Мой бог и мой царь.

Впервые победа не принесла ему ощущения триумфа. Всё как сказал хилиарх - вся слава и почесть достались ему, но его диадохи будто не замечали этой простой истины, либо так были опьянены победой, что все остальное невольно отошло на второй план. Все отмечали поражение Фив, благодарили богов и возносили Александра. Отыскав среди пирующих оракула, царь подозвал престарелого Аристандра к себе. — Я хочу заглянуть в свое будущее, старец. Они подошли к жертвенному камню, который имел плоскую поверхность. На нем проводили жертвоприношения богам и вили нити судьбы, зачастую просто обманываясь ложным видением. — Сначала мы заглянем в твое Настоящее, мой царь. Настоящее и Будущее идут неразрывно друг с другом, и чтобы увидеть одно, нужно обратиться к другому... — мудрец извлек из поясного мешочка горздь мелких ракушек, зерн и перья. Морские раковины знаменовали стихию воды, зерна носили символ земли, а перья означали стихию воздуха. — Огонь ты должен достать из своего сердца, если только твои замыслы чисты и благородны... И если они не несут собой порицания, а достойны восхищения!.. — Я прошу богов приоткрыть мне завесу тайн, что так беспокоят мою душу. Они же выступят мне судьями, богам решать, насколько чисты мои помыслы. Оракул разбросал по поверхности камня три составляющие стихий и стал сосредоточенно читать знаки, которые, как он верил, раскладывались руками самих богов. — Александр, мне ясно видится Наследник, — седовласый мудрец пристально взглянул на царя, который всматривался в раскиданные вещи и лишь находил новый вопрос заместо ответа. — Наследник? — губы царя тронула мягкая улыбка. — Разумеется, наследник будет. Это мне сулит будущее? — Это не совсем Будущее... Я вижу связь... — старик провел костлявым пальцем вдоль деталей, расположенных прямой линией. — Настоящее и Будущее над твоим наследником переплетаются. — Оракул, твои слова никак не проясняют мне ситуацию. — Он уже готовится явиться на свет, это Будущее мне видно с протянутой руки, совсем скоро... Ждать осталось недолго. Александра охватили глубокие раздумья. Царь принялся вспоминать все свои связи с женщинами: царица, наложницы... Кому из смертных предстоит стать матерью его первенца? Его наследника... — Роксана... Только она могла зачать моего сына. — Царица? — лукаво улыбнулся оракул. — Это дитя послано тебе богами, мой повелитель. Боги сами спустились на грешную землю, чтобы освятить того, в ком будет течь твоя кровь, Великий Александр. Мы не видим их, но они шествуют среди простых смертных, обманывая наше зрение и принижая нашу бдительность... — голос Аристандра упал до таинственного шепота, он собрал все с камня и высыпал обратно в кожаный мешочек. — Благодарю, оракул. Ступай... После довольно длительного поиска Клит наконец обнаружился. Темноволосый мужчина привольно возлежал на ложе, кормя прекрасного юношу из собственных рук плодами винограда, когда гонец вошел в один из шатров, где они уединились. — Неужели под этим небом нигде не найти укрытия от нашего царя? — Клит с ленивым интересом выслушал гонца и отпустил его. — Тебя все время у меня похищают, — улыбнулся Кассандр, накручивая на пальце цепочку с драгоценной подвеской, которую только что получил в дар от Клита. — Я непременно вернусь, и мы продолжим начатое, — подмигнув, воин, которого так часто в бою сравнивали с самим Аресом, вышел вслед за гонцом. — Вот я и здесь, — Клит по-хозяйски откинулся на царском ложе, пока сам царь мерял шагами свободное пространство, теребя кольцо на безымянном пальце. — Что мешает тебе праздновать это радостное событие наравне со всеми? — Еще более волнительное событие!.. — Александр застыл посреди шатра, глядя на генерала и не зная, с чего начать. — Так расскажи, я внимаю каждому твоему слову, — Клит присел на край ложа, как подобает. — Я... — златокудрый мужчина верил собственным словам лишь отчасти, но пока предвиденное оракулом всегда сбывалось, — скоро стану отцом... Клит вскочил на ноги и с широкой улыбкой заключил его в дружеское объятие, похлопывая по спине вчерашнего юнца, которого он самолично обучал военным хитростям и втайне давал уроки обольщения женщин. — Прими мои самые искринние поздравления! — генерал крепко поцеловал Александра в губы и отпустил, на его устах все еще играла радостная улыбка. — Давай объявим об этом, пока все еще пируют, пусть твои диадохи и солдаты разделят счастье своего царя! — Клит вывел Александра наружу. — Твоя первая царица подарит тебе твоего первенца, за это стоит благодарить богов! — Да, Клит, да... — взгляд Александра обратился к далеким звездам, чье безмолвное мерцание добавляло очарования этому радостному и значимому для него моменту. — И когда царица сделает тебя отцом? — Я не знаю. Клит, отправь Роксане от моего имени дары в благодарность за будущего наследника. А моему народу пока об этом знать нет необходимости, все будет в свое время. — Как скажешь, Александр. Клит расхаживал по шатру, громко диктуя послание для молодой царицы от имени ее супруга. На месте, где упоминается будущий наследник царя, Кассандр удивленно поднял на генерала глаза. — Об этом никто не должен знать, помни, Кассандр. — Я - могила, — заверил молодой военачальник. Генерал запечатал письмо и передал его гонцу. — Царица получит послание через пару дней, — Клит подошел к Кассандру и ласково провел по щеке юноши пальцами, любуясь неземной красотой своего нового любовника. Кассандр с наслаждением прикрыл глаза. Наконец-то боги услышали его молитвы: теперь тот, кого он чтил выше царя и уважал больше отца, принадлежал ему, хотя он понимал, что это лишь иллюзия, и черное сердце Клита остается безмолвным даже самыми желанными ночами. Для генерала Кассандр лишь очередное развлечение, но даже с таким условием он был готов верить и внимать любой сладкой лжи, что срывается из его уст. С самого отрочества Кассандр рос с тайным обожанием этого сильного и смелого диадоха, он ревновал его к царевичу, когда Клит посвящал свое время лишь Александру. И редкие моменты, когда генерал хвалил и Кассандра, оборачивались для него самыми ценными воспоминаниями из дества. Затем пришла юность, на смену наивным и детским кумирам пришла юношеская влюбленность. Из миловидного мальчика Кассандр превратился в утонченного, но упрямого и дерзкого юнца, теперь он без труда влюблял в себя и с той же легкостью, играюче разбивал сердца. Но его собственное сердце замирало каждый раз, при виде смуглого, красивого воина, правой руки царя Филиппа. Чувства к Клиту оказались вовсе не мимолетным обожанием, а лишь грозились обернуться безответной любовью. — Клит, я дорог тебе?.. Генерал без лишних распинаний опрокинул юношу на ложе и оказался сверху, быстро избавляя его от всего лишнего. Вид соверешенно обнаженного, восхитительного тела со свежими рубцами и старыми шрамами, которые только украшали молодого воина, снесло его самообладание напрочь. С диким рычанием он припал к устам, которые так желанно шептали его имя. — Клит... — сколько раз он хотел выкрикнуть, что любит его, и что с каждым днем ему все труднее мыслить свою жизни без него, но лишь страх быть отвергнутым сдерживал Кассандра буквально на последнем дыхании. Клит Черный удивительным образом сочетал в себе две грани. Он мог быть при желании нежным любовником, осторожным и ласковым, вселяющим спокойствие и надежность. Но чаще его знали, как властного и безжалостного, кем движет лишь похоть, стремление подчинять и потребность в вине.