Special K

Никто друг другу: ни друзья, ни враги, ни любовники, ни союзники. Просто так сложилось, что Тога пройти не может мимо красивого мальчика, а Мидории, собственно, наплевать — ему на все, по большей части, наплевать уже (на самом деле вовсе нет, но тут главное быть хорошим актером). — Какие мягкие, Изуку-кун! — говорит Тога, перебирая пальцами его волосы. Она мимо пройти не может, чтобы не дотронуться до зеленых кудрей. Изуку терпит, даже если может сломать девушке руку здесь и сейчас. Просто так сложилось. Мидория мог бы назвать ее своей подругой, потому что она единственная, кто не избегает его, и только поэтому. Тога могла бы назвать его своим парнем, но все, что у них было — короткий поцелуй в щеку, который чуть ее любимого Изуку не убил, став первым и последним. На стойке регистрации лежат их карточки с короткой информацией за что, как и почему. Главная медсестра нервно накручивает телефонный провод на палец, ожидая, а затем почти кричит в трубку, чтобы Тогу Химико перевели. Куда угодно, пусть только не остается здесь. У них пусть и специализированное учреждение — она так и называет это место, только так и никак иначе, и никогда «психушка», — но спокойные, тихие — зашуганные и забитые — в большинстве своем дети, а Тоге здесь нет места. Тоге нигде нет места, кроме петли. Мидорию Изуку медсестра не замечает и, наверное, не подозревает о его существовании, ведь он не приносит проблем. Зато санитары Тогу не то любят, не то боятся. Но отдают ей ее скромные пожитки — расческа, цветные резиночки и плеер, — хотя это запрещено. По психиатрической клинике девушка ходит вприпрыжку, и на каждом шаге подол медицинского халата развевается — она взяла его, а никто не посмел отобрать. Ее каблучки вместо стандартных дурацких тапочек весело и звонко отбивают ритм об мраморный пол. Слишком многое Тоге простительно за «хорошее поведение». Санитары иногда дают ей конфеты, такие приторно-сладкие и с клубничной начинкой. Ядовито-розовые фантиками девушка потом осыпает Изуку, как конфетти, а они застревают в его непокорных кудряшках. Тога смеется весело и звонко. Мидории Изуку санитары дают очередную дозу успокоительного в шприце, пристегивая к кровати ремешками, пока он кричит из-за приступа, и крупные капли слез стекают по лицу. Тоге нравится ее Изуку, когда он, накачанный черт знает какой дрянью, спит, все еще привязанный. Ангел. Такой беззащитный. Химико в эти моменты царапает ему живот короткими ногтями, мечтая когда-нибудь разорвать тонкую грань, отделяющую ее от органов любимого, слушает размеренное биение загнанного в ловушку сердца и зачем-то вытирает влагу с раскрасневшегося лица. В прошлой жизни Тога убила четверых человек, чудом избежав смертной казни или пожизненного, будучи признанной совершенно невменяемой. В ее карточке написано, чтобы не давали острое-колющее-режущее. Там же написан какой-то очень сложный и длинный диагноз, который девушке попросту не выговорить. Санитары с медсестрами, дав Тоге слишком много свободы, все равно следят за каждым ее шагом — не по долгу работы, а из собственного страха. И все равно здесь лучше, чем в тюрьме. Или в петле. Мидория убил всего одного человека, и то в состоянии аффекта, а до сих пор по этому убивается так, что постоянно ищет смерти. В его карточке написано, что у него суицидальные наклонности, постоянное желание причинить себе боль различными методами, не прекращающиеся кошмары и много чего еще интересного, что Химико запомнила наизусть, жадно читая, узнавая о своем любимом Изуку все-все-все, пока медсестра куда-то отошла. Сам Мидория почти ничего ей не рассказывает — так, выплевывает какие-то огрызки, окурки от старой жизни, вроде учебы в школе, или детства, или какой-то фигни, что любил. Никогда о задире с такими же светлыми волосами, что и у Тоги. Никогда о том, как кровь стекала по пальцам, как сжимал пистолет или нож, как пришло разрушающее осознание. Никогда о матери, что приходит к нему раз в месяц, в день посещений, вся зареванная уже с порога — лучше бы не приходила. Тога любит убивать без разбору, но особое удовольствие ей приносят убийства людей, в которых она влюбленна. Это акт любви, доведенный до максимума, идеальный и совершенный в своем исполнении, то, что должно быть конечной точкой любых отношений. Изуку прекрасно знает о пристрастиях Химико. У Изуку взгляд затравленного щенка, но Химико он не боится, и даже подпускает ее близко — она и не спрашивала изначально. Спустя почти два месяца в одном отделении Тога могла бы безоговорочно назвать его своим парнем. Спустя почти два месяца в одном отделении Изуку мог бы безоговорочно назвать ее своей смертью.