Мы с тобой одной крови

Эдвард Амелия уже третий день морочила мне голову, предпочитая играть со мной, нежели сказать наконец-то правду о случившемся десять лет назад. Плохо было то, что прочесть ее мысли, я не мог. Не потому что она была мне не доступна, а потому что не давала. Как-никак, госпожа Юга, на пару сотен лет старше и пробиться сквозь ее барьеры, мне практически нереально. Поэтому скрипнув зубами, я вынужден был согласиться на пребывание в гостях, развлекая ее то беседами, то игрой в шахматы. Зато Джасу похоже повезло. Элис, сумела его впечатлить настолько, что можно было уже начать всерьез волноваться, захочет ли он возвращаться назад, в Форкс. Время тянулось словно резиновое. Пару раз звонила Розали, которая по поручению Карлайла приглядывала за Марией. Когда буду возвращаться назад, надо будет купить для нее каких-нибудь местных сувениров. Мария, обиженная на меня после дня рождения, ушла в подполье и не отвечала на мои телефонные звонки. Решила опять проявить характер. Как только приеду, разберусь с этой проблемой. Пока же мне приходилось «наслаждаться» обществом Амелии, которая, как и всякая женщина, хорошо помнила, мужчин, некогда ответивших ей отказом. Она прекрасно знала, что я тороплюсь вернуться назад, но с самой невинной улыбкой на губах, отвечала: — Всему свое время. Не знаю, чем бы закончилось вся эта тягомотина, если бы я не сорвался на третий вечер вынужденного пребывания в гостях. Психанул, не выдержал, повел себя как пятнадцатилетний мальчишка. С удивлением разглядывая меня, Амелия покачала головой: — Значит вот как… значит все так серьезно. Вот ведь дрянь… наверное выжидала все это время, когда я сорвусь и сорвусь ли вообще. Я обрадовал ее, сорвался. Но у меня было оправдание. Я был не в себе из-за звонка Розали. Она, позвонила мне вечером, как раз перед тем, как я собрался идти к Амелии. — Привет, — начала она, — ты, когда собираешься возвращаться? — Не знаю, — раздраженно ответил я, — Амелия решила потянуть время. А что случилось? — Да, твоя девушка. Не сидится ей дома. Помнишь Гамильтонов? — назвала мне Рози известную в Форксе фамилию. — Ну да. — Она заехала за их дочерью, Лорен, и догадайся, куда они вместе направились… — Роуз не тяни, — на ходу ответил я, выскакивая из номера. — Слышал про «Форсаж»? Конечно, слышал… Ночной клуб в Порт-Анжелесе, с самой сомнительной репутацией. Хотя будет большой ошибкой вообще применить к нему это слово. — Что она там делает? — спросил я, приостанавливаясь. — Да вот собственно по этому поводу я тебе и звоню… У тебя талант наверное, выбирать себе неподходящих девушек. — Роуз, что она там делает? — прервал я ее разглагольствования. — На данный момент, зажимается с каким-то парнем. По-моему, она собирается с ним уединиться. Мне стоило больших усилий не раскрошить трубку, которую я сжимал в руках. — Так что мне делать? Наблюдать за тем, как она собирается изменить тебе или вмешаться? — Она этого не сделает, — в конце — концов, ответил я Роуз, не совсем уверенный в своих словах. — Ты уверен? — с насмешкой в голосе спросила Розалии, — она так надралась, что, по-моему, ей уже все равно. Я молчал, не зная, что ответить. Зная Марию, можно было ожидать от нее чего-нибудь подобного. Но в прошлом, не теперь. Что она сейчас делает? Мстит мне за мое пренебрежение? По-своему, так, как может, в меру своих привычек и своего воспитания? Я с размаху врезал кулаком по двери. Железо, которым была украшена решетка выходных дверей, прогнулось, приняв форму моей ярости. Я находился здесь в этом чертовом Финиксе. Она была там в Порт-Анжелесе. Есть ли моя вина в том, что она делает? Наверное… Видимо, как бы я не старался, я не сумел дать ей той уверенности в себе и своих чувствах, которая бы остановила ее сейчас от глупой мести. А еще и Роуз… Она ведь наверняка отчитается обо всем Карлайлу. Мне хотелось разнести в щепки весь этот отель, весь это чертов город, в котором все начиналось, и который испортил мне Марию. Оказавшись на свежем воздухе, я принял решение. Из трубки, которую я все еще продолжал угрожающе сжимать в руках, доносился рев музыки, видимо Розалии успела переместиться в помещение клуба. — Не надо, — сухо приказал я ей, — не вмешивайся. Конечно, она сильно удивилась. — Ты уверен? Мне не сложно… В конце концов, она всего лишь пьяная девчонка и раз ты уверен в ее чувствах, значит завтра будет уже жалеть о содеянном. — Именно поэтому и прошу тебя Роуз, не вмешивайся. Что бы она ни делала. — Ты так уверен в ней? — Нет, но хочу быть. А если ты вмешаешься, я так и не смогу доверять ей по-настоящему. Лучше уж выяснить все сейчас, чем потом, когда будет уже поздно. Вот так и вышло, что я пришел к Амелии с нервами, взвинченными до самого предела. С мыслями, находившимися не здесь и сейчас, а за сотни километров отсюда. И ничего удивительного, что я сорвался. Поэтому когда она, скептически изогнув бровь с удивлением произнесла: — Значит вот как… значит все так серьезно. Я неуверенно выдавил из себя: — Амелия, я собираюсь жениться на этой девушке… как это может быть не серьезно? — Что ж, мне жаль это слышать, — ответила Амелия и, внезапно оказавшись всего в паре дюймов от меня, продолжила: — Ну да, кто прошлое помянет, тому и глаз вон. Я не трону твою девушку, если ты меня об этом попросишь. Так, как это принято у нас. — Амелия, ты не тронешь ее, потому что я уже провел посвящение, — сказал я, отступая от нее на шаг, — если только ты не планируешь начать новой войны… — Из-за девчонки? — скептически бросила она. Что и говорить, дрянь. И мне нечего ей возразить, ведь я и сам сомневаюсь, что Карлайл или кто-либо еще развяжет из-за Марии войну. — Эдвард, не создавай себе проблем. Все-то делов, попроси меня не трогать твою девушку. И я это сделаю. Я смотрел на нее и удивлялся про себя. Когда-то давно я отказал ей, ответил «нет» не только на предложение присоединиться к ее клану, но и на предложение разделить с ней постель. Оказывается женское сердце пусть и такое древнее как ее, хорошо помнит обиды. И теперь она хочет, чтобы я попросил ее. Если я это сейчас сделаю, если я стану на колени, я докажу ей, что мои чувства к Марии очень серьезны. Но в свете последних событий, после звонка Роуз, события приняли такой причудливый оборот, что даже я не знал, чем все может окончиться. Амелия, демонстративно постукивая каблучком по полу, ожидала моего решения. — Хорошо, — сухо выдохнул я и сделал то, что делал всего раз в своей жизни, восемьдесят лет назад, когда просил Карлайла, принять меня в свою семью. Я опустился перед ней на одно колено, и произнес: — Прошу тебя, не причинять ей вреда. — Даю слово, — как-то сразу сдалась Амелия и прежде чем выйти из комнаты, бросила: — Завтра утром документы по этому делу будут у тебя. Мария Я была зла на Эдварда, очень зла. Поэтому когда нарисовалась Лорен и пригласила поехать в Порт-Анжелес, в «Форсаж», я согласилась. Ведь Эдвард Каллен, мало того, что смылся с моего дня рождения, так еще и по ходу уехал из города. Какие на хрен дела у него могут быть? Ведь он еще учится в университете! А у него, насколько я знаю, есть еще два старших брата. Так нет же, все дела семьи Каленов висят на Эдварде. Психанув, я спрятала в сумку косметику и одежду, и натянув спортивку, предупредила мать, что заночую у подруги в Порт-Анжелесе. Я собралась уже выбегать из дома, когда мама, выхватив меня на пороге, предложила взять с собой и Беллу. — Ведь это Эмили, — заявила она, — Белла с ней дружила еще в Финиксе. Скрипя зубами, я вынуждена была согласиться. Сестра, естественно не проявила нужной догадливости и обрадовалась возможности увидеться с подругой. Так что пришлось брать ее с собой и ехать к Лорен, попутно объясняя ей, что ни к какой Эмили в гости я не собираюсь. — И куда ты собираешься? Свидание с Эдвардом? — Нет, его нет в городе, — не стала я лгать ей, — мы с Лорен поедем в «Форсаж». Хочешь с нами? Она покачала головой. — Нет, не хочу. Можно было и не спрашивать. Хорошо если согласится на мое предложение: — Поедем сначала в клуб, ты высадишь нас. А сама поедешь к Эмили. Когда мы соберемся назад, я скину тебе вызов, заберешь нас. Тебя так устраивает? Она смотрела на меня своим фирменным осуждающим взглядом и молчала. — Блядь, Белла, я всего лишь собираюсь в клуб, не на панель. Потанцую немного и вернусь назад, — не выдержала я. Отвернувшись к окну, она проговорила: — Делай, как хочешь. Как хочешь, так как хочешь. Так мы и решили. Она довезла нас до клуба и поехала к своей подруге, а мы с Лорен пошли покорять «Форсаж». Там, конечно, все пошло по накатанной. Как бы я себя не сдерживала, но уже через час напилась я достаточно, для того, обжиматься с каким-то Джо из Сиэтла. Захмелела настолько, что согласиться на его предложение выйти подышать воздухом. А дальше…все произошло быстро, пошло и буднично. Так, как уже не раз происходило. Но, в этом раз все оказалось не так просто. Сидя в машине Джо и разглядывая свои, валяющиеся на полу трусики, я понимала, что совершила ошибку. Раньше до Эдварда, я спала не с одним десятком мужчин, изменяла своим временным бой-френдам направо и налево, но никогда не испытывала при этом угрызений совести. Таких сильных, что они заставили меня протрезветь. Черт… что же я наделала. Вместо ликования от глупой мести, я чувствовала в душе только пустоту. Подняв с пола трусики, я запихнула их себе в сумочку и решительно отрыла двери. — Эй, ты куда? — обратился ко мне мой недавний любовник. — Отстань, — кинула я ему, захлопывая двери. Обхватив себя руками и ощущая, как предательски дрожит мое тело, я направилась к выходу из парковки. Сзади до меня все еще пытался докричаться Джо, но я уже не обращала на него никакого внимания. На улице, пока я предавала единственного в моей жизни мужчину, который отнесся ко мне с пониманием, начался дождь. У меня ни куртки, ни зонта, ни транспорта. Вытащив телефон, я собралась уже звонить сестре, когда увидела шесть пропущенных вызовов от Эдварда. За последний час. Как будто он чувствовал, что я собираюсь наделать. Палец замер около кнопки вызова. Я нажала ее, но не выдержала, почти сразу, же сбросила. Стало так страшно услышать на том конце убийственное — «что же ты наделала»… Хотя откуда он мог знать о том, что случится. Закинув телефон в сумку, я вышла на улицу. Дождь моментально намочил меня, обдав тело противным холодом. Точно также, как только что, трогал меня этот парень. Трезвея все больше и больше, и понимая, что я сегодня наделала, я прикрыла ладонями лицо и расплакалась. Теплые, соленые слезы — холодный обжигающий дождь, напоминает мне резкий контраст с жизнью, которую я вела до появления Эдварда. Я ведь не помню даже, когда плакала в последний раз. Сумели отучить еще в детстве, говорила, что плакать могут лишь слабаки. Как моя сестра к примеру. Стоило нагрубить ей, или сделать больно, как ее глаза наполнялись слезами. Я даже иногда завидовала ей, ведь мои, ими никогда не грешили. И вот сейчас, неожиданно для самой себя, я стояла посредине дороги и плакала. Не знаю, сколько бы я простояла так под дождем, если бы рядом не появилась какая-то девушка и, не прикрикнув на меня: — Что ты тут делаешь, — не затащила меня под козырек на остановке. Накинув на меня свою куртку, она еще раз сердито взглянула на меня: — На улице вообще-то ливень… Ее вопрос, скорее всего имеющий отношение к моему безумному любованию дождем, чем к моей жизни в целом, вызвал во мне новый виток рыданий. Блядь…что же я действительно, делаю? — Эй, да хватит, успокойся, — потрясла меня за плечо девушка, — что случилось-то? Развернувшись в ее сторону, чтобы взглянуть в лицо человека, решившего проявить сочувствие ко мне, я увидела красивую блондинку, от внешности которой захватывало дух. Ей-то чего от меня надо? — Чего ты пристала? Не видишь хреново, — грубо ответила я ей, надеясь, что она от меня отстанет. — Почему? — не унималась она. Ее лицо продолжало маячить у меня перед глазами, словно назойливая муха. — Я только что предала самого хорошего, самого внимательного и любящего парня который был в моей жизни. И как, по-твоему, я должна себя после этого чувствовать? Секунду она разглядывала меня, а потом, схватив за руку, потащила в сторону парковки. Естественно я попыталась вырваться, но это оказалось не так-то легко сделать. — Если ты не остановишься, я закричу, — задыхаясь, крикнула ей я. — Я отвезу тебя домой, — сквозь зубы процедила она, продолжая тащить меня. — Куда домой? — переспросила я, пытаясь затормозить на мокром асфальте. Пока я была этим занята, она резко остановилась и посмотрела мне в глаза. Блядь…как я ненавижу этот взгляд. Слишком часто в моей жизни на меня смотрели именно таким взглядом. — Почему ты это сделала? — неожиданно спросила она у меня. — Тебя это не касается, — с вызовом ответила я. — Ошибаешься, очень даже касается. Почему ты изменила моему брату с первым встречным? Выплюнув мне в лицо, этот вопрос, она развернулась и снова потащила меня за руку к парковке. Однако в этот раз я уже не сопротивлялась. Ошеломленная ее словами, я послушно села в машину, двери которой она любезно передо мной открыла. Когда девушка села рядом, я развернулась к ней: — Вы с ним не похожи. — И Эдвард, и я, приемные дети Карлайла, — спокойно сообщила мне она и завела машину. — Ты ему все расскажешь, да? — спросила я, пока она разворачивалась к выезду. Оторвавшись от дороги, она внимательно посмотрела на меня и спросила: — А ты сама не собираешься? Я покачала головой и прошептала: — Пожалуйста, … это была ошибка, такого больше не повторится. Я обещаю, только не говори ему. Она ничего мне не ответила, лишь пожала плечами. Конечно, расскажет. Глупо было даже пытаться просить ее об этом. — Ну и ладно, — выдохнула я, — рано или поздно, он бы и сам понял… Я его не достойна… Слезы, снова напросились на глаза. Мокрые дорожки на щеках, на шее… Я отвернулась к окну, чтобы девушка, не заметила их. Что же, по крайней мере, в одном я могу сказать Эдварду спасибо — он научил меня плакать. И не только… он научил любить. Это я предала его. Это я кинула. Это я поступила так, как поступала всегда, когда кто-либо приближался ко мне чересчур близко. Когда мы выехали на дорогу, девушка сумела снова оглушить меня: — Он уже все знает.