно использовать весь свой потенциал. Произнося эту речь, Айзава заметно оживляется. На его лице даже появляются настоящие эмоции. А Ямада ощущает себя так, будто на него вылили ушат ледяной воды.И это неожиданно приятно. Забота Айзавы была неожиданно приятной. И Ямада чувствовал себя особенным. Правда, его всё ещё не покидало ощущение эфемерности происходящего. Айзава, который не потрудился запомнить имена хотя бы половины их одноклассников, внезапно проявлял к нему слишком много внимания. Приятного и искреннего. Не просто на уровне верного слушателя. На уровне наблюдателя и даже немного… — Тебе бы стоило стать учителем, — Ямада смеётся, пытаясь тем самым избавиться от этого странного ощущения. Получается весьма натурально. Айзава только перестаёт хмуриться и расслабляется. — Заткнись, — бросает он, легонько толкая Ямаду плечом. А тот не затыкается – просто переводит разговор в другое русло. Ямада доходит с Айзавой до его дома и ловит на себе очередной – вопросительный – взгляд. — Я тут недалеко живу, — он, на самом деле, врёт. От того поворота, где они были полчаса назад, ему ещё примерно столько же ходу. Но Айзаве это знать не обязательно, верно? Возвращаясь обратно, он будто бы чувствует на себе чужой взгляд. И, чёрт, насколько же это давит.