Мой бог и мой царь.

Хитон с тихим шелестом упал к стопам. Оставшись без одеяния, Гефестион вступил к царю. По-прежнему восхитительное тело сильного воина ни в чем не изменилось, не считая округлого, тугого живота, в лоне которого рос будущий царевич. Александр подошел вплотную, любуясь возлюбленным, смертным, который властвовал над его мыслями и думами всецело и безраздельно. - Ты обладаешь красотой богов, силой и отвагой, - любовно скользя подушечками пальцев по впалой скуле возлюбленного, произнес Александр. – Я не перестаю восхищаться тобой, сын Аминтора. И буду вечно благодарить богов за то, что любим тобой. Та любовь, что я питаю к тебе, не ведает границ… - царь притянул к себе хилиарха, зарываясь пальцами в его длинные, волнистые пряди. – Будь же всегда рядом. - Я буду с тобой, покуда живу под этим небом и пока нужен тебе, - дал слово хилиарх, без тени робости пристрастно впиваясь в уста своего царя. Александр улыбнулся, глядя в пронзительный, глубокий взгляд самых прекрасных глаз, которыми был наделен Гефестион. Возможно, впервые узрев эти глаза, он влюбился без памяти в их обладателя. И лишь потом боги поведали царевичу, что его будущего хилиарха и сердешного друга можно любить и за множество доблестных качеств, которые многие уже растеряли в алчности и пороке. - Я нуждаюсь в тебе, как в воздухе, которым дышу, - произнес царь. – Ты нужен мне также сильно, как это солнце, которое освещает людям путь и греет своим теплом. Сейчас и после смерти, я никогда не хочу лишаться тебя. Я нашел свое счастье, и намерен идти с ним по жизни. С этими словами Александр подступил к Гефестиону вплотную и припал губами в поцелуе. *** - Не бывать войне, Клит, - напрочь отрезал Александр, убирая карту прочь. – Это огромное полчище, падкие на власть, жадные и корыстные варвары. А мы не такие, мы должны быть выше своих желаний. Они, как звери, устрашают своим криком, они не могут обуздать свой гнев и жажду, она у них неутолима, потому что безмерна и слепа. Ослепленные своей численностью, они забыли о таких благодетелях, как терпение, мужество, ясность ума и хладнокровие. - Они дикие, но ведут себя, как тупые скоты! – добавил Кассандр, ликуя известию, что они останутся в Македонии. - Ты лишь отсрочишь битву, Александр, - наконец, заговорил генерал, выслушав своего царя. - Ты сам едва встал на ноги, а уже стремишься покрыться новыми шрамами, мой доблестный Клит, - царь похлопал по крепкому плечу генерала, что сидел по правую руку от него. - Александр, назови истинную причину, по которой ты не хочешь вести свою армию. Здесь только мы, от нас у тебя нет тайн. Царь опустил взгляд на кольцо на своем пальце. Эта вещь всегда придавала ему смелости, храбрости, грела, когда северные ветра хоронили людей заживо в сугробах, и не давала сгореть под нещадным солнцем пустыни. Камень был опален дыханием его любимого, он хранил его тепло и дарил надежду. - Ты знаешь, чем и кем я не хочу рисковать. Понимаю, его не будет на поле брани, но сердцем он всегда со мной. Ранят меня - заденут и его. Он прошел через многие битвы и заслужил девять месяцев спокойного сна. Ты согласен со мной, Клит? Генерал лишь согласно прикрыл веки.