Мой бог и мой царь.

Стража плотным кольцом окружила Кратера, тот крепко сжал окровавленный клинок в безумном желании выжить. Солдаты, наверное, так бы и закололи его до смерти, если бы царь не выхватил у одного из воинов копье, чтобы самолично расправится с негодяем. - Я покажу тебе, как посягаться на самое святое своего царя, ничтожный, - хрипло взревел Александр, готовый поразить Кратера насмерть, но одноглазый диадох опередил действия царя, выхватив из толпы мальчишку и приставив к его горлу острие клинка. - Еще один шаг - и я перережу ему глотку! – предупредил Кратер, прижимая ничего не понимающего ребенка к себе. - Только не он... – упавшим голосом произнес Гефестион, поднимаясь на ноги. Взгляд был прикован к Орфею и к острому орудию, которое в любой миг могло отнять у его сына драгоценную жизнь. Подоспевший хилер вместе со своими помощниками переложили раненного генерала на носилки. - Ты меня слышишь? – поднимаясь одновременно с носильщиками, Кассандр ни на шаг не отходил от Клита, продолжая прикрывать глубокое ранение. – Ты не можешь умереть! Боги не посмеют отобрать тебя у меня... Когда уносили носилки, Клит успел бросить отрывистый взгляд на хилиарха, который стоял посреди вакханалии целым и невредимым. Мужчина протянул в его сторону дрожащую руку, улыбаясь теряющему четкость образу. - Ге... фестион... – слабый голос затих, едва сорвавшись из уст, а рука генерала безвольно повисла за край. - Кратер, отпусти ребенка, - требовательно велел Александр, давая воинам безмолвный жест, чтобы не вмешивались. – Не усложняй все. - Как же так, Александр? – сбито переводя дыхание, проговорил одноглазый мужчина, взывая взглядом к царю. – Где же твоя вера в меня? Мы же как братья. - Как предатель может мне братом быть? Как смеешь ты на глаза мне являться? - Вижу, бесполезно призывать к твоему состраданию сейчас. Тебя ослепила столь земная астения? Тебя, в ком течет кровь высших богов?! Ты поддался искушению, которое властно лишь над смертными. Сначала он подкупил твою дружбу, - презрительно кивнул на Гефестиона, – и затуманил твой разум, скольких он сводит с ума? Сколько еще людей готовы заслонить его грудью? Но стоит ли его жизнь тех жертв, на которые идите вы, одурманенные?! - Не смей поливать грязью тех, на которых тебе даже не равняться! - Отпусти мальчика, - Гефестион совершил шаг навстречу Кратеру. – Тебе ведь нужен я, ребенок тут ни при чем. - Ты что-то зазнался, щенок, - сквозь стиснутые зубы процедил мужчина. – Тебя мне нужно лишь убрать, сам ты не представляешь для меня никакой ценности. Ничего личного, ну, почти ничего. - Остановись, - Александр подхватил Гефестиона за кисть, не давая ему совершить глупость. – Клянусь стрелой Громовержца, если с тобой что-нибудь случится, я сравняю это место с землей. - Мой сын в опасности! – огрызнулся хилиарх, отдергивая руку. - А мой сын нет?! – не дав Гефестиону возразить, толкнул его к воинам. – Держите этого безумца! Отпустите - каждому устрою свидание с павшими героями. - Александр! – тщетно попытавшись высвободиться, Гефестиону лишь оставалось наблюдать за происходящим, раз на то воля богов. - Если вы хотите, чтобы мальчишка жил, ты дашь мне уйти, - поставил свое условие Кратер. Окинув взглядом, полным презрения, Александр опустил оружие. Его примеру последовала стража за спиной царя. - Если ты ценишь свое везение, Кратер, ты больше никогда не попадешься мне на глаза. Я имени твоего впредь не желаю знать. - Воля царя для меня закон, - ядовитая улыбка окрасила обезображенное шрамами лицо. Кратер начал медленно отступать, держа мальчишку рядом. – Дай мне слово царя, что когда я выйду отсюда, вслед мне не полетят стрелы. - Я бы сам пустил первую стрелу, но в спину поражают только трусы, подобные тебе, - сухо ответил царь. – Я даю слово, что ты сможешь покинуть это место живым. Толкнув Орфея в спину, Кратер направился к главным воротам, провожаемый осуждающими взглядами самых знатных господ, которые собрались сегодня в этом дворце. Поднявшись с пола, Орфей бросился к Гефестиону, тот тут же подхватил сына на руки, крепко прижимая к себе. - Ты в порядке? – заглянул в ярко-синие глаза мальчика, тот закивал, вновь зарываясь лицом в пряди отца. – Слава богам... – неожиданно он опустил ребенка и огляделся по сторонам. – Что с Клитом? Куда его унесли? *** Гефестион не успел войти в покои, куда поместили Клита, как тут же оказался прижатым к стенке Кассандром. Глаза молодого воина были красными от слез, а взгляд отчаявшегося человека, у которого отняли последнюю кроху надежды. - Что ты делаешь? – растерялся хилиарх, схватившись за плечи юноши, когда его притиснули к стенке и стиснули за горло. - Знаешь, какими могли стать его последние слова? Знаешь, о ком он думал, когда сам висел на волоске от гибели?! – давясь слезами, прошипел красивый и заплаканный юноша, сильнее прижимая хилиарха к стене. - Кассандр, прекрати... – сдавленно выдохнул Гефестион. - Я ненавижу тебя, - в сердцах выпалил Кассандр, разжимая пальцы на горле пеллейца. – Видят боги, я пытался изменить свое отношение к тебе, но ты отобрал у меня всё, чем я дорожил... – попятился назад, пряча заплаканные глаза и яростно стирая слезы. - Подожди, я не понимаю, о чем ты, - последовал за диадохом, когда тот резко развернулся и стремительно пошел по коридору. – Кассандр, скажи то, что держишь в себе, не обрывай на полуслове. - Ублюдок! – развернувшись, с размаху заехал Гефестиону по лицу. – Гнида, вот ты кто, понятно?! Отшатнувшись от удара, который пришелся весьма неожиданно, хилиарх зажал нос, из которого незамедлительно заструилась алая кровь. - Теперь объяснись, за что ты мне чуть не сломал нос! - Я бы тебе сердце вырвал голыми руками, но ведь над тобой царь, никому житья не будет, - огромными усилиями сдерживая себя, проговорил Кассандр. - Так давай! – вспылил Гефестион, толкнув диадоха в грудь. – Александр ничего не узнает, а ты не зажимай хвост, скажи или сделай то, что собираешься! Ты ведь зол на меня, я полагаю, что на то есть своя причина! Только прежде, чем лезть на рожон, объясни - откуда эта ненависть?? - Тебе всегда доставалось все самое лучшее: влияние царевича, расположение Филиппа, любимец старейшин, просто баловень судьбы, иначе не скажешь! - Отлично, спрячь свою зависть куда-нибудь поглубже, потому что не я выбирал свою судьбу! И не я предопределил твою. - Думаешь, только это? Я умею закрывать глаза на многие вещи, но... – Кассандр стиснул кулаки, собираясь с духом. – Я не знаю, за какие такие деяния там, на Олимпе боги порешили, что тебе достанется все, что обычному смертному и не снится. Но откуда столько добродетели на долю простого человека? Таких, как ты - бесчисленное количество, но именно тебя одарили божественными дарами, Аид тебя дери, ты что, избранный?! Боги послали тебе возлюбленного в лице самого могущественного человека нашей эпохи, который покровительствует тебе и возносит до хилиарха. Кому еще выпала такая честь? Но мало этого, так ты теперь еще и носишь наследника царя, когда даже не всем женщинам дано иметь детей! Да, черт возьми, у тебя есть Александр, я верю, он твоя жизнь и твое счастье, но зачем... Зачем тебе Клит? Почему ты играешь чужими чувствами? Ты не подумал о других? О тех, на кого божественные лучи не падают?! О простых смертных, которым "посчастливилось" находиться подле вас? - Я никогда не играл ничьими чувствами, - тихо отозвался Гефестион. – Я никогда никого не видел, кроме Александра. Зачем мне было... Я знаю, ты любишь Клита. Также я понимаю, что он тоже был неравнодушен ко мне, но поверь, он сам запутался. Если бы ему пришлось выбирать между нами, он бы... - Молчи, мы оба прекрасно знаем, что Клит одержим тобой! Я отчаянно не понимаю, что в тебе особенного... - Я не особенный, ты судишь лишь по одному случаю, мне, правда, жаль, что так вышло. Если ты позволишь мне исправить то, что в моих силах... - Гефестион, надеюсь, ты понимаешь, что мы сейчас тут распинаемся друг перед другом только по той причине, что ты в положении? В ином случае, я бы изъяснялся без слов. - Благородность, - горько усмехнулся хилиарх, приложив ладонь к животу. – Это школа Клита. Меня бесит, что все считаются с этим. Если бы ты не знал, ты бы сделал мне вызов? - Но ирония в том, что я знаю, - покачав головой от безысходности, оставил Гефестиона посреди пустого коридора.