"Адские" уроки Актёрского Мастерства

Pov Павел.       Первый день, и уже столько накосячить. Когда я учился здесь, в ГИТИСе, столько не творил со своими друзьями. Были, конечно, кое-какие моменты, но редко.       Вообще, я пришёл в ГИТИС работать, чтобы скоротать перерыв в работе и узнать, кто такая и как выглядит Анна Демидова.       И я узнал, как она выглядит. Это высокая девушка с миловидным лицом и длинными, цвета тёмного каштана, волосами. Я не удержался и назвал её Рапунцель. Боже, как же она взбесилась! Наверно, даже сам Люцифер позавидовал бы её гневу. А сегодня, Демидова, вообще, учудила. Послала меня, да ещё применила рукоприкладство. В принципе, студентку можно понять. Особо не жалуешь преподавателя, который пытается подколоть или унизить тебя на глазах у всей группы.       Тем более, я уже наслышал от Сани, как он познакомился с ней. История, может, и забавная, но мне такой она не кажется.       Два года назад, Саша работал над одним сериалом. Когда закончился весь съёмочный процесс, мой брат и его коллеги отправились праздновать окончание съёмок в кафе, где сидела компания студентов из театрального института. Если опустить подробности, в заведении произошла драка, в которой были замешаны Саша и его будущая знакомая. Конечно, из отделения их вытащил Демидов Сергей Александрович, известный бизнесмен и отец Анны. После того, как Сашку и зачинщицу беспорядка освободили, они обменялись номерами телефонов и с тех пор, стали неразлучными друзьями.       «Оригинальная история знакомства у нас получилась…», — всегда смеётся брат, вспоминая этот случай. История, действительно, оригинальная, я не спорю. Но почему в роли лучшей подруги он выбрал именно Анну, дочь Демидова? Может, у брата какие-то наклонности по отношению к этой девушки проснулись?       «А ты, часом, не ревнуешь, Паша?», — задал я сам себе вопрос. И в самом деле. Ревную ли я Демидову к своему брату?       Сегодня, когда вышел в институтский двор на перекур и увидел, как Саша провожал Демидову. Внутри заиграла злость. Злость на то, что у студентки дикий характер. Злость на то, что вся группа на стороне Анны. Им нравится, что она называет их «бояре», при этом, они не обижаются. Как все взбунтовались сегодня, когда я назначил Лизу старостой. Даже Большаков выразил своё возмущение не очень приятными словами. Чувствую, что потреплю себе нервы с этими ребятами. — Да, Паш? — послышался голос брата. — Ты куда мою студентку повёз? — с нотой злости спросил я. — Аня попросила меня отвезти её домой, — ответил брат. — Паш, я тебе говорил, чтобы ты хвост несильно распускал. И не надо меня к ней ревновать. К друзьям не ревнуют. — Сань, почему ты мне не сказал о том, что у меня под крылом будет двадцать четвёртая группа? — попробовал я перевести разговор в другое русло. — Я же тебе говорил, чтобы ты к Аньке не придирался, — тоном грозного родителя произнёс Саша. — Ребята за неё порвут любого. Эту группу даже некоторые преподаватели побаиваются. Братан, мой тебе совет: не лезь на рожон, если не хочешь продолжить свою карьеру в отделении травматологии.       И Саша отключился. Проще сказать, чем сделать! Эти ребята такие ушлые, что им ничего нельзя спускать с рук. Да я уже заметил, как у них всех братская любовь к этой Демидовой. Тем более, у каждого студента из этой группы есть свой скелет в шкафу. Кажутся простыми, а на самом деле, не так.       Войдя в кабинет, я услышал тишину. Очень странно. «Царя» нет, а они ведут себя, как мыши. — Чего это вы так притихли? — спросил студентов. Ответом послужил звук сверчка.       Ладно, не хотите разговаривать, не надо. Я продолжил прерванную лекцию.       Рассказав всё, что положено на сегодня, я раздал студентам задание, а сам сел за стол. Из головы всё никак не выходила наша с Рапунцель сегодняшняя стычка на лестнице, у кабинета ректора. Стычка стычкой, но Демидова ещё до неё была злой. До нашей встречи она была у ректора.       Не знаю, как вы, но обычно студенты из деканата уходят растерянные и зажатые, а тут — случай из ряда вон выходящий. Ещё один скелет в шкафу Анны.

***

      Вечером я вернулся уставший и изрядно вымотанный. Всё-таки, первый рабочий день всегда тяжёлый. Особенно, если у тебя за плечами ещё группа из трёх десятков человек.       Переступив порог квартиры, ко мне сразу же подбежали мои сыновья. Единственные люди, с которыми надо быть настоящим — твои дети. Они всегда знают, когда тебе хорошо, когда — плохо. И обмануть их не получится. Ведь, дети — самые искренние из всех людей. — Пап, рассказывай, как у тебя прошёл первый день, — стали расспрашивать меня мои разбойники. — Нормально, — ответил я. — По сравнению с моими студентами, вы, парни, — просто ангелы. — Что, такие ужасные в плане поведения? — спросил меня Федя. — Да не то слово, Федь, — ответил я. — Вроде бы, взрослые люди, а ведут себя хуже детей. На съёмках было спокойней как-то. Просто, неприятно, мальчишки. — Не переживай, пап, всё будет хорошо, — подбодрил меня младший сын. — Буду надеяться, — согласился я. — Буду надеяться.       Сделав с детьми уроки, я заметил, что время уже позднее, и отправил своих разбойников спать. Войдя в комнату, я подошёл к окну. На Москву спускалась ночь. В такое время суток, обычно, лезут в голову всякие разные мысли. Вот и мне в голову полезли мысли о главной бунтарке группы. Видел я таких девушек. Все они менялись, когда я узнавал о них побольше.       Но Демидова меня поразила. В первый день учинить драку… И с кем? Со своим преподавателем, со мной. Страшно представить, что она учудит завтра. Это ладно, но её шкаф полон скелетов. Может, кое-какие скелеты мне поможет разгадать Михаил Иванович.       Если отбросить буйный характер девушки в сторону, то она, действительно, симпатичная. «Высокая ростом, длинные тёмно-каштановые волосы, обаятельная внешность — мечта для любого парня», — промелькнуло у меня в голове. Что ж, будем изучать противника.

***

      Следующий день и всю остальную неделю я провёл, как иголках. Группа наотрез игнорирует новую старосту и часто прислушивается к Демидовой, что ещё раз доказывает враждебное отношение всех ребят к Вуличенко. Тем более, я стал замечать, что в группе против меня затевают восстание. Я даже знаю, кто за этим стоит.       Сейчас была большая перемена и двадцать четвёртая группа заняла актовый зал, который обычно пустовал. Я проходил мимо и услышал разговор, в котором упоминали и меня. Конечно, подслушивать нехорошо, но любопытство взяло верх. — Ребят, сегодня второй учебный день, а он меня уже достал, — выпалил кто-то из парней. — Если честно, то у меня уже руки чешутся накостылять ему, — послышался другой мужской голос. — Я офигеваю с того, какой он наивный, — влез в разговор женский голос. Я наивный? Ребятишки, вы меня плохо знаете. — С чего ты так решила? — кто-то из парней спросил кого-то из женской части группы. — Он думает, что мы будем слушаться Вуличенко, — продолжил тот самый женский голос. — Да Анька лучше неё в сто раз! Я даже согласна ёлку и декорации на Новый Год готовить, но только под чутким руководством Демидовой. — Ребят, — в дискуссию влезла Демидова. Её голос я узнаю из тысячи. — Насчёт Нового Года — рано, но молодцы, что побеспокоились. Но я хочу спросить: «Неужели мы все так боимся этого Баршака, что накостылять ему как следует не можем?»       Она, что, совсем страх потеряла? — Аня, твой дядя говорил, что насилие — не выход, — произнёс кто-то из парней. — Да что вы заладили, как наш ректор и мой дядя, по совместительству?! Повторюсь для особо непонятливых: «Существуют такие ситуации, где дипломатический метод решения проблемы не работает», — почти что прорычала Аня.       Вот один из скелетов разгадан — ректор является родственником Демидовой. Да уж, не ожидал такого. Я в шоке от того, какие друзья у моего брата. — Вы все помните лекции Нины Львовны, — вновь я услышал голос Демидовой. — А практика какая у нас проводилась здесь, в актовом зале? — Да, — протянули кто-то из девчонок. — Аня была самым настоящим режиссёром-постановщиком. Я говорю это без сарказма. — Но что нам делать? — Может, набухаться и придти к нему на занятие? — чего? Ребятки, да вы совсем охренели! — Нет, — передёрнул всех голос Демидовой. — Это не вариант. Мне уже влетело за это от ректора, Кирилл. Он, едва, отцу не доложил об этом. — Слушай, царица-матушка, перебрали все тогда, — зазвучал голос Большакова. — И я ещё раз извиняюсь. — Да забей, — по интонации я понял, что Рапунцель с волосами цвета тёмного каштана заткнула одногруппника. — Ладно, бояре, нужно идти на пару к нашей кракозябре, а то, ещё будет грозиться, что в котле сварит и съест. — А ты, Анька, не очень съедобная, — и послышался смех студентов. Такой, что даже я невольно улыбнулся.       За дверью, ведущей в актовый зал, послышались шаги и мне пришлось быстро исчезнуть, чтобы они ничего не заподозрили. Отойдя на безопасное расстояние, я увидел, как ребята направляются к аудитории, где у них пройдёт моя лекция. Демидова выходила последней. Она почти вышла из помещения, и, схватив её за руку, я прижал студентку к стене. — Выкладывай, — почти что рыкнул я. — Что «выкладывать»? — не поняла меня девушка. — И, вообще, отпустите меня. — Какой заговор у вас, ребята из времён Ивана Грозного? — я почти вдавил брюнетку в стену, что её пугало. — Да что вы за ерунду городите? — спросила Демидова, а потом, продолжила. — Стоп. Ты подслушивал? — Уже перешла на «ты»? — удивился я. — Быстро ты. Да, не удержался. — Слушай меня, актёр, — взгляд студентки изменился. — Много знать — вредно. Ещё раз попробуешь подслушать или сделать что-то в этой области, нос в дверях прищемлю. — Не смей угрожать, Рапунцель, — со злостью произнёс я. — Не советую тебе играть с огнём. Боюсь, что обжечься можешь. — За себя бойся, — огрызнулась Аня и, вырвавшись из цепкой хватки, направилась в аудиторию, где состоится лекция по Актёрскому Мастерству.       Всё-таки, я был прав. Демидова — ещё та загадка. У меня ещё много вопросов по поводу этой бунтарки, но самый главный: откуда она знает деятельность режиссёра. Я не сомневаюсь в том, что девушка — прирождённый лидер. Я назначил другую студентку старостой группы для того, чтобы позлить Рапунцель и у меня это получилось.       Ну, что ж, будем укрощать дикую кошку. Будет непросто, но попытаться стоит.