Мой бог и мой царь.

С тех пор прошло около недели, Гефестион стремительно шел на поправку. Но, что самое примечательное, память пошагово восстанавливалась, хоть и медленно, но верно, процесс шел. Эти события не могли не радовать царя, ведь в последнее время все волнения и переживания Александра были лишь о состоянии хилиарха. И снова наступили светлые дни, полные событий и исполнения обещаний. Как и было обещано, Александр при первой же возможности увез Гефестиона в Афины, в столицу Греции. Время, которое они там провели, буквально окрасилось буйством ярких самоцветов и блеском драгоценностей. Столько богатства и обилия иноземного товара хилиарх не видел уже давно. Глаза привлекала каждая мелочь, все хотелось приобрести и унести. Охрана степенно следовала за царем и полководцем на протяжении всего базара. Неисчислимое количество украшений поражало своей пестротой, кроме драгоценной посуды, роскошных тканей и прочих всевозможных прелестей рынок распологал и живым товаром. Экзотические животные для влиятельных аристократов, которые не прочь пополнить свою прихотливую коллекцию, над базаром стоял вой и рык сотни иноземных представителей фауны. Помимо необычных и самых диковинных тварей, торговцы могли предложить богатым покупателям рабов. Ассортимент поражал своим обилием выбора: юноши и девушки, стар и млад. Не все рабы были грязными и ободранными, которые едва дотягивали до одной золотой монеты. Тут выставлялись и такие экземпляры, за которые отваливали немеренное состояние. Как правило, ими оказывались пленники: всегда есть вероятность, что твоим новым рабом станет сын какого-нибудь представительного господина из Рима, которого похитили с целью выкупа или просто обменяли, как вещь. Девушки и юноши невиданной красоты застенчиво, а кто испуганно, смотрели на посетителей базара. Каждый был не прочь положить глаз на ценный товар, но не каждому хватало на подобное приобретение. А те, кто решался на покупку, с самым критичным подходом осматривали свою новую игрушку. Если покупателя все устраивало, какой-то торговец рабами несказанно богател. — Александр, — Гефестион оставновился позади сплоченной толпы, которая окружила очередную лавочку работорговца. — Давай поглядим, что здесь. Воины, сопровождающие царя Македонии, расчистили им свободный путь, и Гефестион подошел прямо к подиуму, где выставлялись элитные рабы. Но в данном случае раб был в единственном числе и привлек столько внимания, но ведь было чем. Александр также приблизился, чтобы получше разглядеть предоставленный товар, который просто-таки обещал хозяину сказочную выручку. — Но это же... — Гефестион сдавленно сглотнул. — Совсем ребенок... Александр удивленно перевел взгляд на хилиарха, тот просто побледнел. Царь обеспокоенно коснулся его плеча. — Гефестион, здесь всегда торговали людьми и детьми в том числе. — Но он ведь такой невинный, беззащитный, еще совсем дитя, — не унимался Гефестион, с состраданием глядя на очаровательного ребенка шести-семи лет. — Александр, сделай что-нибудь? — почти с призывом повернулся к нему пеллеец. — Что, например? — царь совсем растерялся от столь резкого и непредсказуемого напора хилиарха. — Выкупи! Александр даже не пытался скрыть изумления, которое его настигло. Куда ему этот мальчишка? Можно поспорить хоть на свой титул, что он не умеет ничего делать по хозяйству, отродясь в руке не держал пера, в знатности происхождения раба Александр глубоко сомневался. Слишком диким и настороженным был его вид. Пустая трата состояния, будь ты царем хоть трижды. Но на другой чаше весов — Гефестион: хилиарх просто на подиум лез, чтобы быть ближе к малышу, защитить, спрятать его от этих жадных взглядов толстосумов. — Ты уверен? И куда я его потом распределю? Будет украшением фонтана, вместо лесной дриады? — Он будет со мной, я заберу его себе. Несколько секунд они вели зрительную борьбу, потом Александр сдался и обреченно полез за мешком с золотом. Надо было видеть, как Гефестион торжествовал и сиял от счастья. Хотя бы за это царь был готов отвалить хоть астрономическую цену, ведь улыбка любимого человека все же бесценна. С незапланированным обретением Александр и Гефестион вернулись в Александрию. Немало удивив своим поступком Клита, Александр в очередной раз испытал эйфорию: да, за это выражение лица тоже стоило того, чтобы выкупить мальчишку. Да хоть гарем таких! Клит Черный сыпал проклятья на царскую голову, упрекая его через каждое слово в расточительстве, в диком расточительстве. В то время, как царь с садистким наслаждением выслушивал нравоучения от своего офицера, Гефестион вовсю придавался своим новым обязанностям опекуна. И получал от этого массу удовольствия. Даже факт того, что ребенок не понимал ни единого его слова, ничуть не омрачал счастья хилиарха. На каком языке говорит ребенок еще предстояло определить, а пока он будет окружать его заботой и вниманием.