Клянешься? Клянусь

Они вдвоем — на краю. Это та самая битва, которая определит будущее волшебного мира. Обоих миров. Решающий поединок. Сейчас, когда вскрылся обман Гриндевальда, и малыш цилинь выбрал кандидата, достойного возглавить волшебников всего мира. Один лишь шаг, один взмах палочки, одно заклинание удерживают эту реальность от падения в хаос. Клятва на крови разрушена. Цепь соскользнула с руки Дамблдора, и сосуд, в котором десятки лет хранилась кровь двух величайших волшебников мира, возлюбленных, единомышленников, лучших друзей, исчезает ослепительной вспышкой. Обломки падают вниз. Под ноги заклятым врагам. Любовникам, что так и не забыли друг друга. Двум половинкам, способным разрушить весь мир. А потом развеять по ветру. Клятва на крови разрушена. Теперь они в состоянии уничтожить друг друга. И вспышки смертельных заклятий сливаются в один ослепительный луч. Ослепляющий. Они без слов говорят, как и все прошедшие годы: — Безумец, цилинь выбрал тебя. А ты по малодушию отказался. Мы могли все вернуть. Вернуться в то лето. — Но мы не могли. Потому что мир утонет в крови, воплоти ты свои идеи. — Это был ты, Альбус. Ты разве не помнишь? Тот, кто говорил, что мы изменим весь мир. — Потому что я любил тебя. — Любишь. Это — то, что двоим суждено пронести до конца. Чёрное или белое, свет или тьма, зло или добро. Какая разница, правда? Если только рядом с ним сердце начинает стучать, если бьётся и сжимается. Чувствует. Существует. И сам он хочет двигаться дальше. Быть не вымороженной, пустой оболочкой. Хочет жить. Ладонь ложится на грудь, и весь мир вокруг исчезает. Потому что сердце Геллерта, сбиваясь с ритма, стучит ему в руку. Потому что и его — колотится под пальцами Гриндевальда. Потому что миг, взмах ресниц, и стираются временные границы. Потому что — они снова в том лете. Потому что не прошло. Не пройдет. Дамлдор опускает палочку. "Убей меня, Геллерт. Сделай это, и покончим со всем" Гриндевальд — всего на секунду наклоняется ближе. Опаляет дыханием. Горячо. За миг до неслучившегося поцелуя ладонь соскальзывает с мягкой ткани пальто. Альбус отстраняется, и лицо Гриндевальда искажает гримаса. "Убей меня. Чего же ты ждёшь? Клятвы нет". "Не могу. Ты же знаешь, не могу убить тебя, Альбус. И после жить в мире — таком пустом без тебя". Дамблдор делает шаг. Ещё один. Дальше. Уйти, бежать от него опрометью. От него, не к нему. "Ты все ещё, Альбус..." "Ты тоже. Мы оба. И это никогда не пройдет. Уходи. Беги, Гриндевальд, пока ещё можешь... Пока я могу тебя отпустить". Альбус делает шаг, второй, третий. Растворяется в густой, плотной толпе. — Кто будет любить тебя теперь, Дамблдор? — летит ему в спину. Не оборачиваясь (потому что тогда не уйдет): — Просто буду один. ... и тебя не забуду до смерти. Не забуду тебя, Гел, никогда.