Мой бог и мой царь.

- Отец, - окликнул Гефестиона мальчик, затерявшись на огромном ложе, прикрытом вуалью от ночных москитов. - Когда я вырасту, Александр возьмет меня в дальние походы и странствия? Я стану великим воином, как император? Гефестион не смог скрыть от сына нежной улыбки, рядом с Орфеем воин в нем уступал любящему свое дите отцу. Пеллеец подошел к мальчику и раздвинул полог невесомой ткани, Орфей тут же обнял отца, повисая на шее мужчины. Поудобнее подхватив ребенка, Гефестион вынес его на балкон. Звезды расстилались бесконечной далью, манящей и зовущей странствующего путника на лучшие берега. Полумесяц рогатой колыбелью скрывался за разбавленными штрихами редких облаков. Орфей обнял отца покрепче, смотря туда же, куда и он. - Когда-нибудь, мой сын, вы с братом будете делить владения Александра, - произнес Гефестион. - Их так много, что… - Что кому-то придется принести мне еще наследников, - замирая рядом, закончил царь. Нежно огладил поясницу хилиарха, целуя попутно крыло ключицы. - Я тебя не напугал? - Нет, - улыбнулся Гефестион. - Я как раз показывал Орфею твое богатство. - Я, правда, стану править после тебя, Искандер? – спросил любознательный мальчик, наматывая на кончики пальцев темные пряди. - Если будешь достоин моего престола, я поделю его на равные части, и одна из них достанется тебе, - с легкостью согласился Александр, забирая у Гефестиона ребенка. - Не таскай его, он же тяжелый. - Ты забываешь, что я, прежде всего мужчина, - возмутился хилиарх. - Ты уже носишь моего наследника, - мягко проговорил царь, усмиряя пыл ласковым взглядом. - К чему сейчас дополнительная ноша? - Ладно, - хлопнул царя по плечу, направляя обратно в опочивальню. - Уложи Орфея, ему пора спать и видеть сны о далеких берегах, я ему пообещал, что ты возьмешь его с собой в походы. - Если он будет любить сон, как все могучие воины, Морфей ускорит бег времени, и мальчик скорее возмужает, - согласился император, укладывая Орфея на мягкие перины. Орфей в предвкушении сам забрался под одеяло и закутался в него. - Спи, маленький царевич, - пожелал Гефестион, подоткнув края одеяла. - Засыпай, и Морфей прокатит тебя на своей колеснице. - Запряженной на пегасах?! – воскликнул мальчик. - Спи уже, - усмехнулся Александр. - Слышишь стук копыт на небе? Если будешь болтать, колесница улетит без тебя. Орфей тут же сомкнул глаза и затих. *** - Ловко мы его?! – веселился царь, сам словно малое дитя. - Орфей ребенок, - порицающе упрекнул хилиарх. - Ты всегда кормишь его чудесами, а потом мальчик ищет на пастбище крылатых коней… - Пока он обласкан мифами, но, как и все невечное, туман его грез развеется, не спеши знакомить сына с суровой действительностью. Гефестион оторвался от зеркала и, отложив гребешок, развернулся к царю. - Ты станешь хорошим отцом. - Погладил свой живот. - Я стараюсь, - кивнул Александр, заключая возлюбленного в теплые объятия, поцеловал манящие уста. - Ты на верном пути… Александр углубил поцелуй, раздевая своего хилиарха. Гефестион давно был не эфеб, но придавался любви столь же самозабвенно, словно юноша, научившийся постигать сладострастие ночей с одним единственным любовником. Оборвав поцелуй, хилиарх опустился на колени, Александр запрокинул голову назад, страсть кипела вокруг эфирным маслом. Гефестион из-под ресниц взглянул на Александра, неспешно обхватил горячими губами нежную головку, начал посасывать, немного неумело, то и дело пытаясь не задеть зубами чувствительную плоть. Но Александр надавил на его затылок, заставляя взять глубже. Головка члена уперлась Гефестиону в щеку, царь слабо надавил на острый кадык, отчего хилиарх сглотнул слюни вперемешку с каплями смазки. Поглаживая темный загривок, Александр осторожно повел бедрами вперед, Гефестион сжал его за тугие ягодицы и принялся хаотично и рвано сосать – показывая Александру тонкую грань боли и наслаждения. Губы скользили по гладкой, тонкой коже, приторный привкус мускуса на языке усилился, с уголков губ уже скатились жемчужные нити, Александр судорожно зарылся пальцами в длинные пряди, молясь лишь на одно имя. - Только из твоих уст я хочу принимать слова любви, - хрипло проговорил император, лаская ланиты пеллейца. Гефестион открыл рот и позволил члену выскользнуть. - Царя не смущает, что мои уста заняты его ублажением? – томно растягивая слова, спросил пеллеец. - Мой язык бывает красноречив не только на словах. - Истинно так, - улыбнулся царь, притягивая к себе голову любимого. Позволив твердому, налитому кровью члену проскользнуть внутрь, Гефестион поласкал уздечку кончиком языка, одной рукой держась за кожаный пояс Александра, свободной оглаживая свой выпуклый живот. Собственный член затвердел и уже прижимался к низу живота. Хотелось быстрее вознести царя до чертог Олимпа и почувствовать его в себе. Александр хватался за все, за что можно было бы ухватиться, дабы устоять на ногах. Гефестион растирал вдоль ствола липкую сперму и слизывал, как послушный пес лакомство с рук своего хозяина. Гефестион ахнул, оседая с колен на бархатные шкуры тигров. Сперма размазалась по щеке, горячее семя осталось на припухлых губах. Александр опустился перед ним, попутно скидывая с себя царскую накидку, расшитую золотом и узорами. - Я не забыл твоих слов ревности, - встречая лучезарную улыбку красивейшего из мужей, проговорил Александр, нежно огладил пылающие жаром щеки хилиарха. - И сейчас я ревную тебя ко всему, что дышит и живет под этим солнцем. - Сами боги навели тебя на меня, у тебя нет повода для ревности. - Гефестион распластался, утопая в волнах шелка и пестрых шкур. Александр приник к губам, требовательно раскрывая их створки языком. Подобрав ладонь Александра, Гефестион навел его руку между своих разведенных ног. Повернув хилиарха на бок, царь устроился позади, задрал подол его хитона и плавно проник в жаркое лоно. - Наш сын, - Александр поцеловал Гефестиона, слегка повернув его голову, подхватив под подбородок. - Сын, которого ты мне даруешь. Гефестион спрятал лицо в шкурах, позволяя Александру ласкать свой живот и входить глубже с каждым толчком. Царь приник губами к смуглому плечу, влажно поцеловав, потянул губами солоноватую от испарин кожу. - Боже! Боже! – хрипло протянул смуглокожий пеллеец, зарываясь пальцами в трофеи, на которых они предавались соединению, - Александр!.. – вскричав имя царя, излился спермой прямо на шкуры под собой. Крепко стиснув смуглые бедра, Александр выплеснулся, орошая своим семенем хилиарха. Благодарно поцеловал острые лопатки и рухнул рядом.