Мой бог и мой царь.

Роксана добилась визита к царю, несмотря на все протесты дозорных. Услышав голос своей супруги, которая требовала с ним встречи, Александр разрешил ее пропустить. Бактрийка гордо прошествовала мимо охраны. — Преданные псы, — выплюнула она. — Ты распорядился не впускать меня к себе? Как твоя супруга, я глубоко оскорблена, Александр. Насколько мне известно, у всех народов принято супругам делить ложе в брачную ночь, но вчера ты так и не явился. Ты взял меня в жены, чтобы насмехаться надо мной и моим народом, Великий царь? Ты был так пьян, что забыл о своем долге? — Да, — спокойно признал Александр, отложив пергамент. — Я был опьянен. — Это не оправдывает тебя, как царя. Александр поднялся и, обойдя письменный стол, подошел к своей красавице-супруге. — Я задел твою честь и теперь прошу у царицы прошения. — Александр поднес к губам изящную, женскую руку и оставил легкий поцелуй. То, что сам царь называет ее своей царицей, прельстило Роксане, и она наградила мужа обольстительным взглядом из-под густых ресниц. — Я не могу держать обиду на своего супруга, — бактрийка сократила расстояния между ними. — Этой ночью я буду ждать тебя, мой царь. Александр целомудренно поцеловал супругу в медовые губы и отпустил. Но под покровом ночи, как было обещано, царь вновь не удостоил бактрийку своим визитом. Он вместе с Гефестионом изнурял свое тело в тренировочных поединках. Александр уже дважды отбил из рук хилиарха клинок и теперь снова обезоружил его, не прикладывая особого усилия. — Гефестион, — он подобрал оружие с земли и отложил его вместе со своим. — Соберись, что с тобой сегодня? — Не получается, — Гефестион тяжело опустился на ступеньку и устало потер переносицу двумя пальцами. — Я пытаюсь, но эта слабость словно сковало мое тело... Я с трудом управляю им, — он прислонился к плечу царя, когда тот опустился рядом и подбадривающе приобнял за плечи. — Тебя нужно осмотреть лекарю. Пойдем в покои, отлежишься. Александр собрался подняться, когда рука Гефестиона настоятельно удержала его на месте. — Давай еще побудем здесь... — хилиарх обнял Александра за талию и прильнул к нему. Александр ласково улыбнулся, его военачальник столь доверчиво прижимался к нему, что этот момент напомнил ему беззаботное время их отрочества. Они часто сидели вот так - один опустив голову на плечо другому, - и наблюдали за закатом, за сиянием далеких звезд, повторяли учения Аристотеля, находя созвездия в бескрайнем куполе небосвода. Тогда им обоим казалось, что большего для счастья и не надо. Всегда держаться вместе, всегда быть рядом... С тех пор мало что изменилось. Александр почувствовал, как знобит Гефестиона, и, подобрав подол своего гиматия, накрыл им плечи возлюбленного. — Вернемся, ты весь дрожишь. — Александр... — Гефестион нерешительно заглянул в янтарно-карие глаза царя. — Могу я попросить эту ночь провести рядом со мной? — С удовольствием, — поднявшись на ноги, Александр помог встать Гефестиону. — Ты слабеешь на глазах, скажи, тебе сегодня не подавали ничего странного? — обеспокоенно нахмурился царь, глядя на бесцветные губы друга, которые скривились, когда хилиарх поднимался. — Не будь таким подозрительным, Александр, кому какой толк травить меня? — Очень многие завидуют тебе черной завистью. — Твоя догадка верна лишь от части, наверное, я вчера съел что-то на свадьбе. Там было много незнакомых мне доселе блюд. — Ты дойдешь? — Не говори глупости, я уже значительно лучше себя чувствую. Вопреки увериям хилиарха, ночью его охватил сильный жар, Александр распорядился срочно привести к Гефестиону лекаря, также он послал за своим оракулом Аристандром. Только к утру они покинули покои больного. К счастью, жар спал, а хилиарх, бредивший всю ночь, под утро провалился в сон. Пробыв рядом с ним длинную, беспокойную ночь, Александр наконец позволил себе вздремнуть, не отходя от постели друга.