"Адские" уроки Актёрского Мастерства

Pov Аня.       Утром или уже днём, я проснулась с головной болью, будто пила всю ночь. Приподнявшись на локтях, я услышала, как с кровати упало что-то тяжелое. Посмотрев на пол, я увидела учебник по Литературе и мне стало хуже. — Почему именно я? — заныла я, упав лицом в подушку.       Вставать сегодня не хочется, а на учёбу переться, вообще, никакого желания нет. Потянувшись за телефоном, который стоит на беззвучном режиме, и взяв его в руки, я посмотрела на дисплей. Тринадцать пропущенных и десять сообщений и все с одним и тем же текстом: «Ты где?», «Почему не пришла?», «Заболела?». Ладно, посмотрим, кто звонил. Звонили мне: Илья два раза, Дашка — три, Саша — четыре и какой-то незнакомый номер — тоже четыре. Посмотрев на всю эту картину, я произнесла. — Да ну нахер, заболела! — психанула я и кинула телефон обратно на тумбочку. Да! Я заболела воспалением хитрости или меня подкосила болезнь по кличке «Липа». Я поднялась с кровати, сладко потянулась и улыбнулась. — Что ни сделаешь, лишь бы прогулять пары по Актёрскому Мастерству.       Выйдя из комнаты, я направилась в ванную, чтобы привести себя в порядок. Приняв водные процедуры, я пришла на кухню и стала готовить себе завтрак. Решила сделать блинчики с клубничным джемом, как делает Раиса Георгиевна. А сегодня у неё выходной, так что я в полном одиночестве.       Быстро сделав смесь для блинов, я налила её немного на специальную сковороду и стала ждать. Таким макаром, я сделала чуть больше десятка блинчиков. И только я хотела поставить чайник, как раздалась трель дверного звонка. — Кого в такой час принесло? — начала ругаться я, идя в прихожую. Подойдя к двери, я открыла дверь и увидела Дашу вместе с Саней. — Фух! — выдохнула Гришаева. — С тобой всё в порядке! Я уже думала, что ты концы отдала. — Какие концы? — не поняла я. — Я ещё твоего брата, Сань, переживу. Заходите.       Гости прошли в квартиру, а затем, я завернула на кухню и они за мной. — Кстати, Ань, а ты чего на учёбу не пошла? — спросила Дашка, присев за стол рядом с Сашей. — Мне вчерашнего хватило, — ответила я, поставив чайник. — Чай будите? — С твоими блинчиками я всё буду, — засмеялся друг, чем заразил меня и Гришаеву. — Барыня Дарья, вы? — с царским видом обратилась я к ней. — Тоже не откажусь от твоих блинчиков с клубничным джемом, — улыбнулась тёмно-русая.       Налив чаю и подав блины с джемом, мы начали трапезничать. Помимо еды, наша компания обменивалась различной информацией. Сашка рассказывал различные случаи истории и травил анекдоты, над которыми я и Дашка смеялись. — Даш, что скажешь насчёт ГИТИСа? — спросила я одногруппницу. — Ой, Анька, сегодня была просто каналья, — заменила Даша слово «задница», чтобы не слушать потом от моего друга режиссёра нравоучений. — Павел Дмитриевич как узнал, что тебя нет, начал рвать и метать. Он тебе даже звонил. — Так его номер? — спросила я, показав подруге последние четыре пропущенных звонка. — Да, — кивнула подруга. — Ага, — произнесла я и сохранила номер препода по Актёрскому Мастерству, дав ему имя «Козлина». — Чем хочешь заняться на досуге? — поинтересовался у меня Саня. — Да хотела навестить Нину Львовну, она у нас с Дашкой Актёрское Мастерство преподавала, — ответила я. — А что за факультативные занятия? — продолжил расспрос друг. — Твой ненаглядный братец сказал, чтобы я к нему на дополнительные занятия ходила, — начала я. — Слишком много чести! Походу, он считает, что всё лето, которое я провела у тебя на съёмочной площадке — зазря. — Анька, да ладно тебе, — пыталась развеселить меня Дарья. — Это не так уж и плохо. — Чего? — не поняла я подругу. — Ну, представь: пустой кабинет, ты и препод одни, — мечтательно протянула Гришаева, за что сразу же заработала от меня смачный подзатыльник. — За что? — За всё хорошее! — выпалила я. — Гришаева, ещё раз такое скажешь и я выбью из тебя всю твою пошлость! — Это говорит человек, у которого за двадцать один год жизни не было нормальных отношений, — обратилась одногруппница к Саше, а тот только улыбнулся. — Ань, может, Паша пытается обратить на себя твоё внимание? — предположил друг. Предатель! — Твою мать! Вы все сговорились, что ли?! — взорвалась я. — Почему вы все на его стороне? Почему вы все против меня?       Я была готова разреветься на глазах у друзей. Сейчас я стала понимать, что с приходом Павла Дмитриевича мой авторитет в группе дал трещину. Теперь, ребята вряд ли будут меня слушать. И я уже не буду режиссёром-постановщиком, как было раньше. — Ладно, Даш, оставь эту тему, — попросил студентку Саша. — Я не хочу стать врагом для Ани. — Ладно, я пойду, — поднялась из-за стола Дашка и попыталась по-быстрому смыться. Пусть бежит! Ей же легче! — Анютка, ты, чего, расстроилась? — спросил Саша, подойдя ко мне. Я в это время мыла посуду. — Я в бешенстве, — спокойно ответила я. — Из-за твоего брата. Если бы он не вёл себя, как последний козёл, то, может быть, я присмотрелась к нему. — А может, ты втюрилась в него? — начал подтрунивать меня друг. — Саша! — прошипела я и едва сдержалась, чтобы не ударить режиссёра. — Понял-понял, — в жесте «Я сдаюсь» поднял руки Саня. — Просто скажи: нравится тебе мой брат или нет? — Сань, я тебе сказала про это ещё минуту назад, — закатила я глаза. — Подруга, ты не забывай, что от ненависти до любви один шаг и аналогично, — напомнил мне Саша. — Ты подумай о том, что я и Дашка тебе сказали. Ладно, я пошёл, а то, у меня дела.       Когда дверь за Баршаком закрылась, я вытерла руки кухонным полотенцем и вспомнила, в какие ситуации меня втягивал новый препод. Хороших я не помню.       «Ведёт себя, как сволочь последняя», — и с этой мыслей я швырнула полотенце на столешницу.       Достав из кармана шорт телефон, я нашла там фотографию с четвёртого курса. На фото были я, Дашка, Илюха, Зуева и наша любимая Нина Львовна. Тогда, у нас был Осенний Бал. На мне была моя любимая одежда: белая футболка, чёрные зауженные джинсы, тёмно-синие кеды с высоким задником и чёрная куртка-косуха. В руках на фото у меня бас-гитара. — Пойду, навещу Нину Львовну, — я сразу же побежала в свою комнату.       Достав из шкафа другую одежду, я переоделась в белую футболку, чёрные зауженные джинсы. Я распустила волосы и расчесала их. Сняв с вешалки свою чёрную куртку-косуху, я надела её и, схватив рюкзак с необходимыми вещами, выскочила из комнаты. Залетев в прихожую, я обула те самые тёмно-синие кеды с высоким задником, которые изображены на фотографии. Поправив одежду, я вышла из квартиры, закрыв дверь. Кинув ключи в рюкзак, я быстрым шагом направилась вниз по лестнице. Выйдя из подъезда, я вдохнула прохладный осенний воздух и пошла по улицам Москвы в направлении дома Нины Львовны. По пути я решила заскочить в магазин, чтобы купить её любимый торт. Не идти же в гости с пустыми руками.       Уже в супермаркете я бродила по залу в поисках сладкого. Взяв торт «Киевский», я пошла на кассу, пока не встретилась с тем, с кем видеться не хотелось вообще. — Демидова? — он так спросил, будто приведение увидел. Повернув голову в сторону голоса, я увидела Павла Дмитриевича. — Здрасте, Павел Дмитриевич, — с ухмылкой произнесла я. Но разговор не успел начаться, потому что подошла моя очередь. Расплатившись за покупку, я поспешила покинуть магазин.       Выйдя на улицу, я не успела и шага сделать, как меня схватили за локоть. Сука, чуть торт из рук не выронила! Посмотрев на того, кто это сделал, я снова увидела своего препода. Взгляд его карих глаз был прожигающим, как вчера. — Стоять, бунтарка, — в голосе темноволосого слышалась злоба. — Почему тебя сегодня не было на занятиях? — А я… это… — я пыталась придумать отмазку. — А я заболела. Да. Утром так хреново себя чувствовала, а сейчас всё нормально. — Пить меньше надо, — сделал акцент на слове «хреново» мужчина. — Я, вообще-то, не пью, — заявила я, поправив лямку рюкзака на левом плече. — Слушайте, давайте разойдёмся спокойно. Я не хочу портить нервы ни себе, ни вам.       Я отошла от него на расстояние чуть больше метра, но услышала. — Демидова, ты определись: то на «ты», то на «вы» ко мне обращаешься, — даже спиной я почувствовала, как он ухмыльнулся.       Я снова зашагала, но Павел Дмитриевич вновь попытался остановить меня, а через некоторое время, вообще, поравнялся со мной. — Аня, ты обиделась, что ли? — он впервые назвал меня по имени, чему я очень удивилась. — Ты чего? Обижаться свойственно только гениям, — пожала я плечами и задала интересующие меня вопросы. — Почему именно я? Почему под раздачу попала я? Почему ты выбрал меня как объект для издевательств и стёба? Почему ты ведёшь себя, как последняя скотина?       Не дождавшись ответа, я поспешила удалиться. Не хочу больше с ним разговаривать. Тем более, что меня ждёт Нина Львовна.

***

      Даже сидя в гостях у самого любимого преподавателя ГИТИСа, у меня из головы не выходила сегодняшняя встреча с Павлом Дмитриевичем. Да не влюбилась я в него! Сколько раз можно говорить?! — Анют, чего ты молчишь? Расскажи, как твои дела, как учёба в ГИТИСе? — спросила Нина Львовна. Лучше бы про ГИТИС она не спрашивала. — Да всё нормально, — отмахнулась я и немного приврала. — И с учёбой всё нормально. — Аня, — если Нина Львовна произносит моё имя в такой форме и с укоризненным тоном, то дело плохо. — Нина Львовна, правда, всё хорошо, — попыталась я перевести разговор в другое русло, не получалось не очень. — Анют, ты же знаешь, что я ко всем вам относилась как мама, — начала Нина Львовна. — Ты можешь рассказать мне всё, что тебя тревожит.       И тут меня прорвало. Я стала рассказывать своей второй матери всё, что знаю и помню. — Нина Львовна, этот год я не знаю, во что превращается, — начала я, сглотнув образовавшийся в горле ком. — После вашего ухода я почувствовала какую-то опустошённость. Я поняла, что уже не смогу помощником преподавателя в различных мероприятиях. — То, что новый преподаватель, снял тебя с поста старосты — правда? — спросила женщина, неотрывно смотря на меня. — Да, — кивнула я, сделав глоток чая. — Этот кракозябра озверел с самых первых часов преподавания Актёрского Мастерства. Мало того, что он снял меня с поста старосты, так ещё и издевается. За что, спрашивается? — Я понимаю тебя, моя хорошая, — погладила меня по голове бывший препод. — Тебе нелегко сейчас. У меня есть догадки, точнее догадка, почему этот ваш Павел Дмитриевич относится к тебе с издёвкой, но боюсь вызвать у тебя всплеск негатива. — Я поняла, что вы хотите сказать, — спокойно выдохнула я. — Вы извините, что я вас нагрузила своими проблемами. — Да ничего страшного, — отмахнулась Нина Львовна. — На пенсии ужасно скучно, а приход моих учеников — это праздник для меня. — В следующий раз, я Дашку с Илюхой приведу, — улыбнулась я, накинув куртку и проверив шнуровку кед. — У меня сейчас единственная радость — видеть своих студентов счастливыми, — тем же ответила мне женщина. — Спасибо вам за всё, Нина Львовна, — произнесла я, закинув на спину свой рюкзак. — До свидания. — До встречи, Звёздочка, — вслед прошептала мне бывший препод по Актёрскому Мастерству.       Выбежав из подъезда, я стала держать путь домой. Нет, конечно, я могу погулять по городу, но что-то не хочется. Вообще, не хочется, даже несмотря на хорошую погоду.       Дорога домой оказалась длиннее, чем я думала. Потому что козлина по имени Павел Дмитриевич подстерегал меня у моего подъезда. Да, как маньяк какой-то. Только я подошла к дому, как препод соскочил со скамейки, на которой недавно сидел. — Я не поняла, а чё мы тут делаем? — удивилась я. — Демидова, что за тон? Ты забыла, кто перед тобой? — опа! У этого чела корона голову сжала. Сейчас я её сниму с одного размаха. — Во-первых, мы не в ГИТИСе, — начала я. — А во-вторых, передо мной стоит козлина, какого свет не видел. — Чего? — охренел от моей характеристики актёр. — Совсем страх потеряла? — Может, я удивлю, но я всегда смотрю в лицо опасности, — серьёзно заявила я. — А теперь, сорян, мне домой надо. — Мне нужно с тобой поговорить, — произнёс препод, пытаясь меня остановить. — А до завтра разговор отложить нельзя? — поинтересовалась я. — Я приду в ГИТИС, и мы поговорим обо всём, что угодно. — Но… — я прервала препода тем, что скрылась за дверьми подъезда. У меня и так настроение на нуле из-за сегодняшней встречи в магазине, так ещё ему приспичило со мной поговорить. Завтра, всё завтра.