Лучший подарок на Рождество

Эта ночь для Дэрила была едва ли не самой сложной за последние двадцать лет. Он давно так сильно не упрекал себя в чем-то, давно ни над чем так упорно не ломал голову, давно его ничто не задевало так, как смогла это сделать Кэрол. Каждый её взгляд, ещё с того первого момента, когда он мог видеть только ее глаза из-под шапки и шарфа, каждое слово, каждое движение — все хранилось в памяти Дэрила. Он собирал в свою копилку воспоминаний каждую мелочь, понимая, что это Рождество, пожалуй, будет помнить до конца жизни. Потому что больше у него такого не будет никогда. Он будет помнить, как весело играет свет в ее маленьких сережках, выглядывающих из-под серебристых кудряшек. Как ловко порхают ее руки над кастрюлями, сковородками и разделочной доской, словно она не есть готовит, а творит настоящее волшебство. Как с каждым новым глотком вина в ее глазах появляется все больше весёлых искорок. Как тихо, нежно, с придыханием выговаривает она его имя. Как сладко она пахнет, какая теплая и мягкая на ощупь, где ни тронь. Какие ласковые, настойчивые и податливые одновременно, у нее губы… И может быть, стоит взять от этого Рождества все? Получить свое чудо и сказку, прекрасно понимая, что Кэрол, узнав его получше, сообразив, что он ни черта не умеет, даже слова сказать правильно, в сравнении с ее прошлыми мужчинами, уедет и постараться его забыть. А ещё надеясь на то, что она не будет слишком откровенно сочувствовать ему, глупому и неловкому, втюрившемуся в нее по уши впервые в жизни и не знающему, что теперь с этим делать. Хотя в том, что она не станет насмехаться над ним, как та девчонка из школы, Дэрил был уверен. Они были знакомы всего один день, но он почему-то верил в то, что смеяться Кэрол не будет. Она умела, она могла бы, но в данном случае не станет. Как раз из-за той унизительной жалости, которая с утра до вечера в этот день зажигалась тихой грустью в ее блестящих глазах, так быстро наливающихся слезами… Но ее жалость была даже унизительней, чем насмешки. Уж лучше бы она смеялась над ним, лучше бы сразу показала, что он не заслуживает ее, не заслуживает ничего лучше того, что имел до сих пор. Тогда бы он знал, что делать. Тогда бы он вел себя, как привык, стараясь лишний раз с ней не видеться, отделываясь от нее порой резковатыми односложными фразами и отвечая ей такой же холодностью. Но она, такая невероятная, такая далёкая от него во всем, что только можно представить, искренне старалась стать ближе. Она делала это как-то так, что ей даже не приходилось опускаться до его уровня или заставлять его быть кем-то другим. Он мог быть рядом с ней самим собой, и она это принимала. А тогда, в тот момент, когда он совершенно предсказуемо все испортил, просто испугавшись того, что нежность в ее бездонных голубых глазах совсем скоро сменится разочарованием, он не видел жалости на ее лице. Он видел что-то другое, что-то незнакомое и непонятное ему и теперь ломал голову, не зная, что это могло значить. Если она поцеловала его не из жалости, то почему? И почему тогда стала жалеть его после, возвращая этот дурацкий плед и вместо того, чтобы заявить, что он полный идиот, ласково перебирая его волосы пальцами? Дэрил не знал. Он не знал ни черта и это его бесило. Бесило даже не само незнание, к нему он привык, бесило то, что ему было не все равно. Он вышел на улицу, выключил лишь раздражающие его теперь огоньки, прошёлся по двору, зашёл за угол дома и вгляделся в ряд заснеженных деревьев совсем близко. Сегодня его не манил даже всегда спасавший от любых невзгод лес. Дэрил ни разу ещё не охотился по такому снегу. А сейчас он, не предвидевший настолько большого количества снега и серьезных холодов, которые обычно обходили их штат стороной, не взял с собой ни подходящей обуви, ни одежды. И может быть, ему стало бы легче, если бы он просто ушел на охоту, занявшись любимым делом и оставив Кэрол одну в доме, но оставить он ее здесь не мог, и потому даже думать обо всем этом не было смысла. А в чем он вообще был, этот смысл? Какой смысл в его жизни, например? Служить Мэрлу тренировочной площадкой в его колкостях и насмешках? Разве что так… Почти машинально Дэрил скатал большой снежок из ставшего уже довольно влажным снега. На миг он пожалел о том, что не остался перед домом, где можно было бы избрать своей мишенью елку, так старательно украшенную Кэрол, и тряхнув головой, чтобы избавиться от дурацких мыслей, стал бросать снежки прямо перед собой. Он лепил их и швырял вперёд, просто в снег, пока не выбился из сил. А потом вернулся в дом и, проходя мимо кладовой, вдруг замер на месте. Там стояла ещё одна коробка с украшениями, которую Кэрол оставила на завтра. Он присел на пол рядом с коробкой, запустил руку в груду мишуры, вытащил ещё две упаковки с гирляндами, пару рождественских венков и задумчиво уставился в потолок. Перевел взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж, и тихо хмыкнул. Возможно, он будет об этом жалеть, а возможно, приобретет действительно стоящие воспоминания о единственном в его жизни настоящем Рождестве на всю жизнь вперёд. Что его ждет в будущем? Все то же одинокое существование, охота, телевизор, пиво и сигареты? Так почему бы не позволить себе хотя бы один день полного отрыва? Так, чтобы это действительно запомнилось? Так, чтобы было потом чем согревать себя холодными ночами. Так, чтобы ему было что вспомнить из хорошего, чтобы было чем заместить до сих пор приходящие в его сны воспоминания об отце. Так, чтобы он знал: в его жизни тоже была однажды сказка. Хотя вряд ли, конечно, что-то из этого выйдет. Вряд ли Кэрол захочет чего-то большего, чем этот поцелуй, которым она сегодня его наградила. Но хотя бы как-то загладить свою неловкость, сделать что-то, чтобы она улыбалась и смотрела на него с благодарностью, а не с сочувствием, Дэрилу вдруг показалось просто необходимым. Спать он отправился уже после полуночи, а встал на рассвете. Он сохранил найденную вчера перед сном в интернете фотографию на свой телефон и тихонечко вышел из дома, пробираясь по влажным, сопротивляющимся каждому его шагу, сугробам в лес. Когда он вернулся, в доме было по-прежнему тихо. Кэрол ещё спала, и он отправился на кухню, вспомнив, что она собиралась сегодня полдня готовить. Индейку начинять по всем правилам и делать всякие там пудинги и запеканки он точно не умел, а вот сэндвичей на завтрак приготовить и сварить кофе было ему вполне под силу. Услышав щелчок замка, раздавшийся со второго этажа, Дэрил, окинув тревожным взглядом — ничего ли он не забыл? — накрытый стол, вышел в коридор, встав внизу под лестницей и внимательно наблюдая за Кэрол. Она остановилась ещё перед ступеньками, изумлённо прикрыв ладонью рот и глядя во все глаза на мигающие на перилах огоньки, на дверные проемы, украшенные венками, и на ожидающего ее внизу Дэрила. — Кажется, ты тоже решил устроить мне настоящее Рождество? Я впервые с десятилетнего возраста встаю с постели в канун Рождества и вижу настоящее чудо, сделанное чужим руками, пока сама я спала, — улыбнулась она, спускаясь к нему. Дэрил не знал, что ей ответить, и просто пожал плечами, показав, что это ерунда. Вот только на самом деле ерундой это не было. Не потому даже, что он потратил время на украшение дома, а потому, что впервые в жизни захотел сделать для кто-то праздник. Потому что впервые в жизни кто-то делал праздник для него. — Даже завтрак, — округлила сияющие глаза Кэрол, замирая в дверном проеме кухни. Дэрил стоял прямо перед ней, жадно вглядываясь в ее восторженное лицо. Наконец она перевела на него взгляд и сказала: — Спасибо, Дэрил. Это очень… очень мило с твоей стороны. Но… ты пропустишь меня, или мы так и будем стоять здесь, в проходе? Не отступая ни на шаг, Дэрил, все ещё не уверенный в том, что сможет произнести хоть слово в столь важный и, можно сказать, решающий для него момент, просто перевел взгляд наверх, приглашая ее последовать его примеру. Кэрол послушно подняла глаза и недоверчиво улыбнулась, протягивая руку и касаясь пальцами веточки омелы, которая чудом, не иначе, нашлась в лесу неподалеку от дома. — Не думала, что ты знаешь об этой рождественский традиции, — с интересом посмотрела она на него, не выказывая никаких эмоций. Тут же уставившийся в пол от разочарования Дэрил лишь пожал плечами. — Телек я смотрю. — Что ж, значит, ты знаешь, что нужно делать дальше. Он вскинул на нее недоверчивый взгляд, но она, кажется, не шутила. Хотя в ее глазах и плясали веселые искорки, Кэрол вполне серьезно ожидала продолжения. Конечно же, задумывая и готовя все это, Дэрил наивно надеялся, что Кэрол при виде омелы сама его поцелует, так, как она сделала это вчера вечером. Но всё было правильно. Он вчера оттолкнул ее, сбежал от нее. Теперь она ждала каких-то действий от него. Действительно, ждала, не отходя ни на шаг, терпеливо глядя на него и едва заметно улыбаясь. И он оправдал ее ожидания, робко склонившись к ней и прижавшись к ее мягким, покорно приоткрывшимся ему навстречу губам. Никогда в жизни у него ещё не было такого волшебного утра.