Детский сад, штаны на лямках

Утром экран телефона ярко загорается, освещая еще темный потолок. Паку нужно посмотреть, что случилось, да и распахнуть окно, раздвинув плотные шторы, однако тело придавлено к постели. В нем не находится сил встать, однако он осторожно перекатывается на бок и заглядывает в смартфон. Там сообщение. Скромное. От отца. «Чимин-и, давай увидимся?» Пак трется носом о подушку. Ему нужна минутка, чтобы подумать. Он уже не зол на отца так сильно как раньше. Но он боится. Где гарантии, что отец не надавит на него силой? Что не случится чего-нибудь плохого? Но он так давно не называл его вот так — ласково, нежно, по-домашнему. «Конечно, пап. Где?» Короткая вибрация означает, что ему пришел адрес. Ответом было время и вопрос о том, удобно ли. «Удобно, конечно» Младший Пак выдыхает и прячется в постельном белье, зарывая светлую макушку в взбитую наволочку. Он тихо ноет, лезет под одеяло и обнимает его всеми конечностями. Как-то холодновато. *** За завтраком Намджун молчит и тупит взгляд в чашку. Вообще, это его обычная модель поведения: мало говорить, заниматься исключительно своими делами, не уделять внимания ничему, что не его работа. Однако сейчас Чимин почти видит смущенный румянец, охватывающий даже уши, который пытается пробиться через пигмент красивой смуглой кожи. Его это забавляет, но он знает, что сейчас и сам розовеет от смущения. Им нужно что-то сделать с этой неловкой ситуацией? Все это — подтверждение слов Тэхена? — До свидания, господин Ким, — так и не сумев найти нужных слов, почти ничего не съевший, но уже полностью собранный Чимин встает из-за стола, собираясь уйти. На его задержавшуюся на столе ладонь ложится чужая, тяжелая и горячая. — Куда ты? — Мне нужно встретиться кое с кем. Губы старшего дрогнули, будто бы он хотел сказать что-то еще. Во взгляде было желание оградить от опасности, предупредить, спросить что-то еще. Сделать нечто волевое по отношению к маленькому Чимину, который собирается неосторожно вывалиться из гнезда, которое для него свил Намджун. Но Ким себе этого не позволяет. Его нежность уходит на второй план, это уже совсем не важно. После выпускных экзаменов все это повторится: Чимин уйдет, точно так же, но уже насовсем. И тогда вся ласка и забота Кима будет уничтожена, пусть и с благодарностью. — Удачи. Большой палец спешно оглаживает костяшки, что за общей суматохой почти незаметно, и ладонь вновь ложится на широкое мужское бедро, обтянутое тканью строгих брюк. Подросток исчезает в дверях, бережно прижимая ладошку к груди. Возможно, его сердце стало биться чаще. Возможно, он захотел поцеловать своего спасителя. И, возможно, это желание было взаимно.