Мой бог и мой царь.

Гефестион приходил в себя постепенно, очнувшись, он никого не узнал, кроме Александра. Увидев в глазах полководца страх, не свойственный ему по определению, царь выставил прислугу за дверь. — Кто все эти люди? — Это слуги, ты их не узнаешь? — Александр не без тревоги смотрел на бледного пеллейца, тот прикрыл глаза, видимо пытался восстановить в памяти утраченные воспоминания, события. — Все в порядке, я с тобой. Александр присел на край ложа и подобрал ледяную руку Гефестиона. — Ты скоро поправишься, и мы отправимся в Грецию, помнишь, ведь ты хотел туда. — Но твои государственные дела... — Дела подождут, а в Греции сейчас самый разгар торговли. Гефестион только усмехнулся, слабо сжимая пальцы царя, а Александр продолжил. — В юности мы часто сбегали туда, несмотря на протесты Филиппа. Было весело. Спускали все золото на иноземные побрякушки, которые все равно раздаривали по возвращению в Македонию. Гефестион потерянно взглянул на Александра и отвернулся. — Ты... не помнишь этого?.. — царь сжал руку хилиарха. — Александр, — Гефестион растерянно обвел взглядом покои, в которых находился, и не узнавал привычного убранства. — Я ничего не помню. Офицер стремительно поднялся по парадной лестнице, все, кто попадались ему, учтиво отступали в сторону. Не было глупца, который решился бы встать на его пути. По мере того, как шаги приближались, Александр все вернее ожидал увидеть на пороге именно Клита. Потому, появление Черного ничуть не смутило полупьяного повелителя, который восседал на своем месте, а у ног его расстилались пустые или опрокинутые сосуды с вином. Клит громогласно изрек, глядя на царя своими пронизывающе-черными глазами. — Александр, Гефестион болен, но у тебя есть обязанности! Их никто не отменял! — бывший офицер Филиппа в какой-то степени заменил царю отца, став ему наставником и покровителем, и в определенной мере Клит Черный имел над ним влияние. — Что ты творишь, безумец?! Разве так боги тебе велели управлять своим государством?! Для чего тебе дана власть? Последнее время ты не выходишь из запоя, кто будет давать распоряжения и указы? Дурной государь не поведет далеко свое войско, а как мне помнится, у тебя были далеко идущие планы. — Оставь меня... — несколько смачных глотков Александр отпил прямо из сосуда. — Хватит тебе смачивать глотку, пора взять себя в руки, Александр! Александр отложил амфору в сторону, раздался характерный звон, но царь не стал утруждать себя заботой о пролитом вине. — Ему становится все хуже, — он страдальчески заломил темные брови. — Вчера Гефестион не узнал меня... Я не могу делать вид, что ничего не происходит! — Может хватит публично показывать, как он тебе не безразличен, а наконец вспомнить про свои обязанности? — У тебя правда черное сердце... — И знаешь, что? Порой я рад этому. Нет лишних волнений и переживаний, глянь, что они творят с тобой, научись управлять своими эмоциями. Приведи себя в надлежащий вид, мы должны видеть царя, а не его тень. Дав свои наставления, что уже давно перетекло в обязанность, Клит Черный покинул личные покои Александра. Александр пришел навестить полководца, и каково было его изумление, когда он увидел, что вместе с хилиархом находился наложник Багой. Юноша, который когда-то принадлежал Дарию и добровольно перешел к нему, заваривал настой для больного. По правде говоря, Гефестион выглядел значительно лучше с момента последней их встречи. При появлении Александра наложник почтительно склонил голову. Царь подошел к ложу, на котором сидел хилиарх, откинувшись на бесчисленные подушки, и наслаждался сочным плодом персика. Гефестион с радостной улыбкой встретил Александра, тот с сомнением присел подле него, ожидая дальнейшей реакции. — Я ждал тебя вчера. — Я бы пришел, но были дела, — ложь сама собой слетела с уст прежде, чем он успел ее продумать. — Попробуй, — Гефестион предложил Александру надкусанный плод. — Никогда не пробовал ничего подобного. Александр вкусил кусочек протянутого персика и метнул заинтересованный взор в сторону наложника, который продолжал готовить настой из ароматных трав. Как так получилось, что Гефестион напрочь забыл всех и никого к себе близко не подпускал, исключая Александра, даже в моменты полного забытья. А с этим тихим и нежным наложником ведет себя так, будто никогда и не терял память. — Багой. — Да, мой господин? — евнух оторвался от дел, взглянув на Александра. — После ужина зайдешь ко мне. Тот покорно кивнул.