Ромео и Джульетта

Ромео проснулся на рассвете. Солнце только показалось на горизонте и окрасило небо алым, напомнив о кровопролитии на площади. Он нежно разбудил меня поцелуем в щеку. Я улыбнулась и повернулась к нему. Мы некоторое время смотрели друг другу в глаза. Потом Ромео спросил: — Ты уйдешь со мной в изгнание? Такого вопроса я не ожидала, и перестала улыбаться. Виновато отвела взгляд. — Джульетта? — Я не могу… — Почему? — Не знаю… — я задумалась, пытаясь понять, что меня держит в этом прогнившем городке. Он не торопил, ждал моего ответа. — Уйти отсюда, означало бы сдаться, принять свое поражение. Я не собираюсь проигрывать судьбе. Я хочу доказать свою правоту. Изменить жизнь этих людей, которые заблудились в своей ненависти. Какими бы ужасными не были веронцы, они моя семья. Я люблю их. Люблю Верону. Невозможно бросить на произвол судьбы того, кого любишь. Понимаешь? — Понимаю. — Ромео улыбнулся и погладил меня по волосам. — - Несмотря на все твое внешнее безразличие, ты стараешься спасти каждого, ибо по-твоему мнению каждый достоин быть спасенным. У тебя большое сердце, Джульетта. Я горжусь тем, что ты моя жена. Я бы с радостью остался и помог тебе, встал бы рядом. Но если я останусь меня казнят. — Не оставайся. Уезжай отсюда. Я постараюсь сделать все возможное, чтобы тебе позволили вернуться. Я обещаю, что ты вернешься. Только не уезжай далеко, чтобы не пришлось возвращаться с другого края мира. — я засмеялась, Ромео тоже. Мы ещё немного посмотрели друг другу в глаза. Потом Ромео поцеловал меня на прощание, быстро встал, надел свою рваную рубаху и скрылся на балконе. Он ещё не уехал, а я уже стала продумывать варианты, как его вернуть. Разговаривать с родителями бессмысленно. Причем и с моими, и с его. Больший эффект был бы от разговора с принцем. Я сомневалась, что Эскал поможет мне с примирением сторон, но он хотя бы мог отменить свой приговор. Решено. Сегодня же иду на аудиенцию к принцу. Ещё до прихода няни я встала, умылась, оделась и причесалась. Когда кормилица зашла, я рассказала ей о том, что задумала и куда направляюсь. Попросила не выдавать меня родителям. Она пообещала, что сохранит секрет. Я ей верила. Тайно покинув поместье, я заседлала своего коня и поспешно выехала на улицы Вероны. Одна. Без сопровождения. В случае угрозы, я припасла под плащом кинжал. Добралась до дворца без приключений, старательно объехала стороной площадь, на которой произошли недавние события. На входе меня остановили стражники: — Что вы здесь делаете, юная леди? — Мне нужен принц Эскал. — Он вас ждет? — Сомневаюсь. Хотя, в принципе, возможно и ждет. — Вы записывались к нему на аудиенцию? — Мне нужно было прислать голубя с письмом? — Что, простите? — Принц Эскал захочет выслушать меня. Пропустите или скажите ему, что я, Джульетта Капулетти, страшно жажду с ним поговорить. — мое имя возымело нужный эффект. Стражники переглянулись и открыли мне ворота. Один отправился проводить меня в тронный зал. Зал оказался пуст, ни мебели, ни людей. Один большой, обитый махровым одеялом стул, который видимо и был тем объектом, благодаря которому зал именовался тронным. — Подождите здесь, сударыня. Я сообщу его величеству о вашем визите. Я кивнула и медленно прошлась по залу, подошла вплотную к стулу, осмотрела его и даже потрогала. Собиралась уже присесть на него и оценить удобность царского седалища, как дверца, в которой исчез стражник, открылась и в тронный зал вошел Эскал. Я быстро выпрямилась, делая вид, что поглощена декоративной люстрой. — - Синьора Капулетти? Чем обязан такой честью? — Я полагаю вы догадываетесь, из-за чего я пришла к вам. — Прошу простить мне мое неведение, но нет. — Я прошу вас смягчить приговор, который вы объявили Ромео Монтекки вчера вечером. — Капулетти просит за Монтекки? Я сплю? — Нет, ваше высочество. Это действительно так, Капулетти просит за Монтекки. — Он убил вашего брата. Какой вам резон просить помилования для убийцы? — Я была там, когда Ромео убил моего брата. Тибальт пытался подло заколоть его, пока тот стоял к нему спиной. Меркуцио принял удар на себя. Ромео не смог простить моему брату эту смерть, он вызвал его на честную дуэль и в честном бою заколол. Это не было убийством. Это было самозащитой. — Дуэль не самозащита. Дуэли запрещены на улицах Вероны. — Не вызови Ромео Тибальта на честную дуэль, мой брат убил бы его просто так. Он был пьян и невменяем. Сошел с ума от ненависти. — Вы совсем не любили вашего брата? — Я любила своего брата больше чем вы думаете. Несмотря на то, каким он был подлецом и задирой. — Вы либо безмерно честны, либо в возвращении Ромео видите свою собственную выгоду. Что вы делали вчера вечером на той площади? — Вас это не касается. — Я могу обвинить вас в сговоре с убийцей. — Не можете. — Почему же? — Потому что вы столь же честны. Клевету и обман вы презираете. Вы верите моим словам и не считаете Ромео убийцей, заслужившим наказание. — Вы весьма проницательны. Я ехидно улыбнулась и скрестила руки на груди. — Тогда отмените свой приговор и позвольте Ромео вернуться в город. — И как вы себе это представляете? Ваши родители сожрут меня заживо, толпы людей посчитают, что могут безнаказанно устраивать дуэли и убивать друг друга на улицах моего города. — Тибальт убил много людей. Почему же он не был изгнан? Эскал промолчал, и я поняла, что попала точно в цель. — Вы закрываете глаза на те убийства, который совершают Монтекки и Капулетти на протяжении долгого времени. Но приговариваете к изгнанию невинного человека, отомстившего за смерть друга и защитившего свою жизнь. Где логика? — Вы правы. Нет логики. Убийства вашего брата и Меркуцио были последней ложкой дегтя, полностью отравившей бочку моего терпения. С этих самых пор я перестану закрывать глаза на подобные стычки. Буду карать виновных со всей строгостью закона. — А не можете ли вы начать карать виновных не с Ромео, а со следующего виновного? — Вы будете торговаться со мной как на базаре? — Нет, торговаться удел базарных баб. Я буду вас просить. — Просить вернуть Ромео? Почему вам так важен этот молодой человек? — Я люблю его. Эскал уставился на меня, как на привидение, неожиданно возникшее у него перед носом. — Любите? Монтекки? — Когда я его полюбила, я ещё не знала, что он Монтекки. Так почему же мне прекращать любить его из-за фамилии? — Это невероятно. За всю свою жизнь я не разу не слышал, чтобы люди из этих двух семей любили друг друга. Мне казалось, что члены этих лагерей рождаются с ненавистью к противоположному лагерю.  — Возможно. Но я эту ненависть не унаследовала. За что мне ненавидеть Монтекки? За то, что они Монтекки? Это глупо. А я не считаю себя глупой. Эскал задумался и долго смотрел на меня. Потом наконец проговорил: — Я не могу отменить свой приговор. Разве только вы каким-то чудом сумеете примирить Капулетти и Монтекки. Тогда я позволю Ромео вернуться в Верону и даже пожелаю вам счастья в личной жизни. У меня просто челюсть отвисла до пола. — Ничего себе! Вы сваливаете на меня то, что не смогли сделать сами! Как я должна помирить их? Для этого мне как минимум нужен Ромео. Без него не стоит и пытаться. Эскал сделал безразличное и отрешенное выражение лица, мол я ни я, и хата не моя. — Я пытался помирить их довольно долго, считайте все время своего правления в этом городе. Я устал. Я верю, что у вас получится, вы умная и талантливая. Вы придумаете, как примирить знатных господ. До свидания! — с этими словами он указал мне на дверь. Меня аж всю затрясло изнутри. «Наглый пень. Свалил ответственность на хрупкие женские плечи и довольный ушел за кулисы. Ну и бог с ним. Без него обойдусь.» Я покинула дворец в самом мрачном расположении духа. Ехала домой в ещё более мрачном. Кто бы мог знать, что расположение моего духа можно опустить на отметку ниже самого мрачного?