Snow colored in red

Sometimes when I'm alone, I wonder Is there a spell that I am under Keeping me from seeing the real thing? Love hurts… Love Hurts, Incubus

      Выходные Гарри провел с семьей и Оливером, которого намеренно отделял от понятия «семья», и даже забыл о том, что причиняет ему нестерпимую душевную боль. Мама вместе с Робином обещали приехать на суд, который должен был состояться в четверг, поэтому скучать Гарри долго не придется.       Проводить время с семьей ему всегда нравилось, даже когда все сидели по разным углам его квартиры — он чувствовал себя в атмосфере любви и домашнего уюта. Он был не один, знал, что может чмокнуть маму и сестру в щеку, когда проходит мимо, подшутить над Робином и Оливером — сделать им приятное и приготовить всем ужин или завтрак. За этими заботами Гарри совершенно потерял счет времени, не заметив, как наступил вечер воскресенья.       — Мы приедем в среду вечером, — пообещала Энн и поцеловала Гарри в щеку, он пожал руку Робину и Оливеру, напоследок крепко обнял сестру и снова остался один со своими мыслями и обреченностью — благо семья не заметила перемену в его настроении.       Луи писал Гарри все выходные, страдая без него и его помощи — Томлинсон не справлялся с готовкой и все выходные кормил девочек пиццей и китайской едой. Писал, что все четыре его сестры скучают по нему и передают ему привет — Гарри отвечал с улыбкой на лице, что тоже скучает.       В понедельник Гарри приготовился к тому, что вся реальность нахлынет на него, и он вернется в то время, когда был невидимкой и будет общаться только с Лиззи и Пенелопой. Однако в университете самым первым к нему подлетел Луи и сразу начал подталкивать его в сторону аудитории.       Когда Гарри вошел, щеки залил румянец — Лиззи и Пенелопа приветствовали его крепкими объятиями, даже Эмили не стояла в стороне, держала в руках упаковку кексов, на каждом из которых красовалась буква из цветной глазури — все они образовали слова «С возвращением».       — Ну зачем? — застонал Гарри, теряясь под вниманием, особенно остальных сокурсников, которых заинтересовало происходящее.       — Это была идея девочек, — проговорил Луи, — я помог только чуть-чуть, собрал еще нескольких человек, кто был не против тебя встретить.       — Спасибо, — буркнул Гарри, заливаясь краской, надеясь, что сюрпризов на сегодня достаточно. Он направился к своему месту, но рука Луи его остановила — парень кивнул на свой ряд, где пустовало свободное место. Гарри сел на это место, смотря, как Луи садится за ним за одну парту с Эмили, и поворачивается к нему:       — Теперь будешь сидеть тут, не против?       Гарри покраснел, кивнул и отвернулся, отмечая, что перед ним на своих привычных местах сидят Лиззи и Пенелопа, которые с удовольствием с ним разговорились, зазывая его на новый вечер поэзии, но он тихо шикнул на них.       — Ты пишешь замечательные стихотворения, почему ты это скрываешь от Луи? — зашептала Лиззи.       — Об этом вообще никто не должен был знать, — пробубнил Гарри, начиная рисовать завитушки на полях тетради.       — Да прекрати, — Пенелопа закатила глаза и подсунула ему пригласительный, — если хочешь, можешь отдать его Луи.       — Я подумаю, — Гарри спрятал листик между страницами тетради.       — Собрание будет в субботу, — довольно ухмыльнулась Лиззи, прозвенел звонок, и девушки отвернулись.       Гарри нравилось снова ходить на учебу — он вечно был в компании Луи, Лиззи и Пенелопы, даже смог поладить с Эмили, которая начала относиться к нему чуть дружелюбнее. Однако сердце Гарри сжималось каждый раз, когда Луи сжимал руку девушки, целовал и обнимал ее, всеми силами он старался сосредоточиться на другом — всеобщее внимание к его персоне.       — Неудивительно, что ты стал новостью номер один, — закатила Лиззи глаза. — Из-за случившегося посадят Уокера и, возможно, других, да еще ко всему ты стал более общительным…       — Тусуешься с самой лучшей компанией, — подтвердил Луи, пошевелив бровями. — Да-да, мы тут самые завидные друзья.       Гарри засмеялся да так, что чуть не подавился, пока ел кекс с шоколадным кремом — он откинул на поднос вилку, взял стакан сока и запил, чтобы перестать кашлять. Промокнув губы салфеткой, он посмотрел на Луи, который искал глазами Эмили.       — Ты в порядке? — парень повернулся к Гарри, который прочистил горло и кивнул. — У тебя шоколад, — он указал на уголок губ Стайлса, и Гарри провел пальцем по тому месту, куда указал парень, но промазал.       — Стайлс, — Луи закатил глаза, наклонился и провел большим пальцем по губам парня, но, осознав, тут же отдернул руку. Гарри покраснел, кожа горела от прикосновения — он быстро опустил голову и незаметно облизнул губы. Луи смутился и тут же начал разговор с Пенелопой, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания.       Гарри до конца обеда сидел с опущенной головой, чтобы не выдать свои эмоции и напряжение в штанах, глубоко дышал, пытаясь воскресить самые отвратительные картинки в голове. Он снова сосредоточился на окружающих, которые шептались за его спиной — парень буквально чувствовал завистливые взгляды на себе, находясь в окружении Луи и его компании.       — Гарри, ты что, уснул? — Лиззи погладила его по плечу, и он поднял голову, заметив, что Луи быстро встает и уходит на пару вместе с Эмили.       — Нет, просто рука заныла, — Гарри взял сумку и повесил ее на здоровое плечо и прикрыл промежность. — Идите, я немного опоздаю.       В туалете Гарри умылся холодной водой и уперся руками в края раковины, пытаясь дышать размеренно. Из-за холода у него ныли ребра и ключица — ночью он скинул с себя одеяло и замерз. Пожалев, что не взял таблетки обезболивающего с собой, Гарри решил не наведываться в больничное крыло, просто отпроситься с оставшихся пар у куратора, чтобы отдохнуть дома, взял сумку и повернулся к двери, когда она резко распахнулась.       Гарри сразу ощутил, как желудок скрутило — он увидел ввалившихся Луи и Эмили, слившихся в страстном поцелуе. Они не замечали ничего вокруг — Луи запустил руки под футболку Эмили, пока она старалась расстегнуть его джинсы. Гарри громко кашлянул и оперся рукой о раковину — эмоциональная боль, кажется, в разы усилила физическую, у него сперло дыхание, желудок отозвался болезненным спазмом.       — Стайлс! — выкрикнула Эмили, зло одергивая футболку.       — Странно, что ты злишься, — проговорил Гарри, ощущая раздражение. — Ведь это не я вошел в женский туалет.       Он прижал руку к груди и, стараясь не смотреть на парочку, двинулся к выходу, чтобы быстрее избавиться от этого зрелища.       — Гарри, с тобой все хорошо? — обеспокоено спросил Луи, но Гарри остановил его резким жестом руки — ощущая все виды плохого самочувствия, он не смог скрыть своего раздражения.       — Продолжайте, — грубо бросил он, вылетев из туалета, и быстро направился к выходу, печатая смс куратору, что уходит — ему не хотелось никого видеть и отпрашиваться, поэтому он сразу направился домой. Не отвечая на звонки, Гарри с трудом добрался до дома — кости несчастно ныли, особенно в заполненном людьми транспорте. Холодный пот прошиб тело — дома как можно быстрее парень выпил обезболивающее, лег на диван не раздеваясь и отключил телефон.       Стайлс проснулся, когда за окном было уже темно, пытаясь перевернуться, он только застонал и остался лежать на диване — надо было лечь на кровать.       — Ты напугал всех нас, — из темноты раздался голос Луи.       — Что ты тут делаешь? — низким голосом проговорил Гарри и нашарил взглядом темную фигуру парня. — Как ты сюда попал?       — Джемма дала мне ключи, когда ты еще был в больнице, чтобы я, если что, мог тебя навещать, вот как сегодня, — так же тихо ответил Луи.       — М-м, со мной все в порядке, просто тело ноет. Тебе не стоило оставлять Эмили, — Гарри поморщился и попытался выгнать из головы образ Луи, целующего Эмили в туалете.       — Мы вообще-то расстались, — проговорил Луи и опустился на колени перед Гарри — он посмотрел на Томлинсона, пытаясь определить эмоции на его лице в темноте комнаты:       — Мне жаль, что так вышло. Почему так случилось? У вас все было хорошо…       — Это было из-за тебя, Гарри, — прошептал Луи и наклонился — Гарри перестал дышать, когда парень наклонился, смешав их дыхание и сократив расстояние, и опустил влажные губы на его собственные. Не в силах в это поверить, он застонал и запустил пальцы в волосы Томлинсона, ероша их на затылке и прижимая ближе к своим губам. Луи опустил руки у лица Гарри, нависая над ним, и лишь на секунду оторвался:       — Она не смогла вынести моей привязанности к тебе, Гарри…       — Луи… — Гарри застонал и распахнул глаза — он быстро сел и силуэт Луи исчез настолько стремительно, оставив после себя смесь непонятных эмоций, что Гарри только через несколько минут осознал, что это сон. Жуткий стояк в штанах напрягал парня — обнаружив, что уже поздняя ночь, он решил принять душ, что не помогло ни капли. Гарри дрочил в душе, тяжело дыша и закусывая кожу на костяшках — перед глазами стоял образ Луи, его губы и чертовски голубые глаза.       — Луи… — застонал Гарри и упал на колени, опуская голову под струи теплой воды.       Обреченность накатила на парня вместе с бессилием — он тяжело задышал, стараясь сдержать слезы. Так больше продолжаться не может, он не в силах больше смотреть на Луи вместе с Эмили — каждый раз, когда он видит их, несмотря на все отторжение и отрицание, Гарри чувствует боль, словно что-то с силой пронзает его сердце.       Он больше не может скрывать это не только от Луи, но и от самого себя — он влюблен, но все равно ничего не сможет сделать. Несмотря на все обещания, данные себе, быть просто другом для Луи, Гарри осознал, что все равно надеется — однако больше не сможет позволить себе терпеть, как с каждым взглядом на пару внутри него по кусочкам умирает надежда.       Теперь он твердо решил, что будет всеми силами держаться подальше от Томлинсона, просто потому, что не может выносить эти страдания — все, что он делает, это мучается и дрочит на Луи в душе. Может, если он перестанет общаться с ним настолько часто, то сможет перестать чувствовать эту боль, разлюбит, наконец, Томлинсона и сможет найти себе девушку или, может быть, парня.       Вернувшись в комнату, Стайлс включил телефон и обнаружил множество сообщений от Луи, в котором он переходил от волнения к откровенной ярости, в итоге просто писал гневные сообщения, моля Гарри открыть дверь. Стайлс ответил, совершенно забыв о том, что уже ночь — он извинился, что не ответил из-за плохого самочувствия и выпитой таблетки со снотворным эффектом.       Не зная, что делать дальше, Гарри надел свою любимую растянутую кофту и сел на диван, решив, что проиграет в приставку до самого будильника. Однако планам его совершенно не суждено было сбыться — раздался звонок в дверь, Гарри испуганно встал, подошел к двери и услышал голос Луи:       — Стайлс, это я, открой.       Гарри чертыхнулся — он совершенно не хотел рушить свои планы. Сжав руку в кулак, Гарри открыл дверь, собираясь с силами, чтобы прогнать Луи. Открыв дверь, он так и замер с застучавшим быстрее сердцем — помятый и заспанный парень устало стоял у двери.       — Что ты тут делаешь? — спросил Гарри, пропуская Томлинсона внутрь.       — Я беспокоился за тебя, — проговорил парень, растирая глаза руками. — После пар я сразу поехал к тебе, потому что ты не отвечал ни на чьи сообщения. Когда ты не открыл дверь, я подумал, что дома тебя нет и решил подождать — рано или поздно ты бы вернулся … или бы вышел.       — Ты спал здесь? — спросил Гарри.       — Да, — Луи зевнул. — Я правда беспокоился, в туалете ты выглядел…       — Дерьмово, — перебил Гарри, — я знаю. У меня все тело ныло, а таблетки я с собой не взял, кости еще слишком чувствительны к переменам погоды.       — Слушай, я не хотел, чтобы ты видел…       — Я не хочу об этом говорить, Луи, — моментально отрезал Гарри, понимая, что не выдержит напора чувств, точно нарушит свое решение и будет страдать дальше.       — Гарри, мне правда жаль, — Луи положил руку на плечо Гарри. — Но я хочу быть твоим другом… Я слишком сильно привязался к тебе.       — Хорошо, — кивнул Гарри, понимая, что медленно начинает сдаваться. — Только…       — Что? — Луи занервничал, действительно испугавшись отказа. Он ощущал вину перед Гарри за свои чувства к Эмили, но никак не мог отпустить парня от себя — уж слишком долго он пробивался через его броню, чтобы потом вот так просто его оставить. Луи знал, что будет нуждаться в общении с Гарри, его шуточках и смехе, даже сестры никак не могли забыть его кудрявую голову. Да и дело обстояло иначе — Луи знал, что эгоист до мозга костей и не сможет отпустить Гарри, даже несмотря на всю ту боль, которую он неосознанно причиняет ему.       — Мне нужно время, — озвучил Гарри, и Луи осознал, что только это и может дать парню — время, кроме этого у него ничего нет. Может быть, это сможет притупить его эгоизм? Он не имеет никакого права просить Гарри общаться с ним, поэтому просто кивнул, хотя очень сильно испугался — вдруг за это время Гарри отвыкнет от Луи, а сам он — нет.       — Хорошо, я… Мне… Не беспокоить тебя? — дрожа, произнес Луи — какого черта он вообще так переживает? Все скоро наладится, ведь Гарри умный и всегда справлялся со всем сам за короткое время — в этот раз будет так же.       — Какое-то время… — сдавленно произнес Гарри, смотря на странно сжавшегося и поникшего Луи — больше всего ему хотелось обнять его и не отпускать, снова признаться во всем и оставить его здесь навсегда. Забрать свои слова назад и просить прощения, хотя даже не имея представления за что — только бы не видеть Луи таким поникшим. Однако рассудок взял вверх над эмоциями и не позволил себе совершить одну и ту же ошибку дважды, губы сами проговорили:       — Я сам позвоню, когда снова буду готов.       Луи резко подался внезапному порыву и обнял Гарри, сам не понимая, что им движет, крепко обхватил его руками и зашептал:       — Только обязательно позвони, ладно? Я просто… не хочу лишаться общения с тобой.       Гарри задохнулся, очень хотелось верить — руки потянулись для ответных объятий, но не долгих. Луи отошел от Гарри на шаг, в последний раз взглянул ему в лицо и без лишних слов медленно, словно в последний раз, запустил пальцы в кудряшки Гарри, аккуратно их взъерошил и вышел из квартиры.       Он быстро бежал по лестнице, стараясь быстрее оказаться на воздухе — оказавшись в машине, Луи нервно закурил. Ударившись лбом о руль, парень сильно зажмурился — он действительно не понимал, почему чувствует себя настолько паршиво. Может, он слишком рано присвоил себе Гарри из-за собственного чувства эгоизма или за приятным общением с ним он совершенно не замечал истинных чувств парня — мысли слишком сильно бушевали в его голове. Пустота от неопределенности, причинно-следственной связи своих чувств и эмоций причиняла слишком огромное беспокойство — Луи совершенно не мог найти выход из этой ситуации. Возможно, время, действительно, сможет помочь парню и, возможно, ему самому? Томлинсон боялся только одного и причину этому режущему чувству вины и сожаления найти не мог из-за водоворота мыслей и эмоций — он боялся лишиться общения Гарри, и его самого.       Гарри остался один, совершенно опустошенный и разбитый. Он сделал резкий шаг к двери и остановился — даже если он остановит Луи, что он ему скажет? Руки безвольно повисли вдоль тела, Стайлс прошел мимо гостиной со включенной приставкой прямо в спальню, где упал на кровать и уставился в потолок, мечтая не проснуться утром.       На следующий день он не пошел на учебу, просто не хотел никого видеть — хотел остаться дома, провести весь день в кровати и успокоиться перед приездом родителей. Он только написал куратору, что плохо себя чувствует.       Мыслями Гарри сосредоточился на завтрашнем дне — состоится суд, на котором обвинят Уокера и помогавших ему ребят в избиениях. Гарри не хотел идти на слушание — он знал, что Луи, проходивший по делу свидетелем, там обязательно будет, но самое противное — он будет там вместе с Эмили.       За день он перебрал множество вариантов, чтобы не идти на суд, но когда приехали родные — отмел эту идею. Гарри провалялся в кровати до обеда — читал книжку и даже посмотрел фильм, после встал, прибрался в квартире и приготовил ужин для приезжающих родителей. Джемму он не ждал — когда он после своего сновидения спросил ее о связке ключей от его квартиры, чтобы просто убедиться, что они остались у нее, сестра ответила, что не сможет его поддержать на суде.       Весь вечер Гарри жалел, что сестры нет рядом — мама маячила по гостиной, совершенно не находя покоя от нервов. Занимаясь этим делом за много километров, пока Гарри лежал в больнице, она сетовала на огромные телефонные счета за разговоры с адвокатом. К слову, Гарри отдал ей все свои накопленные за работу деньги, чтобы как-то ее успокоить и выразить свою благодарность. Больше всего она боялась, что адвокаты Уокера могут выкрутить ситуацию, и парень выйдет на свободу.       — Мама, все будет хорошо, — Гарри остановил мать и крепко обнял, очередной раз мечтая, чтобы Джемма была здесь, и ему не приходилось успокаивать мать одному.       — Да, я просто разволновалась, — она взглянула на часы. — Лягу пораньше сегодня, чтобы выспаться, — Энн поцеловала сына в нездоровую щеку, — ты тоже долго не засиживайся.       Гарри кивнул, проводил ее взглядом и взял телефон, отписываясь Джемме, которая все никак не могла перестать извиняться. Гарри кое-как успокоил и сестру и принялся переписывать конспекты, которые ему скинула Пенелопа, не отстававшая от парня, до тех пор пока не выяснила причину его отсутствия на учебе.       Гарри все же не удалось завалить себя конспектами до поздней ночи — ему пришлось последовать совету мамы и лечь пораньше. Однако он долго не мог уснуть — парень начал нервничать, потому что вспомнил тот вечер. Один и тоже кошмар часто снился Гарри — его снова тащат в этот переулок и избивают до смерти, во снах его никто не спасал — Гарри оставался лежать на мокром и холодном асфальте, пачкая снег своей кровью, не имея возможность сделать хотя бы один глоток воздуха.       Этот сон был так схож с главным кошмаром его жизни — он так же лежал на снегу, на красном снегу, и ощущал волны боли и дикого страха — он так отчаянно боялся смерти, так не хотел умирать и так просто сдаваться. Слезы всегда стекали по лицу от страха — силы покидали Гарри, и каждый раз он плакал потому, что не мог найти в себе силы бороться за свою жизнь. Во снах он всегда оставался лежать на кровавом снегу совершенно одиноким или просто стонущим от боли и ужаса.       В очередном кошмаре он снова лежал в лесу, на холодном снегу, заливая его своей кровью. Тягучая жидкость заполняла рот и текла из носа — легкие жгло от недостатка кислорода. Он перевернулся на живот, чтобы выплюнуть кровь изо рта и сделать спасительный глоток воздуха — боль, испытываемая им, застилала темнотой глаза, слишком реальной для сна. Когда волна боли утихла, он снова сплюнул кровь и с громким хрипом вздохнул огромную порцию воздуха.       — Ты все равно сдохнешь, Стайлс, — он услышал голос Уокера и посмотрел вперед. Пальцы и руки онемели, погрузившись до локтя в красный сугроб — Гарри чувствовал, как горячая кровь струится из его ран и раскрашивает снег, позволяя ему таять.       Гарри увидел перед собой ботинки Кэмерона и не смог поднять голову — парень присел на корточки и поднял голову Гарри за волосы.       — Никто тебя не спасет, — Гарри увидел жуткую улыбку Кэмерона и плюнул ему в лицо сгустком крови — голова дернулась от удара в скулу, в глазах потемнело, и Гарри проснулся.       Он откинулся на подушку и протер лицо руками, отгоняя от себя обрывки сновидений. Провалявшись в кровати, он встал позднее мамы, которая уже собралась — на ней было обычное черное офисное платье и туфли на небольшом каблуке.       — Завтрак на столе, — проговорила она, накладывая макияж у зеркала в коридоре, когда Гарри проходил в ванную.       — Спасибо, — пробормотал Гарри и скрылся за дверью в ванной. Он умылся прохладной водой, чтобы избавиться ото сна, который постепенно уходил на задний план из-за мыслей о предстоящем слушании.       Гарри завтракал с Робином, который читал газету и выглядел недовольным — отчим надел брюки и голубую рубашку, на спинке стула висел его пиджак. Гарри хихикнул и спросил:       — Что, костюм неудобный? — Гарри самому было непривычно видеть Робина в таком виде — отчим все время надевал джинсы, футболки, поло и только иногда рубашки с коротким рукавом.       — Не то слово, — как-то странно улыбнулся Робин, и Гарри понял, что его ждет та же участь.       — Мам, я не…       — Надевай, я погладила тебе рубашку, — Энн протянула Гарри его единственную черную рубашку. — В суде нужно выглядеть официально. Почему у тебя в гардеробе преобладает черный цвет? — обеспокоена спросила Энн.       — Потому что это практично, — объяснил Гарри. — Не так сильно пачкается, если что. Да и стирать проще, мам, закинул в машинку, и все, — он успокоил маму, которая продолжила суетиться, справляясь с нервозностью.       После длительных споров Гарри все же надел пиджак, и под хохот Робина они вышли из дома.