"Адские" уроки Актёрского Мастерства

Pov Аня.       «Скотина! Сволочь! Актёр хренов!», — в сердцах ругалась я на нового препода по Актёрскому Мастерству. Этот придурок своим поведением и отношением к студентам очернил светлость того предмета, который я так любила с самого начала учёбы в ГИТИСе.       Раньше, я любила посещать лекции. Актёрское Мастерство обожало меня, а я — его. Нина Львовна всегда относилась к нам с пониманием и сердечной доброй, и мы платили ей тем же. На всех мероприятиях, которые она помогала нам организовывать, я была ассистентом режиссёра. Нина Львовна, вообще, к нашей группе относилась, как мать. Я всегда бежала на занятия по Актёрскому Мастерству с огнём в глазах и улыбкой до ушей, а сейчас как каторгу бреду.       Войдя в кабинет, я увидела, что все мои одногруппники уставились на меня. — Ань, всё в порядке? — спросила Зуева. — Лучше не бывает, — прорычала я и, оттолкнув её, заняла своё место. — Что он сказал тебе, Ань? — задала вопрос Даша, окинув взглядом моё злое лицо. — Сказал, чтобы я с огнём не играла, — ответила я. — Он меня уже достал. — Ну поговори с его братом, — влез Абрамов. — Думаю, что он сможет приструнить. — Можно, но тогда, он начнёт сильнее издеваться над мной, — в чём-то согласилась я с ребятами.       Дверь открылась и в кабинет вошёл Баршак. Когда я ругалась с ним у актового зала, я даже не заметила, что он был без пиджака. — Ну, что, господа хулиганы, — начал он. — Готовы к труду и обороне? — Готовы, Павел Дмитриевич, — ответила за всех Вуличенко. — Подлиза, — прошипела я в её адрес.       Подойдя к своему столу, мужчина положил книги на стол и закатал рукава рубашки. По аудитории пронеслись вздохи некоторых представительниц женской части группы, а я лишь фыркнула на это. Да, он красавчик, я это не отрицаю, но если бы он не вёл себя как последняя сволочь, то я бы, возможно (ключевое слово!), ещё приглянулась к нему. — Павел Дмитриевич, а можно спросить? — задала вопрос «доска». — Что, Елизавета? — бросил на неё взгляд препод. — А вам сколько лет? — Тридцать семь, — во время ответа он посмотрел на меня. — Да ладно? Я думала, лет тридцать, — пихнула меня в бок локтём Гришаева. — Хватит пихаться, — зло посмотрела я на неё. — Демидова, какие-то проблемы? — поинтересовался препод. — Да, проблемка есть одна, — начала я. Поднявшись с места, я выпалила, что даже ребята были в шоке. — Эта проблемка — вы. — К ректору бессмысленно отправлять тебя, поэтому останешься после пары, — ишь чего захотел! Слишком много чести оставаться после пары. Особенно, у него в аудитории. Один на один. Ля, народ! У меня, походу, паника.       Пара по Актёрскому Мастерству была последней и уже закончилась. Все бояре побежали домой, а я пыталась слинять, пока он снова не прижал меня к стене. Только я хотела выскочить из кабинета, как Павел Дмитриевич появился в дверном проёме. — Куда это ты собралась? — преградил он мне путь. — Я не собираюсь сидеть здесь, — ответила я. — Пропусти.       Да, я перешла на «ты» с преподом. Просто, когда ему «выкаешь», то не очень обидно получается. — Не-а, — отрицательно помотал он головой. — Сядь.       Пришлось повиноваться. Я прошла к амфитеатру и села на второй ряд, где я обычно и сижу. После разговора воцарилась тишина, которая неприятно действовала на слух. Посмотрев на Павла Дмитриевича, я заметила, что он слишком часто поднимает на меня взгляд своих карих глаз. Когда он ещё раз поднял на меня глаза, я выпалила. — Может, хватит на меня пялиться? — спросила я. — Хорошо, — препод поднялся из-за стола и направился ко мне. Подойдя к месту, где сижу я, он почти навис над мной. — Ну, что, теперь скажешь? — Я буду отвечать только в присутствии своего адвоката, — может, это прозвучало немного по-еврейски, но эта отмазка была единственной, которая пришла мне в голову. — Звони, я с удовольствием поговорю с ним, — актёр отошёл от меня, и я достала телефона.       Быстро написав сообщение Сашке, чтобы спасал свою горячо любимую лучшую подругу, я дождалась ответа от друга и убрала телефон в рюкзак. — Ну и где твой адвокат? — усмехнулся мужчина. — Уже в пути, — ответила я.       Время бежит незаметно. Прошло всего-то пятнадцать минут и в аудиторию залетает Саша. Его длинные волосы были растрёпаны, явно спешил мне на выручку. Знаете, появление друга стоило выражения лица препода. Его лицо вытянулось в удивлении. — Так, что случилось? — упёр руки в боки Саня. — Брат, я в шоке с того, какие у тебя друзья, — произнёс брат моего друга. — Аня, твоя версия, — обратился ко мне режиссёр. — Я люблю Актёрское Мастерство, Актёрское Мастерство любит меня, но Павел Дмитриевич не хочет, чтобы мы были вместе, — высказалась я, на что Саша улыбнулся.       Павел Дмитриевич бросил на меня злой взгляд, в ответ на который погрозила кулаком. У меня непреодолимое желание врезать ему по самые не хочу, но порыв к действию остановил Саша, выставив руку в виде преграды. — Ань, выйди, — заявил друган. — Но… — хотела я возразить. — Выйди! — попросили меня выйти уже в командном тоне. — Ну вас на фиг! — психанула я и вышла из кабинета, громко хлопнув дверью. Пусть сами разбираются!       Спустившись на первый этаж, я позвонила Тимохе. Если я буду ждать Сашку, то домой приеду поздно, а мне ещё домашку по Актёрскому Мастерству делать. Сволочь этот Павел Дмитриевич!       Поговорив с кузеном, я убрала телефон в карман джинс и, поправив лямки рюкзака, направилась на выход из здания. Постояв немного, я увидела, как к тротуару подъехала машина Тимофея. — Привет, Тимох, — сказала я, сев на заднее сидение. — Привет. Домой? — поинтересовался кузен. — Ага, — кивнула я. — Только быстрей. — Не бойся, успеем, — и братан повёз меня домой. Слишком тяжёлый день был у меня сегодня.

***

      Утром я проснулась в довольно хреновом расположении духа. Это из-за того: первое — моё настроение вчера было испоганено обаятельным козлом; второе — пришлось остаться после пар и третье — я всю ночь не могла спокойно спать.       Поднявшись с кровати, я подошла к зеркалу. Я едва не закричала от страха. — Вся нечисть русских народных сказок отдыхает, — пробубнила я, рассматривая своё лицо.       Выйдя из комнаты, я направилась в ванную, чтобы привести себя в порядок. А лучше любого кофе с утра помогает взбодриться прохладный душ. Приняв водные процедуры, я вернулась в комнату. Достав из шкафа белую блузку и тёмные джинсы, я переоделась и заплела косу. Появившись на кухне, я увидела, что Раиса Георгиевна уже приготовила завтрак. — Доброе утро, Раиса Георгиевна, — зевнула я, сев за стол. — Доброе, Анюта, — ответила женщина. — Ты какая-то вялая. Что случилось? — Случилось, — кивнула я, сделав глоток кофе. — Похоже, у меня появились проблемы в лице обаятельного актёра. — Расскажи всё толком, — Раиса Георгиевна подвинула ко мне тарелку с печеньем. Взяв вкусняшку, я начала рассказывать ей, что да как. — Вот так, — развела я руками в конце рассказа. — Анют, а тебе не кажется, что ты нравишься своему новому преподавателю? — спросила меня женщина. — Нравлюсь? — удивилась я. — Да мне такое даже в голову не приходило. — А ты понаблюдай за ним, — сказала Раиса Георгиевна. — Может, что-нибудь узнаешь. — Спасибо за совет, Раиса Георгиевна, — поблагодарила я домработницу и, схватив рюкзак с учебниками, выбежала из дома.       Как добралась до ГИТИСа знают только люди и Бог. Лично я не помню, как даже к зданию приблизилась, не то, чтобы на занятиях сидела. Вообще, весь день я тряслась, как осиновый лист. А потому что, Баршак один раз запалил меня за слежкой. Я старалась избегать нового препода. Ага, сейчас, влюбилась я! Нихрена подобного! Я его терпеть не могу! — Анька, — услышала я голоса друзей, отчего невольно вскрикнула. — Демидова! — повернулась ко мне Елена Евгеньевна, преподаватель по Литературе. — Перестаньте кричать! Вы не на съёмках! — Простите, Елена Евгеньевна, — виновато опустила я голову. На моё извинение лектор удивилась. Её удивило моё поведение на её замечание. — Демидова, задержишься после пары, — последнее, что было брошено в мой адрес. Знаете, я сейчас почувствовала прилив любви к Елене Евгеньевне. Она, почти что, спасла меня от каторги.       Прозвенел звонок. Все мои одногруппники побежали на следующую пару, которую я раньше любила, а я осталась в кабинете Литературы. Вспомнив о том, кто ведёт этот предмет сейчас, я в приступе ненависти порвала лист бумаги. — Анют, что с тобой случилось? — заметив мою злость, спросила женщина. — Я ненавижу его, — прошипела я. — Раньше, я любила Актёрское Мастерство, а сейчас на дух не переношу. — Я согласна с тобой, насчёт нового преподавателя, — произнесла Елена Евгеньевна. — Он разлагает вашу дисциплину, как преподаватель. А как мужчина, он ничего такой. — Павел Дмитриевич ведёт себя, как последний идиот, — высказалась я. — Да, он красавец, но его поведение и отношение ко мне отвратительно. — Может, Павел Дмитриевич таким способом пытается привлечь к себе твоё внимание? — практически то же самое мне сказала Раиса Георгиевна утром. — Елена Евгеньевна, — о! Вспомнишь солнышко, оно взойдёт на небосвод! В аудитории появился Баршак младший собственной персоны. — О, Демидова, ты здесь! — А где ей быть, по-вашему? — упёрла руки в боки препод по Литературе. — Может, вы отпустите её на мою лекцию? — поинтересовался мужчина. — Аня очень плохо усваивает материал.       Да не свисти! Я хорошо усваиваю материал! Это ты хреново преподаёшь, а у меня лекции расписаны на три месяца вперёд. Просто, кое-кто был в почёте у Нины Львовны. — Ладно, Ань, иди, — вздохнула Елена Евгеньевна.       Я собрала вещи и поплелась за Павлом Дмитриевичем. Я уже говорила, что теперь для меня лекции по Актёрскому Мастерству равносильны расстрелу в годы Сталина? Что-то похожее уже говорила. Но знаете, какого-то слишком очаровательного Сталина нам всучил мой любимый дядя. Дядя Миша всегда старался делать для студентов всё самое лучшее, но в этот раз перестарался. На такого красавца, как наш новый препод, любая западёт. Никакого стёба и сарказма, чистая правда!       Вот сейчас, я плетусь за ним и сверлю взглядом его широкую спину. Конечно, можно подраться с Павлом Дмитриевичем, напав со спины, но… «Нападение со спины — низко, даже для такого Ангела, как ты», — вспомнились мне слова Саши, когда нас двоих выпустили из обезьянника. Тогда, мне снова хотелось вмазать, но провести несколько дней в гостях у ментов мне не хотелось. И сейчас не хочется, но кулаки ужасно чешутся. — Хватит так пялиться, — вывел меня из раздумий голос препода. — Дыру сделаешь. — Дыру вряд ли, а вот пару синяков с удовольствием нарисую, — хмыкнула я, за что, сразу же, была прижата к стене, что я даже ойкнуть не успела. Ну это ладно, а с каким взглядом он стал смотреть на меня. — Демидова, я тебя предупреждал, — глаза Павла Дмитриевича стали буквально царапать меня, отчего мне стало не по себе. Вылитый бандит… — Я тебя предупреждал, что ты не играла с огнём.       Мне стало ещё страшнее, когда его тон изменился. Говорил он твёрдо, но в голосе проскакивали злые нотки. Похожую интонацию я уже слышала где-то… Только где? — Аня, — я услышала, как его тон изменился. — Отпусти, — тихо попросила я, всё ещё боясь произнести хоть слово. Мало что ему в голову взбредёт. — Извини, — его лицо расслабилось, и он отпустил меня.       Господи! Это было жёстко, правда. Особенно то, что он извинился перед мной. Кто в него сегодня вселился? Или Сашкины наезды так подействовали? — Пошли на пару, — мужчина подтолкнул меня в сторону злосчастного кабинета по Актёрскому Мастерству. Меня посылают на смерть, ребята. Спасите! Я ещё слишком молода, чтобы умирать!       Когда я и Павел Дмитриевич вошли в аудиторию, то любопытные рожи моих бояр уставились на нас. А про Доску я, вообще, молчу! Она, буквально, пожирала меня взглядом. Заметив это, Баршак произнёс. — Садись, — шепнул он мне. Я послушно пробралась к Дашке и Илюхе и заняла своё место. — Анька, — пихнул меня в бок локтём Абрамов, отчего я чуть не ударила его по носу. — Что у вас дурная привычка меня в бок локтём пихать? — зашипела я. — Чего тебе, Абрамов? — Ты чего такая кислая, как будто три литра жидкого мыла выпила залпом? — поинтересовался Илья. — Чего ты прицепился ко мне? — снова шикнула я. — Сиди и учи Актёрское Мастерство. Тебе полезно.       И я уткнулась в учебник по системе Станиславского. Сейчас каждый знает, кто такой Станиславский. Если не школьник, то взрослые наверняка. Родители, а в частности мама, хотели, чтобы я пола учится на дипломата. Только я не хотела. Они редко спрашивали моё мнение. Не будем о грустном, сейчас надо думать, как бы ускорить время лекции. Мне ужасно хочется спать. — Не могу я смотреть на ваши сонные рожи, — не можешь? Не смотри! Тоже мне, жаворонок.       Препод чем-то пошурудил на своём столе и что-то начал говорить. Как я поняла, у него в руках листы с работами, которые ребята писали на прошлой лекции. Кого-то устраивали зачёт, а кого-то… Короче, у всех был «зачёт», кроме меня. — Демидова, незачёт, — проронил Павел Дмитриевич. — Что?! — вскипела я. — Как «незачёт»?! У меня всё верно! — Пыл свой остуди! — влезла доска. — А ты, вообще, захлопнись! — зарычала я на недомодель. — Я, вообще, не понимаю, как Михаил Иванович взял тебя на обучение? — Да как ты смеешь?! — поднялась Лиза с места. — Я староста! — Староста? — рассмеялась на её заявление Зуева. Честно, я в ахере с того, что Ленка меня защищает. Она же меня ненавидела всем сердцем. — Да ты никогда ей не будешь! Аня — вот кто истинный лидер. — Прекратили! — рявкнул на нас Баршак. Зуева и недомодель замолчали, он перевёл взгляд на меня и буквально приказал. — Демидова, останешься после пары.       Опять?! Второй раз за день я остаюсь после лекции. Если предки узнают, то смело могу сушить сухарики, а потом, грызть их у себя в комнате. Да потому что мать не будет выпускать меня из дома. На учёбу Иваныч будет возить. Не хочу!       Пара закончилась, и я осталась. Сашке звонить не буду. Он и так натерпелся за мою задницу, так что надо дать ему отдохнуть. Сама выкручусь. Ну, ладно, попытаюсь. — Демидова, ты напрашиваешься на встречу с родителями, — начал мужчина. — А ты напрашиваешься на драку со мной, — вспылила я. — Ты смотри: бить буду сильно и больно. — Значит, буду держать при себе несколько верёвок и ремней, — скрестил руки на груди Павел Дмитриевич. — Для чего? — поинтересовалась я. — Для того, чтобы не буянила на факультативах, — в голосе препода прозвучали злые нотки. — Чего? — уставилась я на него в непонятках. — Ко мне на факультативы будешь ходить говорю, — а не много чести, а, актёр-красавчик? Окончательно хочешь мой авторитет подорвать? — Наглость — второе счастье, — зло сверкнула я глазами. — И вообще, я не горю желанием с тобой иметь какое-либо дело. — А придётся, — в тон мне ответил темноволосый и прижал меня к стене, поставив руки по обе стороны от моей головы, чтобы я не сбежала. — Если не хочешь расстраивать своих родителей и потерять дружбу с моим братом.       Сука! На больно давит! Я сейчас его удушу! — Ты не имеешь права указывать мне, — прошипела я, дёрнувшись. — Демидова, прекращай дерзить, — зло посмотрел на меня Баршак. — А то, буду затыкать самым эффективным способом.       Я сразу поняла, что за эффективный способ, и тут же стала вырываться. Я не хочу с ним целоваться! Может быть позже, но не сейчас. Я не хочу! У меня и без любви проблем хватает.

***

      Домой я вернулась злая, как собака. Конечно, этот козёл мне всё настроение испортил. Будет затыкать меня самым эффективным способом, если буду дерзить и пускать колкости и различные гадости в его адрес. Тогда, он из кабинета дяди Миши не будет вылазить. — Какие к чертям факультативы? — ругалась я, лёжа на кровати. — Оборзел совсем! Я не буду ходить после пар к нему. Я, что, получается, зря всё лето провела на съёмочной площадке у Сашки?       Бросив рюкзак на пол рядом с кроватью, я поднялась, подошла к шкафу и, достав домашнюю одежду, переоделась в футболку тёмно-синего цвета и потёртые джинсовые шорты. Взяв нужную литературу по Актёрскому Мастерству, я вернулась на кровать и принялась перечитывать то, что уже знаю. — Придушу этого очаровательного Сталина, — выругалась я между чтением материала. — Господи! Почему мой последний год так испортили? Сволочь!       И тут мне в голову пришла идея. Я знаю одного человека, который сможет меня понять. Завтра, вместо учёбы, пойду навещу Нину Львовну. Может быть, Дашку с Ильёй прихвачу. Может быть! Ладно, завтра посмотрим.