Сказки Браервудского леса

      — Так, еще немного, Мэди! — Ник быстро взбежал по лестнице вверх, — угораздило же кого-то лифт сломать именно сегодня! — стараясь успокоить болезненные стоны девушки.       Кое-как открыв дверь и толкнув ее ногой, Ник пересек квартиру и положил свою подругу на кровать.       В квартире было холодно, ведь отопление отключили. Еще бы! Вот уже несколько месяцев Николас Боуэн Рассел не был в собственной квартире и полностью игнорировал приходящие пачками счета, разрываясь между «РокПориумом» и Роткором, где он был намного нужнее: нужнее для Мэди, Клэр, для всего магического мира. У него и сейчас была мысль отнести Мэдисон в обитель матери и кузины: там бы точно помогли, — но в данный момент именно здесь безопасней. Смешно, но в этой маленькой однокомнатной неотапливаемой квартире было безопасней, чем в обители магии. Мир людей, где волшебства можно наскрести лишь на маленькую горсть — единственное место, куда Моран пробиться не мог.       Он склонился над Мэдисон, поспешив закутать ее в плед. От ран тонкое полотно из клетчатой шерсти вряд ли спасет, но хотя бы не даст девушке замерзнуть.       Девушка, едва слышно захрипев, медленно открыла глаза.       — Ник… Я люблю тебя… — слабым голосом произнесла она.       Тот, слабо улыбнувшись, кивнул. Он не знал, что ответить. «Я тоже тебя люблю!» — рвалось наружу, но сейчас было не самое лучшее время для признаний, а потому Николас просто коснулся ее щеки. Мэдисон вся горела.       «Черт! Этого еще не хватало! — выругался Ник про себя и стал судорожно ощупывать себя на предмет нахождения в кармане настоящего мобильника: волшебной палочкой было пользоваться опасно, да и вряд ли она сработает… — А, вот, нашел!».       Он извлек из кармана заветный гаджет и непослушными пальцами набрал номер. Так непривычно было это делать для связи с нужным именно сейчас человеком, но Ник не терял надежды.       «Ну же, Удонна… мама… возьми трубку! Пожалуйста! — молил он, слушая трель длинных гудков, но никто, кажется, и не думал отвечать. — Очень тебя прошу!». Но прошли длинных две минуты, прежде чем там, в трубке, раздался немного измотанный и усталый голос белой волшебницы:       — Боуэн? Что случилось?       Заплетающимся языком парень, косясь на подругу, принялся быстро и неразборчиво бубнить слова, которые сейчас казались слишком длинными и чересчур ненужными…       Худо-бедно изложив ситуацию, и чуть ли не крикнув: «пожалуйста, быстрее!!!», — Ник стал ждать ответа, хотя внутри все жгло от нетерпения и собственной беспомощности.       — Успокойся. — промолвила Удонна. — Посмотри в аптечке любое обезболивающее и жаропонижающее…       Рассел зарычал, до боли в челюстях сжав зубы. То ли связь была никуда не годной, то ли объяснялся он чересчур непонятно, но, кажется, любимая новообретенная матушка не поняла всей серьезности ситуации.       Молодой человек снова покосился на Мэдисон, которая, подозрительно отвернула голову и затихла, В глазах Ника мелькнула настоящая паника.       — Ну, какие обезболивающие, мама?! — сорвался он, едва сдерживая себя от того, чтобы не расколотить телефон о стену, и вместо этого сильнее стискивая его в пальцах. — Это был Моран! Понимаешь, МОРАН!       Удонна на том конце воображаемого провода, должно быть, оторопела от такой реакции сына, так как на несколько мгновений в трубке воцарилась тишина.       — Мама, прошу тебя, скорее! — поторопил сын.       — Все так плохо?.. — в голосе светлой волшебницы послышалось неподдельное беспокойство, переходящее в плохо скрываемый испуг.       «Ты только поняла это?!» — в это мгновение красный рейнджер очень надеялся, что Удонна не может читать мысли.       — И становится еще хуже… — вместо этого почти простонал он от бессилия.       — Тогда остается одно… — выдохнула женщина.       Мобильный вновь затих, потом послышались треск и непонятные шорохи.       — Переместиться к вам я не смогу: сил у меня не так много, как раньше, да и Моран может меня засечь, — продолжила она через минуту, — но я могу послать тебе один из своих магических дневников. Там ты найдешь заклинание, которое даст тебе дар исцеления. Но помни: если ты ошибешься, твоя магия иссякнет.       Но Нику в данный момент было наплевать. В конце концов, двадцать лет он же как-то жил без пресловутой палочки с огненным фениксом на конце — проживет и дальше да и, возможно, лучше: злодей из безвременья не сможет добраться до них с Мэдисон.       Молодой человек рефлекторно кивнул, точно мать могла увидеть этот незамысловатый жест, и спустя секунду на столе за его спиной появилась довольно толстая книга в черном кожаном переплете, из которого торчала тонкая тесьма-закладка.       — Спасибо, мама, — сказал он практически на автомате, метнувшись к столу и резким движением распахивая обложку на месте закладки.       Это оказался обычный промышленный ежедневник с неудобным делением на графы, только вместо расписания дел на неделю в них, игнорируя деление на столбцы и ячейки, были записаны рецепты зелий и заклинаний, кое-где имелись гравюры, больше похожие на торопливо выполненные наброски.       Ник быстро отыскал нужное.       — Что дальше? — спросил он наивно, точно ребенок.       — А дальше открой свое сердце и прочти эти слова, — произнесла Удонна. — Я же прощаюсь.       Вызов был незамедлительно сброшен.       Резко выдохнув, Ник буквально впился глазами в витиеватые строчки, написанные черной тушью. Заклинание на древнем языке, отдавалось в мозгу знакомыми словами. Строчка за строчкой, фраза за фразой.       «Лишь бы помогло!» — с последним отзвуком он ждал взрыва, искр, реакции волшебной палочки, но ничего не изменилось.       Молодой человек вновь вернулся к кровати, на которой лежала Мэдисон. Девушка, как и прежде, была без сознания, а он не знал, что и делать. В записках светлой волшебницы было только оно, и никаких инструкций.       Повинуясь какому-то внутреннему чутью, Ник занес руки над Мэдисон, но шли секунды, а ничего не происходило.       «Неужели я ошибся, повторяя заклинание? — ужаснулся он. — Неужели магия иссякла? Или я просто делаю что-то не так?».       Да, ему действительно было наплевать на силу, но не на Мэдисон. Только не на нее. Он и сам не понимал, почему, но за эту пару лет он привязался к ней, прикипел всей душой, и теперь смотреть, как из этой девушки по капле испаряется остаток жизни, было невыносимо.       — Да очнись же ты! Мэди, очнись, слышишь?! — прокричал Ник так, что в доме, казалось, задрожали стены. — Не уходи! Я же люблю тебя! Я без тебя не могу!       Он опустился на колени. Ноги просто не держали. Слезы сами струились по щекам, как не приказывал он себе остановиться и не напоминал, что все-таки он мужчина.       — Мэди…       И тут внезапно его ладони окутались золотистым свечением. Ник вновь занес их над грудной клеткой Мэдисон, и уже спустя несколько секунд к ней начал медленно возвращаться здоровый цвет лица, а раны, которые нанес Моран, так же медленно затягивались. Спустя минуту Мэди медленно открыла глаза и, не меняя положения, осмотрелась вокруг.       — Ник? — с удивлением спросила она. — Что произошло? Где я? Николас посмотрел на нее с легкой улыбкой.       — Ты в безопасности, — ответил он. — Ты дома… у меня. Мэди медленно села на кровати и внимательно всмотрелась в лицо Ника.       — Ты… — она протянула руку к его щеке. — Ты что, плакал?       — Я? — Ник незаметно смахнул последнюю слезинку. — Нет, что ты? Тебе показалось…       — Да? — девушка недоверчиво поморщилась. — А я думала…       — Что?       — Нет, серьезно… — Она впервые видела Ника таким. Таким слабым, что ли?       Она привыкла, что он всегда сдержан, точнее, скорее вмажет кому-нибудь от чувства бессилия, чем даст волю настоящим чувствам. А тут…       — Серьезно.       А ей и не надо было признания. Она отстранила руку от его щеки, и без слов почувствовав влагу на коже.       — Как тут холодно… — Мэди передернула плечами.       — Отопление отключили, — Ник аккуратно присел рядом, набрасывая ей на плечи плед, который девушка ранее ненароком скинула, садясь.       — Так лучше?       — Не особо.       Ник загадочно ухмыльнулся, резким движением, в котором, однако, не читалось опасности, прижал ее к себе.       — А так?       Мэди засмеялась. Впервые за несколько месяцев. Ей вдруг показалось забавным то, что Ник, минуту назад скрадывающий от нее волнение и слезы, сейчас ведет себя как мальчишка. — Лучше, — ответила она. Несколько минут они просто так сидели, глядя в одну точку и молчали. У обоих имелись темы для разговора, но обоим не хотелось говорить. Но вскоре тишина квартиры начала давить на нервы.       — Ник? — робко прервала молчание Мэди, посмотрев на него.       — Ум? — он так же повернул голову в ее сторону.       — А это правда?       — Что?       — Ну, что ты меня любишь… — Мэдисон смутилась, словно маленькая девочка, и чуть опустила глаза.       — А ты сомневалась?       Мэди промолчала. Сомневалась ли она? Вряд ли. Скорее, хотела убедиться. И, наверное, лучше понять себя.       — Нет, — она еще больше смутилась.       Ей бы сейчас признаться, но… Высшие силы! Она обещала себе ни к кому больше не привязываться.       Ник почувствовал эту неловкость и, хотя и не догадывался об истинной причине, решил разбавить ее незатейливым вопросом:       — Может, закажем пиццу? — он вновь запустил руку в карман.       Мэдисон подняла на него глаза. Эта фраза в свете последних событий казалась какой-то нелепой, неправильной, как строчка из совсем другого произведения. Час назад она была избитая, израненная, в крови брела по подземельям. Сорок минут назад ее добили, и она позволила себе умереть. Полчаса назад этот чертов инквизитор решил, что не наигрался, и принялся воскрешать. По всей видимости, доделать этого ему не дали, и спустя еще десять минут она лежала на кровати в холодной комнате, металась в горячке, готовая принять смерть. Десять минут назад уже самый близкий человек окончательно вернул ее к жизни.       «Так почему бы не подумать о еде? — шепнул ехидный голосок где-то в разуме. — Конечно, самое время!».       Первым порывом было развернуться и дать Николасу затрещину за одну только подобную мысль, но неприятное ощущение в животе все же настоятельно велело от этого воздержаться. Все же Моран мало заботился о питании своей любимой игрушки.       — Можно, — неопределенно пожала плечами девушка.       — Тебе какую? — Ник уже большим пальцем нажимая на кнопку искал в меню мобильного номер излюбленной пиццерии.       — Ту же, что и тебе, — Мэдисон, по правде говоря, было все равно, но обижать друга не хотелось.       — Тогда мою любимую: четыре сыра с колбасой.       С этими словами Николас с довольной улыбкой набрал номер заведения и сделал заказ.       Заказанная пицца кончилась довольно быстро, правда, осталось два кусочка, доедать которые организм отказывался, потому что он уже проглотил все остальное, и ему это было действительно много.       Теперь парочка сидела в обнимку, закутавшись в плед, потому что не жить в квартире — это хорошо, но когда ты в нее вдруг возвращаешься, а в ней чуть ли не такая же температура, как на улице… Мягко говоря, тебе прохладно. На контрасте температур под пледом было невероятно тепло и уютно.       Однако воздух все равно был влажным, и эта влага чем-то досаждала даже хозяину квартиры, хотя он и привык к неким походным условиям, так чего уж говорить о его очаровательной гостье, которой вся эта сырость лишь отдавалась в памяти вспышками противных и страшных воспоминаний?       Она рефлекторно прижалась к Нику, ища чуть больше тепла. Он с удовольствием ответил на этот порыв, сжимая объятья. Теперь она была так близко, как никогда. Такая хрупкая, такая невинная. Как ребенок — ее хотелось защищать и оберегать. И как только у этого гада Морана поднялась рука ее обидеть?!       «Ну, конечно, он же маньяк», — хмыкнул Ник.       Он посмотрел на уже начинающую дремать на его плече девушку. Одна прядка растрепавшихся волос неудачно спадала на глаза, и он протянул руку, чтобы убрать ее, невольно залюбовавшись девушкой. Он коснулся ее волос, затем тыльной стороной ладони — щеки, и вдруг что-то в его разуме щелкнуло, заставляя потянуться к ней для поцелуя.       Но за мгновение до того, как губы Ника коснулись ее. Мэдисон вдруг испуганно отпрянула.       — Ты чего? — искренне удивился Рассел.       — Ник, ты понимаешь, я не хочу, — Мэди чуть смутилась, но тут же вернула своему тону твердость. — Я не готова.       «Да… Не готова… ", — пыталась убедить она себя в правильности этой формулировки.       Не скажешь же, что от этого простого прикосновения ощущение защищенности и уюта куда-то пропало, а перед глазами так и вставало лицо Морана, искаженное похотью. Разум почти на физическом уровне воспроизводил его прикосновения: властные, грубые. Его звериную страсть. Девушку едва заметно затрясло, и слезы вновь подкатили к горлу.       — Прости… — Ник чуть отстранился. — Просто ты… Я думал, что ты не против.       — Я? Я совершенно не против, Ник, — у Мэдисон вырвался какой-то нервический смешок. — Но не сейчас.       Ник совершенно не понимал, что происходит. Только что вся ее поза, поведение, вид говорили о том, что девушка просит ласки, и вот она уже отстраняет его, говорит несусветицу. И этот тон… точно Мэдисон что-то скрывает. А тем временем Мэди всхлипнула, потом еще и еще. Спустя секунду девушка просто разрыдалась.       — Мэди, — Ник слегка погладил ее по спине. — Мэди, ну что с тобой? Ну прости. Дурак был. Мэди…       Но девушка и не думала успокаиваться. Нику идеально удалось залечить физические раны, но душевные не в силах исцелить даже самый могущественный волшебник. Даже если кто-то неведомый начисто сотрет память, боль останется, где-то там, внутри.       — Моран… Ник, ты понимаешь, Моран. Он… Ты и десятой доли не знаешь…       — Мэдисон, послушай, — Николас Боуэн поднял ее лицо за подбородок, заставляя посмотреть прямо ему в глаза. — Здесь нет никакого Морана. И не будет никогда. Здесь ты в безопасности…       Мэди смотрела в его карие глаза, слушала его голос, и по телу вдруг разлилось непонятное       Какая-то сила вдруг потянула ее к парню, и вот она сама уже стала инициатором поцелуя. Поддалась его рукам, его голосу. С каждой секундой поцелуй становился все более страстным. Его руки уже блуждали по ее телу, медленно поднимая кофточку, а ловкие пальчики Мэдисон, казалось, сами собой нащупали молнию на брюках. Вскоре ненужная одежда полетела в сторону, а Мэди слегка толкнула Ника в грудь. Тот, расслабившись, позволил себя уронить, и девушка оказалась сверху.       А дальше — завертелось. Ласки, протяжные стоны и удовольствие, граничащее с болью. И Мэди вдруг поняла, что Моран и впрямь оказался где-то далеко-далеко       Яркий свет ударил в лицо, Мэдисон медленно разомкнула веки, поймав себя на мысли, что впервые за несколько месяцев смогла как следует выспаться, и не было минувшей ночью ни кошмаров, ни ноющей боли во всем теле, пробивающейся даже в царство Морфея — был «только миг между прошлым и будущим». Лениво потянувшись, она огляделась вокруг и невольно улыбнулась. На журнальном столике, почему-то откатившимся в противоположную часть комнаты, стояла коробка с недоеденной накануне пиццей; по всему полу была разбросана одежда, среди которой взгляд тут же нашел ее кофту, брюки и…       «Боже, какой стыд!» — нижнее белье.       Мэдисон тут же залилась стыдливой краской, смутно припоминая, что они с Ником творили на этой самой кровати минувшей ночью, и тут же игриво натянула на себя одеяло так, что видны были только одни глаза.       А с кухни тем временем доносились какие-то подозрительные звуки и, кажется, чьи-то в меру тихие ругательства. И в один миг все затихло. Мэдисон замерла, рефлекторно нащупывая рядом с собой волшебную палочку, которая оказалась вовсе не ее, а Николаса.       «Впрочем, будет даже интересно, что я смогу с ней сотворить, если сюда явится Моран».       Но вместо Морана на пороге комнаты появился Ник, на котором из одежды были лишь черные трусы, держащий в руках поднос с двумя чашками кофе и корзинкой печенья.       — Уже проснулась? — подмигнул он ей, ставя поднос на прикроватную тумбочку и одаривая девушку легким поцелуем. — А я тут в кладовке обогреватель нашел, так что сегодня нам мерзнуть не придется.       — И это, — Мэдисон кивнула на предполагаемый завтрак, — ты тоже на обогревателе приготовил?       — Нет, — Ник рассмеялся, падая рядом с ней и захватывая с собой поднос. — Это у меня плита газовая.