Ты слышишь?

— Ты в порядке, Вэй Ин? Усталый взгляд из-под ресниц и вялый кивок. Слабо затянутая лента окончательно распутывается, мягко приземляясь на дощатый пол, тяжелые волосы рассыпаются по плечам. Вэй Ин не обращает на белоснежную полоску ткани ровно никакого внимания, лишь отводит мешающие пряди со лба, а у Лань Чжаня в бессилии подрагивают пальцы. — Тебе стоит немного поспать, — либо он действительно не слышит, что просто невозможно в ночной тишине, либо вновь затерялся где-то в своих мыслях. Лань Чжань пытается не думать о том, что, возможно, он просто не хочет отвечать. — Вэй Ин, пожалуйста . Вэй Ин вздрагивает при упоминании собственного имени, нервно сжимает в пальцах чашку с давно остывшим чаем, и вновь неопределенно кивает. Неспешно поднимается с места, тушит по пути единственную горящую свечу и ложится в давно уже остывшую постель, сдвигаясь к самому краю. Через пару минут кровать вновь прогибается под чужим весом, в тишине слышно, как распущенные на ночь волосы тяжело падают на подушку, а затем всё вокруг вновь смолкает. — Спокойной ночи, Вэй Ин, — Вэй Ин, правда, ненавидит то, с какой горечью и бесконечной нежностью Лань Чжань произносит его имя. — Спокойной ночи. Белая лента по-прежнему лежит на холодном полу.

***

Вэй Ин не знает, как они к этому пришли. Лань Чжань просто всегда был рядом. Защищал, оберегал, встал между ним и всем этим жестоким миром, где каждый второй желал ему смерти. Лань Чжань просто был. Жил и дышал, смотрел своими невозможными янтарными глазами так влюблённо, так трепетно, что что-то вновь болезненно заходилось в груди. Лань Чжань говорит, что любит его. Вэй Ин хочет сказать, что бесконечно устал. Лань Чжань целует его ладони и греет их своим дыханием, заглядывает в глаза с беспрекословной преданностью. Вэй Ину хочется выть, но он лишь мягко утягивает руки в широкий рукав ханьфу, складывая их между собой. Боль в чужих глазах бьёт сердце на мелкие осколки.

***

Первое, что Вэй Ин видит при пробуждении — Лань Чжань за низким столиком, неспешно пьющий чай. Белоснежная лента, так и оставленная ночью небрежно лежать, заботливо сложена на тумбочке. Вэй Ин опускает ноги на холодный пол и зябко ёжится, усаживаясь рядом. Лань Чжань выглядит уставшим: воспалённые глаза рассеянно наблюдают что-то за окном, а тонкие пальцы, сжимающие чашку, едва заметно подрагивают. — Я не приготовил тебе чай, — взгляд так и остался неподвижным, пальцы по-прежнему впиваются в чашку. — Что? — Чай, — янтарные глаза отрываются от окна и устало смотрят прямо на него. — Я не стал разливать для тебя чай. Лань Чжань поднимается, поправляет ленту у себя на лбу, направляясь к выходу. У Лань Чжаня много дел, Цзэу Цзюнь доверяет ему многое в управлении кланом. У Вэй Ина от чего-то болезненно щемит в груди. — Останься, — вырывается прежде, чем он может обдумать сказанное. Лань Чжань останавливается у самой двери, оборачиваясь. Смотрит пристально, с непонятной горечью в глазах. — Повяжи, пожалуйста, ленту обратно, — Лань Чжань заранее знает ответ. — Извини, — Вэй Ин не скажет "нет" прямо. — Извини, — кивает Лань Чжань, и закрывает за собой дверь.

***

Они оба не знают, когда это всё началось. Вэй Ин просто нуждался в защите, Лань Чжань готов был дать большее. Целый мир заклинателей втайне мечтает однажды убить Вэй Ина собственным мечом. Вэй Ину тесно в Облачных Глубинах, Вэй Ину душно. Вэй Ину совершенно некуда идти. Лань Чжань чувствует себя драконом, укравшим солнце.

***

— Вэй Ин. — Да? — Я люблю тебя. Вэй Ину хочется умереть. — Я знаю.