Snow colored in red

With no way out and a long way down Everybody needs someone around But I can't hold you too close now Through the wire, through the wire What a feeling, One Direction

      Их взгляды встретились — прибор, показывающий пульс Гарри, раздражающе быстро начал пищать, оглушая обоих парней. Луи покраснел, никак не ожидая, что Гарри проснется — он не был к этому готов, и тут же начал оправдываться:       — Доктор сказал следить за твоим пульсом, чтобы вовремя нажать на кнопку тиопентала. Он сказал, что снизил дозу, чтобы ты мог спокойно спать, не просыпаясь от боли. Я подумал…       Гарри слышал учащенный писк прибора — ему стало стыдно, что он так сильно реагирует на присутствие Луи. Томлинсон трактовал учащенный пульс иначе и отошел от аппарата:       — Если хочешь, я уйду, — он начал пятиться к двери, чувствуя себя несчастным.       — Зачем? — не понял Гарри. — Я не хочу.       — Ты не злишься на меня? — Луи замер, остановившись на полпути.       — Почему я должен злиться на тебя? — Гарри настолько удивился, что даже забыл о пищащем приборе.       — Потому что из-за меня ты тут, — Луи сжал руки перед собой в кулаки.       — Я здесь благодаря тебе, — ответил Гарри, на секунду задумался и засмеялся — смех сотряс грудную клетку, и парень застонал от боли в ключице и ребрах. Слезы закипели в уголках глаз — он сильно закусил губу, зажмурился и снова замычал.       — Стайлс, черт возьми! — Луи быстро подскочил к парню и осторожно поправил сбившуюся подушку. Гарри открыл глаза и, увидев перед собой шею Луи, тяжело сглотнул — в нос ударил запах одеколона парня, он глубоко вздохнул и ощутил новую боль в груди.       — Так лучше? — Луи взглянул в лицо Гарри и неуверенно улыбнулся — Стайлс разглядел вокруг серо-голубых глаз Луи маленькие морщинки и легкую щетину на его щеках.       — Да, спасибо, — проговорил Гарри севшим голосом и отвел взгляд — в ушах снова раздался учащенный писк.       — Так над чем ты смеялся? — Луи опустился на стул рядом с Гарри, ожидая, когда парень перестанет морщиться от боли. Стайлс подождал — боль прекратилась, писк прибора восстановил свой прежний темп, и только потом ответил:       — Фразочки такие были, будто я в чертовых «Сумерках» оказался, — он старался не засмеяться, однако улыбка получилась широкой, и смешок все же слетел с губ. Луи хихикнул в кулак, посмотрел на Гарри, снова взял книгу и начал нервно крутить ее в руках.       — Значит, ты не злишься? — Луи уставился на обложку, разглядывая ее оформление.       — Нет, ты спас мне жизнь. Пролежи я там еще минут 10, то захлебнулся бы в собственной крови.       — Но, если бы не я, тебя бы вообще не избили, — возразил Луи.       — Не правда, они бы все равно это сделали, — сказал Гарри и заметил, как Луи хочет снова возразить и сразу же прервал его. — Я не хочу об этом, ладно?       — Да, прости, главное, что с тобой все в порядке, — Луи все же положил руку на ладонь Гарри — прибор запищал чаще, и Гарри, покраснев, убрал руку:       — Извини, я… Если ты хочешь…       — Не переживай, ладно? Это нормально, то есть я хочу сказать…       — Давай об этом тоже не будем? Я ни на что не претендую, — соврал Гарри, зная, что все равно будет надеяться на то, что когда-нибудь он сможет быть с Луи.       — Хорошо, — Томлинсон снова начал вертеть книгу в руках. — Скоро будет суд, Кэмерон точно загремит, даже Брендона вызвали, подняли его дело.       — Мне жаль, что так вышло, — произнес Гарри. — Он мог бы исправиться.       — Прекрати, — разозлился Луи. — Он ублюдок и получил по заслугам. Я не хочу слышать, как ты его жалеешь.       — Извини, — Гарри смотрел на Луи. — Сколько времени? Я совершенно не знаю, который час.       — Да почти обед, я с утра приехал, Джемма попросила, — Луи пожал плечами. — Они за тебя переживают.       — А как же работа и университет? Ты пропускаешь занятия?       — Да, не мог отказать Джемме, — улыбнулся Луи и откинулся на спинку стула. — Да и пары сегодня скучные, а с работодателем я договорился на более свободный график.       — А Эмили? — осторожно спросил Гарри.       — Мы немного поругались вчера, — усмехнулся Луи. — Я не понравился ее отцу.       — Почему? — Гарри был искренне удивлен, Луи не может кому-то не понравится — даже Энн была в восторге от парня.       — Да так, он сказал, что я не натурал, — засмеялся Луи. — Он не ошибся.       Гарри покраснел, однако быстро взял себя в руки, слушая хихиканье Луи. Парень продолжил крутить книгу в руках и затих — воцарилось молчание.       — Я подобрал твой рюкзак тогда, — через некоторое время Луи нарушил тишину, прибор Гарри запищал — он испугался, что Луи мог прочитать все его стихотворения, посвященные его чувствам к нему. — Да успокойся, я не рылся в нем.       Гарри стыдливо отвел глаза, заметив укоризненный взгляд Луи:       — Извини, просто я всегда привык быть осторожным, — произнес Гарри и увидел свой рюкзак в углу палаты.       — Рассказать тебе последние новости? — Луи закинул ноги на соседний стул и повернулся к Гарри, ответившим ему кивком. В последний раз упомянув о том, что ни о споре, ни о фотографии на суде речи не будет, Томлинсон весь день развлекал парня, рассказывая ему о том, что происходит в университете, пока не пришли Лиззи и Пенелопа, которые разбавили обстановку.       Гарри нравилось проводить с ними время, особенно с Луи, который уходил в долгие рассказы о последних своих днях — как оправдывался перед начальником и деканом за прогулы. Луи рассказал даже о том, чем занимался после проекта — он прочитал пару книг, которые видел у Стайлса дома, что польстило Гарри.       Пенелопа и Лиззи тоже не отставали и, перебивая друг друга, все трое пытались перехватить инициативу в разговоре. Они болтали до тех пор, пока к Гарри не вернулась боль — прибор запищал чаще, отвлекая посетителей.       — Гарри, тебе нехорошо? — спросила Лиззи, посмотрев на учащенно бегущую полоску на экране.       — Да, — признался Гарри, понимая, что долго не вытерпит. — Я бы хотел немного отдохнуть, — дыхание у него участилось и говорил он с трудом.       — Все-все, мы уходим, поправляйся, — Пенелопа и Лиззи собрались и, погладив его по руке, вышли.       — Мне тоже уйти? — спросил Луи, вставая.       — Как ты сам хочешь, — прошептал Гарри, не в силах закончить диалог — прибор пищал все чаще. — Ты весь день тут торчал.       — Гарри, ты так не поправишься! — после стона Гарри, пытавшегося найти пульт, Луи нажал на кнопку подачи тиопентала и начал следить за прибором.       — Спасибо, — прошептал Гарри, закрывая глаза, представляя, как боль постепенно покидает его тело.

***

      Гарри быстро шел на поправку — через несколько дней ему сняли повязку с лица, но синяки под глазами все еще портили его. Он уже мог сидеть, самостоятельно питаться и читать книги — повязка на груди и гипс на ключице, заключившим его правую руку в ловушку, остались единственными неудобствами. От частых посещений друзей и родственников он даже не мог насладиться чтением и просмотром фильмов, заботливо закачанных Джеммой на ноутбук — однако каждый день Гарри все равно ждал посетителей.       Чаще всего, кроме персонала больницы, к нему приходила сестра с затянувшимся отпуском — она работала иногда прямо на кровати Гарри, буквально требуя помощи с редактированием статей.       Вторым частым посетителем был Луи, с которым палата словно преображалась — каждый раз он приносил что-то новое, чем можно было заняться с Гарри. Они вдвоем или втроем с Джеммой смотрели фильмы, которые приносил Луи, и уносились в долгие споры о смысле фильма, обсуждая сюжет и поступки персонажей. Больше всего Гарри нравилось, когда Томлинсон раскрывал перед ним конспект по философии, который начал тщательно вести, и объяснял Гарри пропущенные темы — как и во время работы над проектом они спорили, иногда почти до ругани, которую приходилось унимать Джемме.       Лиззи, Пенелопа, Константин, Сэм и Лили часто приходили вместе и попросили Гарри почитать стихотворения, Стайлс яро отказывался и аккуратно попросил не упоминать об этом при Томлинсоне, объяснив это тем, что слишком много людей об этом знают — он боялся, что Луи обо всем догадается, и обоим станет неловко, ведь все последние стихотворения пропитаны им. Сокурсницы передавали ему обещанные конспекты, которые Гарри вечерами изучал, пока Джемма задумчиво грызла кончик карандаша и вносила правки в статьи.       Энн с Робином навещали его по выходным — Гарри чувствовал себя счастливым, каждый раз видя улыбающиеся лица родителей. В эти дни Луи не приходил, давая пообщаться с родными — Стайлс, привыкший к его присутствию, немного тосковал. Однако Гарри не мог попросить Луи приходить к нему и по выходным — Томлинсон проболтался, что навещает его тайно — он врал Эмили, что задерживается на работе, отрабатывая свои прогулы. Гарри это определенно льстило, однако из-за этого он чувствовал вину.       После двух недель постоянных визитов сестра сообщила, что больше не может оставаться тут — ей придется уехать обратно, начальник требовал ее непосредственного присутствия. Приезжать она пообещала с родителями каждые выходные — Гарри расстроился, но вида не подал и пожелал ей удачно добраться.       — Обязательно позвони, как доедешь, — он откинул волосы с лица.       — Конечно, я буду писать каждый день, — Джемма чмокнула брата в щеку и вышла из палаты — в коридоре она встретила Луи и взяла с него обещание:       — Следи за ним, чтобы он выполнял все, что говорят ему врачи.       — Хорошо, не волнуйся, — Луи обнял Джемму и проводил ее взглядом, пока она не скрылась за углом — за последнее время, проведенное вместе, они очень сдружились. Зайдя в палату, он моментально замер — Гарри сидел, согнувшись на кровати, и тяжело дышал, срываясь на стоны.       — Гарри! Что случилось?! — стряхнув ступор, Луи подбежал к парню и помог ему лечь, подложив ему под спину подушку. Гарри все еще морщился от боли и пытался не застонать, попытки не увенчались успехом — Гарри все же протяжно застонал, крепко зажмурив глаза.       — Я позову медсестру, — Луи сорвался с места, но его остановила рука Гарри, сжавшая его за запястье.       — Не надо, все уже проходит, — вымучил Гарри, стараясь привести дыхание в порядок.       — Гарри, — предупреждающе начал Луи, стараясь освободить руку, и увидел, как Гарри откинул голову на подушки — на лице его появилось облегчение.       — Все, — зашептал Гарри, расслабляясь. — Все прошло…       — Точно? — с сомнением спросил Луи, делая шаг к Гарри, и понял, что сжимает его руку, не просто сжимает — их пальцы переплелись между собой. Не понимая, в какой момент схватил ладонь Гарри, он аккуратно высвободил свою и просто сжал пальцы парня, краснея от непроизвольного жеста.       Стайлс ничего не заметил — просто лежал с закрытыми глазами и старался сконцентрироваться на дыхании.       — Видимо, рано мне еще пытаться подняться, — проговорил он, все еще лежа с закрытыми глазами.        — Ты пытался встать? — вскинулся Луи. — Я правда думал, что ты умный.       — Полежи здесь с мое — поймешь, — огрызнулся Гарри, позабавив Луи. — У меня все болит от лежания в одной позе, скоро пролежни появятся.         — Не появятся, — хихикнул Луи. — Я тут принес кое-что, — пытаясь отвлечь парня, он достал из кармана толстовки свой старый плеер с завернутыми вокруг него наушниками. — Я, если честно, не знаю, какую музыку ты любишь… — Гарри наблюдал, как пальцы парня нервно распутывают наушники. Подняв взгляд, он увидел, как розовеют щеки Луи, и обрадовался, что его уже отключили от долбанного аппарата, который так часто выдавал его с головой перед Томлинсоном — парень выглядел слишком мило.        Луи выронил плеер и, покраснев еще больше, быстро его поднял — Гарри с интересом за ним наблюдал, сердце выпрыгивало из груди. Он испытывал непонятное нервное возбуждение — впервые Луи так нервничает перед ним, и Гарри не мог понять причину. Где-то в душе новым огоньком вспыхнула надежда, разливаясь жаром по всему телу — он скинул одеяло до пояса, поправляя съехавшую больничную рубашку.        — В общем, держи, — Луи пихнул ему в руку плеер, не справившись с распутыванием наушников, и скрестил руки на груди. Гарри рассмеялся, ощутив прилив боли в груди, и Луи посмотрел на него из под нахмуренного лба — губы сразу растянулись в виноватой улыбке.       — Может, мне стоит использовать зубы? — улыбался Гарри, поднимая здоровую руку с зажатым в ней плеером и двигая больной, скованной гипсом.       — Ладно, просто я давно не делился ни с кем музыкой, — Луи распутал наушники и отдал плеер Гарри, не упомянув Эмили, его музыка которой категорически не нравилась.       — Вот почему ты так переживаешь, — понимающе улыбнулся Гарри, убирая плеер, и немного подвинулся, куда тут же уселся Луи, потянувшись за ноутбуком.       — Да, я тут еще и фильмы закачал, — Луи по-хозяйски взял компьютер Гарри и водрузил себе его на колени, чтобы вставить флешку. — Надеюсь, что ты их не смотрел, — нахмурился Луи, мучаясь от того, что почти каждый фильм Гарри смотрел с ним во второй раз.       — Надеюсь, в этот раз ты меня удивишь, — поддел Гарри и улыбнулся, услышав тихое фырканье парня.       За эти две недели парни привыкли друг к другу и не испытывали тяготеющего обоих напряжения, Луи расслабленно вел себя с Гарри — подшучивал над ним, не замечал его румянца, когда находился слишком близко, и все еще постепенно открывал парня для себя с новых сторон. Луи хорошо узнал сестру Гарри, даже немного его родителей в те короткие часы, когда они все находились в палате — все больше Томлинсон привыкал к Гарри и неосознанно торопился его навестить.       Стайлс же ощущал себя настолько счастливым, что доктора сулили ему быструю выписку — настолько быстро он поправлялся. Гарри, настолько привыкший к присутствию Луи, совершенно перестал быть осторожным и скрывать что-то о своей жизни — они часто с Луи забывали о своих занятиях, увлекаясь долгой беседой, даже не замечая, что часы посещения подходили к концу. Медсестры часто выгоняли Луи поздно вечером — уходя, он обязательно звонил Гарри, и они продолжали свои обсуждения и споры, пока Луи добирался до дома.       Только одна тема так и не была поднята — откуда на теле и лице Гарри шрамы. Луи об этом не спрашивал — не хотел все портить, Стайлс же об этом не заговаривал — наслаждаясь непринужденным общением, просто забыв, что у него есть дефекты.       Луи только однажды увидел шрамы на груди у Гарри — доктор осматривал гематомы на теле парня, спустив больничную рубашку. Томлинсон быстро отвернулся, сделав вид, что ничего не заметил — он не стал рассматривать глубокие шрамы, тянувшиеся по бокам, груди и животу парня.       Гарри привык к постоянному присутствию Луи — перестал смущаться, когда парень заботливо поправлял его подушки, наклонялся к нему, чтобы посмотреть, что он читает или делает в телефоне. Гарри получал от этого удовольствие, даже перестал волноваться о том, что будет дальше, потому что знал — теперь Луи считает его своим другом. Он поклялся себе, что не будет надеяться на большее, чем сейчас, будет контролировать ситуацию, чтобы не отталкивать Луи — ведь парень не виноват, что Стайлс испытывает к нему чувства.       — Я еще закачал несколько матчей, которые ты пропустил, — Луи злостно окинул старый телевизор презрительным взглядом. — Этот ящик работает только в качестве тумбочки, — Луи не мог простить больничной технике пропущенный матч его любимой команды. — Спорим, ты не смотрел мультики? — Луи повернулся к Гарри с широкой улыбкой.       — Мультики? — Гарри улыбнулся еще шире и поправил волосы — при парне он давно перестал задумываться о том, что нужно скрывать лицо под челку — Луи не замечал уродства его лица, хотя при каждом появлении медсестер челка возвращалась на свое место. — Нет, правда, мультики?       — Да! — Луи внезапно вывел Гарри из равновесия — скинув кеды, парень улегся рядом с ним и поставил на ноутбук к себе на колени.       — Что? — парень улыбнулся еще шире на вопросительный взгляд Стайлса. — У тебя болит все лежать, а у меня задница от этого стула болит. Меняться местами — идея заманчивая, но для тебя плохая, поэтому я нашел для себя компромисс.       Гарри аккуратно, обняв рукой ребра, засмеялся, стараясь сохранить свое самообладание — все же он привык к парню, но не когда он настолько близко. Стайлс мог ощутить запах одеколона Луи, мог рассмотреть его ресницы, прямой нос и улыбку, волосы парня щекотали ему щеку, поэтому Гарри как можно быстрее сосредоточился на каком-то диснеевском мультике.       — Ты прав, этот мульт я не видел, — признал поражение Гарри и уставился на экран, всеми силами стараясь сохранить спокойствие. Ему даже удалось сосредоточиться на сюжете мультика, однако ненадолго — Луи опустил голову ему на плечо. Гарри замер и громко вздохнул, испытывая невероятный прилив жара во всем теле, но только позже понял, что Луи уснул. Сердце колотилось где-то в горле — Гарри перестал двигаться, стараясь сквозь мультик услышать тихое сопение парня на его плече.       Стайлс пытался успокоить бешеный стук сердца и дикое желание положить свою голову на макушку Луи и поглубже вдохнуть запах его волос и просто его запах. Свободная рука дернулась — Гарри сжал ее в кулак, чтобы предотвратить то, о чем пожалеет, а именно погладить парня по волосам и откинуть упавшую ему на лицо челку.       Он сосредоточился на мультике и сам не заметил, как, пытаясь сконцентрировать внимание на сюжете и отвести навязчивую идею коснуться парня, задремал и неосознанно опустил свою голову ему на макушку.       Гарри увидел сон, в котором он с Луи стали героями мультика и бросались в отважные приключения, спасая друг друга от козней злодея. Он героически сражался за жизнь парня, когда тот в свою очередь прикрывал его — и вот они стоят уставшие и счастливые от поверженного зла прямо напротив друг друга. Гарри смотрит в голубые глаза Луи и улыбается, чувствуя счастье от победы — счастье, что они все еще вместе и могут вот так просто стоять и смотреть друг другу в глаза. Он хочет наклониться и поцеловать парня, и почти делает это — касается ртом таких желанных губ.       — Гарри, — слышит он тихий шепот и тут же отвечает.       — Луи… — получается какой-то полустон, и он приближается к губам парня, чтобы ощутить всю бешеную силу охватившего его желания.       — Стайлс, черт возьми, мы проспали мульт! — услышал Гарри и проснулся, резко вскинув голову — он увидел недовольное заспанное лицо Луи и тяжело сглотнул. Томлинсон посмотрел на него, следом перевел взгляд на потухший экран разрядившегося ноутбука и быстро встал с кровати, убрав технику с коленей.       Гарри, пока парень надевал кеды, быстро накинул на себя одеяло, чтобы скрыть «неприятную ситуацию», молясь всем богам, чтобы Луи этого не заметил.       — Извини, — попросил прощения Гарри, понимая, что Луи сейчас уйдет. Он нарушил данное себе обещание не отталкивать парня — морально он готовил себя услышать слова, которые причинят ему боль посильнее той физической, испытываемой в том переулке. Луи встал и подобрал с пола рюкзак — все его движения были резкими и быстрыми, рюкзак выпал и снова плюхнулся на пол.       — Мне жаль, — проговорил Гарри, стараясь хоть как-то разрядить обстановку — Томлинсон на него не смотрел, поправляя на себе вещи.       — Да не парься, — отрывисто сказал парень и повернулся к Гарри — улыбка Луи была слишком натянутой, у Стайлса засосало под ложечкой. Нет, он совершенно не готов услышать от Луи слова, в которые он бы уместил все отношение к нему.       Счастливый мир Гарри разрушился — он вспомнил свое место и посчитал себя последним идиотом и ничтожеством. Как он мог подумать, что Луи считает его своим другом? Он здесь из-за чувства вины перед ним и его родными, и обещания, данное сестре, поэтому проводит с ним так много времени. Гарри же совершенно никому ненужный кусок мяса, пригодный только для битья, издевок и вечной боли, которая преследует его.       Луи взглянул на Гарри и заметил, как в его глазах медленно появляются слезы — в следующий миг парень закрыл лицо волосами. Томлинсон понял, что повел себя как придурок, и Стайлс неправильно трактовал его быстрые сборы — за окном было уже темно, нужно возвращать домой, чтобы Эмили не начала подозревать больше.       Конечно, то, что он уснул на плече Гарри, смутило его, ведь он понимал, что, возможно, для парня это имеет большее значение, чем для него. Хотя в последнее время он замечал, что Стайлс изменился — его реакция на его присутствие была больше дружеской, парень не краснел и не отводил взгляд, не старался отодвинуться от него подальше, чтобы не смущать. Луи даже показалось, что, узнав его поближе, Гарри остыл к нему, однако сейчас реакция парня потрясла его — Гарри закрыл лицо волосами, стараясь скрыться от посторонних глаз, закрыться от других. Рука сама потянулась к кудрям парня и взъерошила их в таком привычном, но позабытом жесте, открывая лицо Гарри, постепенно вытягивающееся в удивлении:       — Не переживай, потом посмотрим, а сейчас мне нужно идти, а то Эмили устроит скандал, — Луи поморщился и в следующий миг ласково улыбнулся Гарри.       В разговорах с парнем Эмили он старался не упоминать — не хотел нагнетать ненужное напряжения и объяснять, что девушка начала подозревать Луи и устраивать сцены ревности из-за Гарри. Она узнала, что Луи часто навещает сокурсника в больнице, однако насколько это «часто» происходило на самом деле, Эмили могла только догадываться.       — Хорошо, — вздохнул Гарри и облегченно улыбнулся, ведь рука Луи все еще была в его волосах, придерживая пряди, грозившие снова закрыть его лицо.       — Я приду завтра, а ты не скучай сильно, — Луи убрал руку и заботливо протянул провод для зарядки ноутбука и книгу, которую они вместе Гарри начали читать. — И самое главное — отдыхай.       Гарри подарил ответную улыбку Луи и проследил, как тот покидает палату, не успев остановить упавший взгляд на зад Томлинсона. Когда дверь закрылась, Стайлс откинул голову на подушки и закрыл глаза, по телу растекались волны тепла — он чувствовал себя самым счастливым парнем на свете. Он даже засмеялся от удивления — как можно чувствовать себя глубоко несчастным и в следующую минуту окрыленным счастьем.       Он осознавал, что такого больше никогда не повторится, Луи даже не сядет с ним на одну кровать — он лежал и впитывал в себя этот момент с блаженной улыбкой на лице. Он все еще чувствовал на себе запах Луи, остатки его присутствия и тепла на плече. Рисуя все это в воображении, Гарри аккуратно и максимально безболезненно, не раскрывая глаз, достал из-под подушки свой блокнот, чтобы запечатлеть этот момент на бумаге в коротких стихах. Перед тем, как карандаш забегал по бумаге, Гарри взял плеер Луи и включил музыку, понимая, что это — то сакральное, чем Луи решил поделиться именно с ним — улыбка так и озарила лицо, карандаш все бегал по бумаге, выводя все новые и новые четверостишия.