Красота Ада

Когда все сойдет на нет, Три дыханья будем вместе, Этот мир не ждет гостей И детей своих не крестит. Только нет земли и родины У блаженных и юродивых. Только сажею одной Ночь украдкой красит лица. То сольется с темнотой, То как эхо повторится. Пикник — «Этот мир не ждёт гостей»

      Сознание человека — удивительно. Даже в моменты самого безумного ужаса остаётся надежда, что всё это ложь, обман, иллюзия и наваждение. Не веришь никому и ничему, пока не увидишь всё лично. Собственными глазами. И даже тогда… остаётся что-то, что не желает принимать реальность таковой, какая она есть.       Это случилось и со мной.       В больнице меня сразу же встретили многие знакомые полицейские, которые сегодня исполняли роль охраны моему отцу. Я желала его увидеть. Немедленно. Хотела просто видеть своего отца, но меня не пустили в операционную. К моему приезду врачи всё ещё боролись за его жизнь.       Думаю, не стоит говорить о том, что операция длилась несколько часов. Хотя для меня каждая секунда была подобна вечности. Я просто не могла отыскать себе места. Всё выводило меня из себя. Казалось, чиркни спичкой, и я взорвусь, уничтожая всё вокруг себя на несколько кварталов вокруг. Безжалостно и всепожирающе… Именно то, что я сейчас испытывала.       Дерьмо! Как же это меня бесит!       Отец, что же ты… Чёрт! Нет, так не пойдёт. Мне нужно работать. Работа — единственное, что у меня есть. Если я не могу ему помочь, то хотя бы соберу информацию и постараюсь расследовать это дело. Преступник не может исчезнуть незамеченным.       — Зак! — позвала я высокого мужчину одетого в рабочий чёрно-белый костюм, который был далеко не первой свежести.       Тем более, имелись несколько кровавых пятен на рукавах белоснежной рубашки. Это… кровь отца? Да… Возможно. Ведь это именно Зак вызвал скорую. И мне позвонил…       — Эм, — обратился ко мне тёмноволосый мужчина лет тридцати, не скрывая своего беспокойства. Ко всему прочему, Зак был ещё и правой рукой моего отца, то есть помощник комиссара.       — Рассказывай, — бросила мужчине. — Я хочу знать всё. Что, как, во сколько, где и, самое главное, почему? Говори, что знаешь, и какие есть предположения…       — Эм, не выйдет, — отрицательно мотнул головой тёмноволосый мужчина со светло-карими глазами. — Ты знаешь правила.       — Чёрт подери, Зак! — рыкнула на мужчину, схватив рукой за галстук и потянув его на себя. — Он же мой отец!       — Вот именно, Эмили! — повысил он голос в ответ, хотя при этом не отталкивал меня. — Ты не можешь больше присутствовать при этом расследовании, так как являешься членом семьи пострадавшего. К тому же… Николас сам подал рапорт об отстранении тебя от дела. Не знаю, что случилось у вас за день до происшествия, но вашу семейную ссору слышали слишком много сотрудников, и теперь…       — Что теперь, Зак? — почти прошептала я, прищурившись. — Что теперь? А? Хочешь сказать, что теперь я подозреваемая, так?! Мать твою, Зак! Что за дерьмо ты мне сейчас втираешь?! Это же мой отец!       — Хе-е-ех… — выдохнул мужчина, обхватывая мою ладонь, что до сих пор держала его за галстук, своими ледяными руками. Ледяные? Он напуган? — Эм, прошу, скажи, что у тебя имеются свидетели. Где ты была приблизительно с девяти вечера до часу ночи?       — Сукин ты сын!.. — сквозь зубы бросила я, отдёрнув руку. — После стольких лет…       — Эм! — вновь повысил он голос. — Я просто выполняю свою работу. Можешь ненавидеть меня, если тебе от этого проще. Тем более, Николас является и моим другом, но мне нужно знать. Остальные бюрократы обязательно прицепятся к тебе, чтобы как можно быстрее закрыть дело и не поднимать шума среди населения. Но если я буду знать…       — Чёрт!       Он был прав. Да, правила есть правила, и я, как член семьи, всегда буду на первых рядах среди подозреваемых. Это стандарт. Если погиб муж, то убийца — ревнивая жена. Или наоборот. Если погибла старушка — ищите убийцу среди детей и внуков, покусившихся на нажитое добро. Если погиб отец… вероятно, что убийца единственная дочь, которая не смогла стерпеть последнюю ссору.       Стандарты…       Шаблоны…       Стереотипы…       Нам вбивают их ещё с полицейской академии, заставляя в основном не думать, а выполнять работу, словно запрограммированные роботы. «Есть, сэр! Да, сэр!» и не слова больше. И только тот, кто всё же высунет свою голову из жопы и призадумается, сможет достичь чего-то большего. Хотя и типичные роботы с шаблонным мышлением также нужны. Почему? Да ими просто управлять. Дополнительная рабочая сила, не более того.       Эх… Но сейчас… Сейчас нужны именно мозги. Эмоции несут последствия. Хотя меня и трясёт от ужаса и осознания того, что прямо сейчас, за этой белоснежной, охраняемой офицерами дверью, мой отец… борется за свою жизнь.       — Я была в баре, — коротко ответила Заку.       — Свидетели? — тут же спросил он, на что я согласно кивнула. — Хорошо. Тогда с этим разобрались.       — Зак, — чуть ли не моля произнесла я. — Что… случилось?       — Тц! — фыркнул он, нервно взъерошив себе волосы и осмотревшись по сторонам. Лишних глаз тут хоть отбавляй. — Не здесь, Эм. Давай-ка выйдем, перекурим. А там… поговорим. Но смотри, этот разговор не для протокола.       — Как скажешь. — Кивнула и первой направилась в сторону выхода из больницы.       Обычно я не курю.       Курила, когда была подростком, чтобы насолить отцу и показать ему, что я уже взрослая. Мне не нужна опека, и я могу постоять за себя сама. Будучи в школе, мне пришлось пройти много трудностей. Дети к тем, кто не такой, как они, очень жестоки. Можно сказать, беспощадны. Мой же физический дефект был очевиден. И каждый раз, отправляя меня в школу, отец боялся, что рано или поздно я сломаюсь.       Но он ошибался.       Да, было тяжело. Меня часто не принимали и отталкивали, снова и снова указывая на то, что я урод. Это так. И своё место под солнцем пришлось выбивать силой. Я просто откуда-то черпала силы встать и идти дальше. Словно все эти унижения и оскорбления — ничто. Они не задевали меня. Не злили и не обижали. Я просто принимала всё, как есть, и шла к своей цели. Даже не понимаю почему…       Наверное, порой просто возникало ощущение, что есть нечто страшнее и значительно хуже, чем эти нелепые детские оскорбления и унижения. Тем более, я была не из робкого десятка. Всегда если меня били, то била в ответ. И со всей силы. Да, мне было чертовски больно. Но ведь и моему противнику также было нелегко, верно? Это успокаивало.       И если отца и вызывали в школу, то только по той причине, что я дралась. Дралась много, ежедневно, без усталости и жалости. Ох, как же настрадался в итоге папа… Но смешно то, что он никогда меня за это не наказывал. Наоборот, после школы и разборок с директором отвозил какое-нибудь кафе и покупал самое вкусное мороженое или десерт, хваля меня за то, что я не даю себя обижать. Но при этом отмечал, что первой драку никогда начинать нельзя, да и остановиться нужно уметь.       А потом, в подростковом возрасте, те, с кем я дралась в детстве, стали моими друзьями. Хех…       Но всё меняется.       Да, всё определённо меняется.       Как и сейчас, даже не куря, я взяла из пачки Зака сигарету и прикурила от его зажигалки. Ну и дерьмо, однако хотя бы тело немного дрожать перестало… Помогает? Сомневаюсь. Тупое самовнушение и только.       — Мой отец… — начала я, смотря в ночную пустоту. — На него же Мастер напал, да?       — Это ещё неизвестно, Эм, — тут же произнёс мужчина.       — Не пудри мне мозги, Зак! — рыкнула я. — Ещё днём я сталкиваюсь с самоубийством Лихача, который оставил мне двоякое послание, а после… происходит это. Возможно, я не всё знаю, но даже мне хватит мозга, чтобы сложить дважды два.       — Нет, Эм, в этот раз, всё не так просто, — серьёзным тоном ответил Зак, также закуривая и присаживаясь на небольшую скамейку, стоящую на улице. Облокотился о свои колени, посмотрев вперёд. — Но перед тем, как что-либо тебе сказать, хотелось бы услышать, что именно произошло во время происшествия с Лихачом? Постарайся не упустить не одной детали, даже если считаешь её не особо важной.       — Чёрт… — Выдохнула сигаретный дым и также плюхнулась на скамейку, присев рядом. — Этот дерьмовый день не задался с самого начала. Вначале, отец просто попросил меня присмотреть за новичком и натаскать его. Как мне сказали, Джек способный парень, но как и все новички, всё ещё видит мир в розовых очках. Мы взяли рабочую машину, чтобы просто осмотреть наш район. Всё было нормально, но… Тут мы по общей рации услышали о нападении. Кто нападал, ясно не было. Только упомянули, что нападающий вооружён, а также в том квартале находились дети. Хех! Неудивительно. Школа же рядом…       — Вы поехали туда? — поинтересовался Зак.       — А ты как думаешь? — Посмотрела на мужчину. — Думаешь, что я та, кто остался бы в стороне? — Тот отрицательно покачал головой. — Вот именно. И Джек в тот момент был со мной солидарен. Наша машина была ближе всего. Но как мы были удивлены, когда около школы обнаружили нашего старого приятеля, Лихача. Естественно, заметив полицейскую тачку, тот дал дёру. Добрался до первой попавшейся машины, вышвырнув оттуда водителя, и попытался сбежать. Погоню описывать не буду, сам понимаешь, это ещё то дерьмо, но знай, я хоть и задела его, сама не убивала. Он был жив.       — Я слышал, — кивнул помощник комиссара. — Он покончил собой.       — Да, — устало кивнула я. — Но было в этом что-то… Особое. Словно, убивая себя, вред в основном причинял не себе, а мне. Персонально. А также сказал кое-что…       — Что? — Мужчина напрягся.       — Что «он» уже меня нашёл, и начинает действовать. А также «он» желает вновь сделать меня своей, а для этого отнимет всё, что мне дорого. И ещё усмехнулся, спрашивая, что же отнимут у меня в первую очередь? Хех… — Опустила голову, потирая виски. — Ну я и идиотка… Подумала ещё тогда, что это такой отличный шанс! Что его необходимо использовать. Раз Мастер вышел на меня, то я стану приманкой, толком не понимая, что могу потерять. Ведь у меня, по сути, ничего нет. После академии, съехала из дома отца, сняв квартиру… Да так и живу там. Своего толком ничего нет. Подумала, что это действительно мой шанс, ведь если Мастер желает у меня что-то отобрать, то тому придётся знатно поискать что именно. Но… Проклятье!       — Спокойно, Эм, — почувствовала успокаивающие хлопки по спине. — Ты не могла всё сразу предвидеть. Тем более, я сам поражён. Николас не из робкого десятка. Одолеть его не так просто, даже учитывая возраст. Однако то, что это действовал Мастер, у меня нет никаких сомнений.       — Нет сомнений? — удивилась я. — Но почему?       — Вот почему, — ответил Зак, после чего вытащил из своего нагрудного кармана пиджака сотовый телефон. Несколько нажатий и вот он теперь просматривал сделанные недавно фотографии. Как только нашёл нужное — показал мне. — Это было вырезано на груди твоего отца.       Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, о чём идёт речь. Мои руки тут же сжались в кулаки. Я даже не заметила, как потушила сигарету, которую как раз в этот момент держала. Ладонь обожгло, но всё это было не важно… Всё это пустяки…       Ведь на фотографии имелся тот же самый рисунок, который Мастер вырезает своим жертвам, своего рода ставя на них клеймо. Как будто они принадлежат ему. Собственность… Никто не знает, что именно значит этот рисунок. Да и вообще, что это такое. Там были симметричные узоры, напоминающие снежинки, которые в дальнейшем переходили в центр и перетекали в спираль. А вот уже сама спираль обрывалась в ничто. В пустоту… Словно в самой середине Мастер не успел ничего нарисовать или вообще не должно быть никаких узоров.       Именно из-за его этих живодерских работ в полиции и окрестили преступника «Мастером». Хотя это в основном работа журналистов, которые всевозможными путями выуживают информацию.       И на этом преступления Мастера не заканчиваются. Не известно, как и каким образом он сумел собрать вокруг себя последователей. Таких же конченных психопатов, как и он сам. Только те вырезают эмблему на своём теле добровольно. Либо делают татуировку, но в любом случае на добровольной основе. И самое чудовищное то, что каждый из этих добровольцев с радостью готов расстаться со своей жизнью. Во имя Мастера и чёрт знает чего ещё…       Полиция так и не узнала, какова их общая цель. Зачем они это делают? Для чего? К чему стремятся? Чего желают достичь? Самое дерьмовое то, что полиция также и не узнала личности Мастера. Имеется только неточный психологический портрет и в основном он основывается на его действиях. Известно, что он отличный психолог, оратор и наверняка обладает даром внушения. Не зря же ему удаётся собрать вокруг себя целую кучу последователей?! И зачастую его выбор падает именно на подростков. На тех, чьи умы ещё толком не сформировались. Да… Именно подростки со своим бунтарским духом, очень легко поддаются внушению. Особенно негативному.       Именно так полиция и вышла на Лихача.       В принципе, они давно за ним следили, но как появилось подозрение, что Лихач связан с Мастером… Решили продолжить слежку. Хотели выйти на рыбку покрупнее, но… Дьявол! Я реально всё испортила.       Это целиком и полностью моя вина.       — Отец… Он… — дрожащим голосом начала я, даже не зная, что хотела сделать или сказать. Чувствовала себя беспомощной. Знать, что близкие тебе люди страдают, но при этом ничего не сделать… Не потому, что не хочешь, а потому, что не можешь. — Дерьмо!       — Эм, соберись, — одёрнул меня Зак. — Сейчас не время раскисать и винить себя.       — Ты прав, — кивнула, а после призадумалась. — Но, Зак, как ты появился дома у моего отца? И как вызвал скорую?       — Что? Теперь меня подозреваешь? — фыркнул мужчина, пряча телефон в пиджак. — Мне позвонил твой отец, чтобы показать новые улики.       — Что?! — ахнула я, не веря своим ушам. — Новые улики?! Почему я о них ничего не знаю?       — Тебя отстранили от дела, забыла?! — также повысил голос Зак, а после продолжил уже более спокойным тоном: — Вначале я также был в шоке. Да и из дома выбираться так поздно не хотелось. Но когда услышал об уликах…       — Что за улики? Расскажи мне! — требовала я.       — Сам не знаю, — отрицательно покачал головой мужчина, вновь закуривая. — Я ожидал услышать или увидеть подробности, когда бы встретился с Николасом, но как видишь… не успел. Приехал слишком поздно. Единственное, что он успел сказать по телефону, это то, что отыскал кое-что в момент обыска около Лихача. Наверное, в его вещах… И вот это «что-то» направило твоего отца в сторону Италии.       — Италии? Причём здесь Италия? — не понимала я.       — Сам бы хотел это знать, — вздохнул Зак, выдыхая дым. — Однако… — Мужчина повернулся в мою сторону, смотря как-то отрешённо. — Кое-что он повторил неоднократно. Как минимум раза три. Даже тогда, когда я приехал к нему и увидел в полумёртвом состоянии.       — И что же?       — «Об этом не должна узнать моя дочь», — процитировал Зак отца. — И я его понимаю, он очень любит тебя, Эм. И старается уберечь, так как и следует поступать отцу. Ты же знаешь, мы с Мари также ждём ребёнка, и от одной мысли, что при рождении его ожидает… это, заставляет меня работать на износ. Хочется этот мир сделать хоть немножечко лучше и чище, перед тем, как в нём появится такая кроха…       На это я лишь кротко улыбнулась. Уж кому как не мне знать насколько Зак обеспокоен. Он одновременно и ждёт с нетерпением рождения своего ребёнка, и в то же время боится этого. Боится, так как в любой момент может оставить свою семью одних, без отца. Такая у нас дерьмовая работа. И выбирая её, мало кто соглашается на семейное счастье. Не потому, что не хочет и не мечтает, а потому, что просто не может себе позволить подобную роскошь.       Слишком опасно.       — Лейтенант Картер? Помощник комиссара Бакер? — послышался женский голос за нашими спинами. Обернувшись, мы увидели молодую медсестру, которая подзывала нас к себе. Мы тут же приблизились к ней, ожидая любых новостей. Сердце в груди забилось с ужасающей скоростью, причиняя боль грудной клетке. — Комиссар Картер ваш отец? — на всякий случай спросила девушка, посмотрев на меня. И только после моего небольшого кивка головой она продолжила. — Операция прошла успешно. Ваш отец находится сейчас в стабильном состоянии, но дальнейшее его выздоровление зависит только от самого пациента.       — Он пришёл в себя? Мне необходимо поговорить с ним, — тут же обратился к медсестре Зак.       — Это невозможно, — отрицательно покачала головой девушка. — Хоть врачи и смогли стабилизировать его состояние, сейчас комиссар Картер подключён к аппаратам, поддерживающим его жизнь, но он находится в коме. А когда придёт в себя, одному Богу известно. Единственное, что остаётся — это верить и надеяться в лучшее.       Зак чертыхнулся, отойдя в сторону и протирая ладонями лицо. Было тяжело. Безумно тяжело. Особенно, когда осознаёшь, что ты в тупике. Но… я держалась. Держалась из последних сил, но всё же могла.       — Мой отец… — произнесла, обращаясь к медсестре. — Я хочу его видеть.       — Понимаю, — кивнула девушка. — Вы близкий родственник, поэтому, думаю, проблем не будет. Следуйте за мной.       Отец лежал неподвижно. Лицо бледное, а к самому рту прикреплена маска, поддерживающая дыхание. Только сейчас становится видно, что этот человек давно уже не молод и не бессмертен, как мне порой казалось. Хех… Да, зачастую я видела в нём сверхчеловека. Того, кого невозможно убить, ранить или хотя бы поцарапать. Это просто нереально!       Он всегда был для меня героем. Примером для подражания. Тем, на кого я так хотела походить. Но порой даже герои терпят поражение…       Стоя около его койки, я даже не знала, куда себя деть. Чувствовала себя предателем, ведь перед самим происшествием мы поругались.       — Папа… — позвала его, медленно и неуверенно беря старческую руку в свои ладони. Такая бледная и холодная. Грубая морщинистая кожа и тугие мозоли ясно давали понять, что тяжёлой работы отец никогда не боялся. И работал он обычно чуть ли не за десятерых.       Воспитал меня один и никогда не жаловался. Никогда не винил меня в том, что я у него есть. И даже в моменты завала на работе отец находил время явиться ко мне на какой-нибудь праздник, день рождения, новый год и так далее. Я не чувствовала себя одинокой, но… Хех, похоже, он избаловал меня, раз даже этого мне было мало.       А теперь что? Наша жизнь превратилась в очередное дерьмовое задание, которое не так просто решить. Мне всегда хотелось стать ему ровней. Доказать, что, даже не обладая пламенем Посмертной Воли, я ничуть не хуже остальных. Я сильна. Сильнее большинства сотрудников нашего отдела. Но этого мало… Этого всегда будет недостаточно. И мы это прекрасно понимали.       Не знаю, возможно, если бы у меня было хоть какое-то пламя… Хоть какое-нибудь! То… я бы спасла отца? Успела бы предотвратить это? Или это только мои несбыточные желания?       — Папа… — вновь вдохнула я, наклонившись к его голове, и поцеловала пожилого человека в макушку. — Отдыхай, папа. Теперь я всё возьму на себя.       Я не знаю, что задумал Мастер. Не знаю, чего он добивается, но эта мразь однозначно привлекла моё внимание. Я это так просто не оставлю. Да, знаю, после того, как меня отстранили от дела… Я мало что могу сделать. Тем более, являюсь близким родственником одной из жертв. Но и оставить всё просто так — не вариант.       Придётся договориться с Заком, чтобы я отправилась в дом отца и проверила там всё лично. Всё же папа не мог не оставить зацепок. Если он был ещё в сознании, когда приехал Зак, то следы должны быть. Хотя первый наряд полиции уже мог уничтожить все зацепки… Чёрт! Ну, хотя бы что-то должно остаться?!       Тихо вышла из палаты, словно боялась разбудить отца. Странная привычка, которая осталась с детских лет. Но стоило мне выйти в коридор, как ко мне тут же подошёл Зак. Он был на взводе. Вначале я подумала, что мужчина просто желает узнать, как дела с его другом, но нет. Всё совершенно не так.       — Тут репортёры, — предупредил он, и я окаменела. — Ума не приложу, кто мог им рассказать обо всём, но они буквально окружили больницу.       — Какого дьявола?! — зарычала я, еле сдерживая себя. Хотелось собственными руками оторвать кому-нибудь голову. И я знаю, что именно сейчас это у меня получится запросто.       — Кто-то их оповестил о происшествии, — пояснил Зак. — Не знаю, утечка ли это или Мастер ведёт с нами двойную игру, да и подумаем над этим позже. Сейчас главное пройти мимо камер незамеченной.       — Незамеченной?! Ты смеёшься надо мной?! — спросила я у Зака, подходя к окну и приподнимая жалюзи. — Раздери меня черти, да их целая орда!       — Всё нормально, — попытался успокоить меня помощник комиссара. — Я уже предупредил парней. За Николасом будут присматривать двадцать четыре часа семь дней в неделю. Что касается нас, то машина уже ждёт около выхода. Главное пробраться через толпу. Но будь осторожна… — Вопросительно посмотрела на собеседника. — Если это самый дерьмовый вариант из всех возможных, тогда Мастер и организовал эту толпу журналистов, желая посмотреть на нашу реакцию.       — То есть, он может быть где-то здесь? — догадалась я. — Зак… Он ведь здесь, верно? Психопат, как он, не мог бы упустить такой шанс и не поучаствовать среди зрителей в самых первых рядах.       — Эм, — произнёс Зак, взяв меня за руку. — Прошу, только без глупостей. Сейчас… это не лучшее решение.       На это я ничего не сказала. Просто направилась к центральному выходу, уже с порога замечая постоянную череду вспышек фотокамер. Да так много и постоянно, что ночь мгновенно стала ярче дня. Я сделала всего шаг, а репортёры уже окружили меня, тыча микрофоны в лицо.       — Лейтенант Картер! Лейтенант Картер! Можете ответить на наши вопросы? Лейтенант Картер! Всего несколько вопросов, просим вас! Ваш отец сильно пострадал? Скажите, это дело рук Мастера? Что вы чувствуете? А что вы думаете? Вы собираетесь что-либо предпринять? Лейтенант Картер?! Лейтенант!       — Без комментариев, — строго произнёс Зак за моей спиной, отталкивая в сторону камеры и микрофоны.       Через толпу неугомонных репортёров, я заметила полицейскую машину. Нас дожидалась. Но в какой-то момент, когда до автомобиля оставалось всего несколько метров, мне почудилась… ухмылка. Я её не видела. Я даже не слышала что-либо постороннего, кроме беспрерывного щелканья фотокамер. Я именно… почувствовала. Интуиция у меня была неплохой. Без неё просто не выжить на такой работе. И сейчас…       Я знала, он смотрит. Смотрит и улыбается. Мастер наслаждался зрелищем и тем, как обстоят дела.       Ублюдок.       Ноги остановились. Сами собой.       — Эм? — не понимал Зак, которому также пришлось остановиться, ведь он прикрывал мою спину. Но я промолчала. Ничего не стала говорить. Не стала говорить ему, а вот репортёрам…       — Я — лейтенант Эмили Картер, — довольно чётко произнесла, осматривая журналистов, что мгновенно окружили меня и с замиранием сердца впитывали каждое слово, каждое движение и каждый вздох. Словно пираньи, в поисках скандалов и сенсаций. — И сейчас я бы хотела обратиться к тебе, Мастер.       — Эмили, что ты делаешь, чёрт подери? — гневно произнёс Зак, пытаясь оттащить меня в сторону, но я отдернула его руку.       — Ты считаешь, что победил? — спросила, смотря в одну из камер, которая, судя по наклейке, принадлежала не просто одному из каналов США, а вестям охватывающих весь мир. Отлично. Именно мне это и нужно. Где бы ты не прятался, вот тебе моё послание, Мастер. — Считаешь, что смог отобрать у меня всё? Если у тебя какие-то проблемы со мной, Мастер, так вот она я! — Взмахнула руками. — Иди и возьми! Или что? Кишка тонка? Только и можешь детей подговаривать? Когда решишься лично показаться, ублюдок? Хотя знаешь… — Усмехнулась. — Сомневаюсь, что такой трус способен хоть на что-то. Ты просто кучка жалкого неудовлетворённого жизнью мусора, неспособного даже себе жопу самостоятельно подтереть. Лучше сиди в своей норе и жди меня, уродец. Так как я по-любому тебя найду. Найду… и убью.       Как только я закончила и уже собиралась уйти, репортёры вновь окружили меня.       — Лейтенант! Лейтенант Картер! Как понимать это ваше обращение? Лейтенант Картер?!       И я вновь остановилась, но на этот раз не для того, чтобы ответить репортёрам, а из-за того, что передо мной появилась… девочка. Самая настоящая девочка лет девяти. Маленькая, миниатюрная, с длинными волнистыми каштановыми волосами и спокойным сероватым взглядом. На ней была ночная розовая рубашка, в то время как ступни босы и затёрты до ран. Она бежала сюда босиком? Главное то, что в руках она держала сотовый телефон, который протягивала мне.       Что за?..       Чёрт… Плохое предчувствие.       Не дожидаясь лишних слов или жестов, я подошла к девочке и перехватила из её рук телефон, поднося его к уху.       — Кто это?       — Здравствуй, Эмили, — раздался в трубке грубый компьютерный голос. И не понять сразу, какого он пола и кому принадлежит. Но я и так знала, кто это.       — Здравствуй, Мастер.       — Значит, хочешь меня поймать? Это очень интересно, Эмили. Я с нетерпением жду этого момента. Жду тебя.       — Так о чём разговор, ублюдок?! Говори где ты, и я явлюсь по твою душу. — Бросила знак Заку, указывая на телефон. Тот всё понял и тут же попытался связаться со своими парнями, чтобы те попытались отследить телефонный звонок. Меня же попросил потянуть время.       — Нет, так не интересно, — ответил Мастер. — Игра теряет смысл. Но я рад, что ты сама заинтересовалась мной. Тебе понравился мой подарок в качестве комиссара Картера? Жаль, что он не умер. Видно… Сюрприз не удался.       — Гребаный ты сукин сын… — злилась я, чувствуя, как хрустят суставы сжимающие сотовый.       — Эмили, ты особенная. И таким, как ты, не нужны подобные камни на шее, — продолжал психопат. — Но отложим этот разговор на потом. Я жду тебя, Эмили. Жду нашей встречи.       — Так где ты, чёрт подери?! Где?! — уже кричала я.       — Действительно, без подсказок довольно трудно… Хм… Тогда давай вернёмся туда, откуда всё началось, Эмили?       — Что?..       — Я жду тебя. Жду в Италии.       — Что?! Эй! Ответь! Чёрт! — Мастер повесил трубку. — Вот дерьмо! — злилась я, прекрасно понимая, что если я хочу отыскать этого психа, мне придётся играть по его правилам. — Зак, — обратилась к мужчине, игнорируя тот факт, что вокруг нас до сих пор толпились репортёры. — Я еду в Италию.