Детский сад, штаны на лямках

Вскоре оба переболели, прекратили смотреть друг на друга зверем (хотя делал это, честно сказать, только Чимин) и наконец-то вернулись в русло скучного спокойствия. Младший все так же осваивал программу на дому, следил за хозяйством по мере своих возможностей и бурчал на английский язык, а старший преподавал. У него было несколько учеников на частной основе, которые приходили заниматься непосредственно к нему домой. Недавно один из таких притащил толстенную работу, плюхнул с хлопком на стол преподавателя и начал беседовать с ним о чем-то на уверенном английском. Однако манера его произносить слова была развязной, он как-то противно тянул гласные, чем действовал на нервы всем в доме. Робкий Чимин в этот момент как раз оказался возле закрытой двери с пакетом продуктов в руках. Он прислушался. Все на мгновение затихло сразу после этого, что сильно напугало — он тенью пробежал вдоль стены на кухню и остался сидеть там. Через время дверь отворилась. Вышел не Намджун, а этот странный ученик. Внешность у него была такая же, как и речь — душный, лощеный, но пытающийся показать себя хулиганом и местным модником. Чимин зажмурился, думая, что вот сейчас выйдет господин Ким, окинет мужчину суровым взглядом и попрощается. Но этого не происходило уже минуту, две, три, кухонные часы все отсчитывали по секунде эти бесконечные моменты и приближали к неизбежному, заставляя все внутри испуганно сжиматься. Вдруг на своей макушке он ощутил горячее тяжелое дыхание, младшего окружил запах муската и табака. Очень дешевого, почему-то, табака. — Хэй, крошка, — звучит шепеляво и глухо над головой. Чимин дважды думает, стоит ли поднимать голову и отвечать. — Ты выглядишь так сладко. Не хочешь провести со мной пару незабываемых свиданий? От злости у младшего едва ли пар не повалил из ушей. Он знал, что выглядит не так уж и мужественно, как ему бы хотелось, но эти бестактные предложения, утверждающие, что он какой-то голубок — это просто танец на могиле его гордости, которую он немедленно оживит! — Если тебе кажется, что в тебе столько харизмы, что ты можешь предлагать что-то такое незнакомцам, то я спешу тебя огорчить! — он хотел продолжить, но за спиной обидчика появилась темная устрашающая фигура, которая заставила растерять весь свой праведный гнев. — Чунмен, я считаю, что ты слишком задержался. Если ты не хочешь, чтобы наше занятие стало последним и окончилось тем, что я вышвырну тебя из квартиры и, что более интересно, из университета как котёнка, то извинись перед Чимином и покинь мой дом. Один из молодых людей выпрямился, поморщился из-за нешуточной угрозы и того, что ему придётся сделать и наклонил голову в уважительном жесте, хотя всем присутствующим было очевидно, что это просто попытка избежать гнева господина Кима. — Приношу свои извинения. До скорой встречи, — звучит безжизненно и даже грубо. И после этой фразы неприятная личность будто бы растворяется за тяжелой входной дверью дома господина Кима. — Я перенесу занятия с ним, если тебе так будет спокойнее, — заметил тихо старший. — Не стоит… Спасибо, что… Что заступились за меня! — молчавший все это время ребёнок вдруг преисполнился благодарности и низко поклонился старшему. Он даже повысил голос, произнося последние слова. — Что ты… — с выдохом, будто бы после забавной шутки, прошептал Ким и придержал мальчишку за плечо, чтобы тот выпрямился. — К слову, я слышал, что у тебя проблемы с английским. Тебе разве не важен этот экзамен? Я мог бы тебе помочь. — Вы? Правда? — это прозвучало неоднозначно. Младший поспешил исправиться, — Конечно, очень важен. Просто я не хотел тревожить вас этим, потому что, — он оглянулся, — вы и без того мне очень помогли. Разве это не будет наглым — просить вас о репетиторстве? Да и к тому же, у меня нет денег, чтобы оплатить это. Намджун добродушно улыбнулся и потрепал мальчика по плечу. — Думаешь, я этого не знаю? — его губы растягиваются в улыбке, а на щеках проступают ямочки, превращающие строгое спокойное лицо в мягкое и располагащее. — Думаю, это не будет занятиями мне в убыток. Правда, тебе придется прикладывать чуть больше усилий по дому, чтобы это был честный обмен, — он хитро подмигивает и кивает, после чего, получив согласие от младшего, уходит. * * * Есть обыденность. Это такая серая, непримечательная вещь, которая идёт в комплекте с рутиной. Они вместе сосут из людей силы, эмоции и желание жить. Иногда их нужно прогонять и разбавлять монохромную гамму повседневности чем-то ярким. Для одних это шоколадка после трудного рабочего дня, для других поездка в другую страну, для третьих — прыжок с парашютом. А для Чимина это занятие с Намджуном. Ему боязно и нервно находится в этом кабинете. Тут нет темных стен, массивной мебели и прочего. Есть стеллаж, заставленный яркими книгами на английском языке, учебниками и папками. Есть настольный органайзер, в котором, на удивление Чимина, яркие разноцветные ручки очень лаконичной формы. Он ожидал увидеть тяжёлые дорогие ручки, украшенные гравировкой с именем преподавателя на боку. Намджун ловит его взгляд и улыбается. — Пытаюсь отвлечь учеников от того, что я выгляжу как волк, — он клацнул зубами почти неслышно, но Чимин вздрогнул и после этого тихо посмеялся, надеясь, что Намджун не придал этому значения. — Вы волк в овечьей шкуре тогда. После этой фразы повисло немного неловкое молчание. Первым собрался Джун: всплеснул руками в воздухе, достал со стеллажа учебник уровня B1, открыл на нужной странице и развернул к Чимину. — Прочитай мне, пожалуйста, вот этот текст про Ван Гога, — он обводит кончиком яркой ручки небольшой текст на ярком сине-желтом фоне, двигает книгу ещё ближе и прикрывает глаза. Чимин немного конфузится. Он видит несколько неизвестных ему слов, однако выдыхает тяжело и приступает к чтению. Голос у него звучит несмело и даже робко, он читает очень тихо, что придаёт всем звукам какое-то особое звучание. Намджун бесшумно цокает, ведь у мальчика поставлено произношение, что удивительно, ведь он постоянно плакал, что язык знает плохо и никогда нормально не учил. Читает он бегло, даже кажется, что понимает содержание текста, потому что на особо важных моментах тормозит и расставляет паузы. — Это конец, Господин Ким, — объявляет неуверенно мальчик, спотыкаясь о самую-самую последнюю строчку. — Да, я знаю. Ты хорошо читаешь, не сказал бы, что у тебя низкий уровень, — Намджун потирает руки, опять берет ручку и указывает на одно из длинных, сложных слов. — Ты знаешь перевод этого слова? Чимин приближает своё лицо к тексту и улыбается. Это знает. — Это «смущенный». — А это? Намджун указывает на слово, которое определенно должно быть легким. Но проверить нужно все. — Э-э, — мальчик тормозит. Оно кажется знакомым, но он может лишь догадываться о переводе. — Странно, — шепотом проговаривает Намджун и прерывает чужую мыслительную деятельность, потому что уже слышно, как скрипят шестеренки в чужой голове. Он уводит его от чтения текстов, попросив его только перевести один несложный, после чего придвигает к нему учебник, открытый на первом уроке. Тема — семья, что немного корежит обоих. Старший все ещё помнит неловкий диалог, когда вся гордость Чимина раскрылась ему как на ладони, заставляя задуматься о его недетских качествах. Младший же просто не очень любил эту тему даже в школе, потому что постоянно приходилось выдумывать. Но сейчас он постарается не напрягать себя и говорить как есть, потому что на нервах он с собой не совладает и запутается в конструкциях, которыми раньше пытался прикрыть свою ложь и слабое знание языка. — Расскажи о своей семье, — говорит Ким на красивом английском, из-за которого Чимин теряется. — Моя семья состоит из трёх человек. Я, мой отец и мой старший брат, — он старается говорить простыми фразами. Очень простыми для его возраста. Намджун внимательно слушает, правда, в голове его заседает вопрос — что это за старший брат такой? Он о нем никогда не слышал. Выдумывает младший что ли? Когда занятие подходит к концу, «частный репетитор» говорит кое-что очень важное и вдохновляющее для Чимина: — Ты только думаешь, что у тебя нет знаний. Они есть, просто ты не представляешь, как их применить. Думаю, скоро ты очень бегло заговоришь на этом языке. И они вроде как должны разойтись, но куда он может уйти, если это их общая квартира? Они пересекаются неловкими взглядами, один из них улыбается, и они сходятся на мысли, что стоит пойти на кухню и поужинать. * * * Чимин накрыл на стол. У него немного тряслись руки от перевозбуждения из-за первого занятия, но он старался это скрыть и твёрдо ставил на стол две чашки чая, раскладывал приборы и расставлял небольшие тары с добавками к рису. Который он почему-то постоянно готовил сам, хотя Намджун пытался ему намекнуть, что у него дома есть рисоварка и младший мог бы не так сильно париться. Но тот шутил (или не шутил?), что он и без того ленится готовить к рису что-либо и просто покупает это в магазине. — Я не знал, что у тебя есть брат, — тихо говорит Намджун, закончив с трапезой. Чимин поднимает на него глаза. — Это не секрет, просто мне о нем говорить особо нечего. — Если позволишь, я хочу полюбопытствовать, Чимин. — Ну, — мнётся он недолго, — его зовут Сокджин. Он старше меня на пять лет, он не живет с отцом. Он уже очень давно уехал со своей второй половинкой. Папе написал, что его вторая половинка — популярная звезда. Мне же честно сказал, что это околокриминальная личность, но заверил, что все будет хорошо. С тех пор отец от него открестился, чтобы не пострадала его репутация. А я просто не нахожусь, что ему написать. — Вы хорошо общались до этого? — Мы были не то, чтобы очень близки, — Чимин почему-то тепло улыбается. — Но после мамы он стал тем самым незаменимым источником заботы. У него удивительный характер, поэтому я любил его, но не старался быть для него самым близким человеком — понимал, что не буду, да и он постоянно намекал, что привязываться не стоит, он здесь ненадолго. Его парень забрал его очень скоро после смерти мамы. — Это звучит очень печально, — честно говорит Намджун, вздыхает с сожалением, глядит на младшего сочувственно и встаёт из-за стола, чтобы убрать посуду. — Эй! Я сам могу! Это же моя забота! — Тебе сейчас нужно просто выспаться. Ты чуть кружку из рук не роняешь, а в ней все плещется как в море при шторме. Это замечание было настолько метким, что остудило детский пыл. Младший постарался поскорее допить, ополоснуть кружку и правда удалиться в свою комнату. * * * Ночью, лёжа в кровати, он задумался о том, как легко и непринужденно рассказал ему о Сокджине. И как соврал. Ким Сокджин — большой секрет семьи Пак. И теперь Намджун знает об этом секрете. Что очень плохо, но в то же время очень хорошо.