Мой бог и мой царь.

Выпив предусмотрительно оставленную Багоем настойку, Гефестион присел на ложе - странное было воздействие у этого снадобья. В последнее время и так клонило ко сну нещадно, а после приема этого настоя сознание буквально обволакивало усыпляющим дурманом. Умиротворяющее тепло привычно разлилось по телу, и хилиарх уже пребывал между сном и явью, когда в его покоях раздался стук. — Войдите!.. — он оторвал голову от подушки и обнаружил у порога знакомого перса. — Зачем потревожил? — Я бы не стал тревожить Ваш покой, не будь в этом необходимости. — Я на это надеюсь. В чем же заключается столь необходимая важность? — парировал хилиарх. — Орфей... Он в зале пиршества, — Багой осторожно поднял глаза на полководца, тот поспешно вскочил на ноги и стремительно вышел за дверь. Не дожидаясь, пока распаленный хилиарх устроит посреди празднества разборки, наложник последовал за ним. Но подоспел лишь к моменту, когда Гефестиона и Кассандра уже разнимали. — Уберите его отсюда! — Александр указал на вдрызг пьяного Кассандра, и по велению царя "убрать" его взялся Клит Черный, он с легкостью подхватил бунтаря и вывел его наружу. — Гефестион, забери своего мальчишку и впредь лучше следи за ним. Гефестион бросил на царя обозленный взгляд и, подняв испуганного мальчика на руки, унес его подальше от этого места, где царили пьянство, разврат и оргии. Всю дорогу до своей спальни, Орфей прижимался к хилиарху, теперь мальчик понял, что Гефестион - единственный его заступник в этом новом мире. Раньше у него никогда не было такого покровителя - влиятельного, сильного, смелого... доброго. Орфей ожидал наказания, но мужчина не стал на него кричать, ругаться и, уж тем более, поднимать руку. Он просто занес его в покои, где теперь была собственная комната Орфея, донес его до ложа и, уложив, тяжело опустился сам. Орфей украдкой взглянул на полководца. — Больше не гуляй по дворцу один. И не выходи за его пределы... Мальчик согласно кивнул и зарылся под теплое одеяло. Гефестион продолжал сидеть возле мальчика, дожидаясь, когда слабость пройдет. В холле ему неожиданно стало дурно... Ему снова нужен лекарь, проклятый недуг, страшнее всего, когда не знаешь врага в лицо, вот и сейчас он не имел ни малейшего понятия, что с ним происходит. Когда Гефестион уже собрался уходить к себе, детская ладошка поймала его за пальцы, заставив трепетно замереть сердце. — Не уходи. Мягко улыбнувшись, Гефестион развернулся к мальчику. Орфей робко взглянул на него, теребя край одеяла. — Не бойся, — он лег рядом с мальчиком, и тот доверчиво прижался к нему. — Теперь ты никогда не будешь один. Ты мой... — хилиарх рассеянно погладил его по голове. — Мой... сын. Орфей крайне удивленно воззрился на своего наставника, внутри все сжалось от переполняющей радости и глубокого страха потерять все это в один миг. Он нерешительно обнял Гефестиона за шею, и тот прижал его к себе, совсем как если бы Орфей действительно был ему родным сыном. Когда солнце уже садилось, и все важные царские дела были благополучно улажены, окрыленный ожиданием встречи с Гефестионом, Александр оседлал Буцефала и помчался к холмам, где они условились провести время вместе. Уже издали он различил родной силуэт и пустил коня галопом. Буцефал мчался, обгоняя лихой ветер, который разметал золотые локоны царя. Вороной жеребец замедлил темп, когда увидел другого коня, и призывно мотнул гривой, демонстрируя свое величие. Гнедой конь Гефестиона ответил тихим гоготаньем. Александр спрыгнул с коня и, подбежав к хилиарху, подхватил того в объятия и закружил. — Александр, не сейчас... — Гефестион попытался оттолкнуть царя, когда тот накрыл его губы своими. Царь, слегка пораженный не столь радушным приемом, отстранился и бросил взгляд в сторону дерева, куда тревожно поглядывал Гефестион. — Что там? — царь вопросительно свел густые брови, выжидающе глядя на полководца. Вероятно это влюбленность, если вообще возможно влюбится в одного и того же человека дважды, но Александру казалось, что хилиарх становится обаятельнее с каждой новой встречей. Он завороженно смотрел на Гефестиона, что даже не заметил... — Александр! — громче окликнул его хилиарх. — Ты ведь помнишь Орфея? — пеллеец подтолкнул откуда-то взявшегося мальчика в его сторону. Царь растерянно взглянул на мальчишку, опять это смутно знакомое лицо... — Откуда он взялся? — искренне удивился Александр. — Месяц назад, в Афинах, ты уже забыл? — с нажимом спросил Гефестион. Что он делал месяц назад в Афинах? Деловые переговоры? Ах да, кажется хронология событий восстанавливается. — Почему же, помню, — все еще пребывая в легком сомнении, заверил Александр. — Значит, Орфей? — Да, — мягкая улыбка коснулась губ хилиарха. — Я сказал Орфею, что ты дашь ему покататься на Буцефале. — Ты же знаешь, Буцефал - мой личный конь, я уже не говорю про его нрав, он скинет мальчишку при первой же возможности. Гефестион посмотрел на Орфея, который бросал восхищенные взгляды на царского коня. — Я дал ему слово, Александр, ты не можешь подставить меня, — процедил сквозь зубы хилиарх. — Хочешь, чтобы он убился? Ты отлично знаешь, что Буцефал слушается только меня. — Я сам буду управлять Буцефалом, дай только Орфею покататься на нем. Для ребят его возраста этот конь - живая легенда! — Ты? — скептически переспросил Александр. — Ни за что. Я не собираюсь столь нелепо лишаться своего лучшего полководца из-за прихоти какого-то сопляка. — Вот как? — Гефестион одарил царя взглядом, в котором ясно читалось задетое самолюбие, он подозвал мальчика, и они оба направились к гнедому коню. — Царь не разрешил? Он рассердился? — полюбопытствовал Орфей, заглядывая в недовольное лицо наставника. — Знаешь, Орфей, этот конь - не последний скакун в Александрии. Я найду тебе лучше. Вернемся дом... — и не успел хилиарх договорить, как у него буквально из-под руки выхватили мальчика. Гефестион даже не понял, что произошло, как Александр уже мчался вместе с безумно счастливым Орфеем верхом на стремительном Буцефале. Лицо полководца озарилась улыбкой, скрестив руки на груди, он прислонился плечом к дереву и остался наблюдать за ними со стороны. Двое самых дорогих ему людей смогли сделать первый шаг на встречу друг другу. Радостные крики и смех Орфея разносились по всей долине.